Экологический социализм: фантазии или реальность

В категориях: Политика, экономика, технология


Константин Фрумкин

 

 

Вне зависимости от того, каким именно видят будущее общество современные противники капитализма, они считают законным строить предположения о предстоящей замене капиталистического строя, исходя из проблем современного общества, несомненно, порожденных именно капитализмом. Среди классических обвинений, бросаемых левыми в лицо капитализму, особенно актуальны сегодня попреки, что капитализм порождает неразрешимые экологические проблемы. Практически невозможно найти левого мыслителя, который бы среди причин предстоящего коренного изменения общественных отношений не называл бы экологию. Этот ход мысли распространен и на Западе: например, в конце 1980-х лидер партии демократических социалистов США Майкл Харрингтон писал, что социализму нет альтернативы с точки зрения распределения ресурсов и экологии. В России подобные размышления побудили всемирно известного ученого, академика Никиту Моисеева выдвинуть лозунг «экологического социализма», а профессора Александра Субетто — «ноосферного социализма». По мнению последнего, «только социализм, делающий ставку на коллективизм, сотрудничество, взаимопомощь, социальную справедливость, запрет на частную форму присвоения огромных богатств и "сверхпотребление", на дружбу народов на основе примата труда над капиталом, способен решить экологические проблемы»[1].

Но почему же капитализм не способен решить экологические проблемы? Этот вопрос — о связи капитализма с разрешением экологической проблематики — является частным случаем другой, более общей социально-философской проблемы, поставленной в марксизме: в какой степени многие социальные и политические характеристики общества жестко детерминированы духом его экономического строя? Начиная с XIX века левая критика, борясь с реформизмом, утверждала, что многие социальные проблемы в принципе не могут быть решены, пока не будут изменены экономические основы общества, что капитализм по своей природе не способен на избавление от некоторых социальных язв. Такой подход можно было бы назвать «теорией побочных эффектов» — решения важнейших стоящих перед человечеством проблем якобы можно добиться только в качестве побочного эффекта от изменения «способа производства». И если раньше говорили, что при капитализме в принципе нельзя добиться достойной жизни для трудящихся, то теперь наследники социалистов XIX века говорят, что при капитализме в принципе невозможно решение глобальных, в частности экологических, проблем.

Однако опыт последних полутора столетий вроде бы говорит, что капитализм способен существовать во множестве самых разнообразных социально-политических форм, что на базе одной и той же рыночной частнособственнической экономики реализуются самые разнообразные решения, как в области социальных гарантий, так и в области охраны природы, и нельзя не признать, что развитые страны добились в экологии больших успехов. Это дает надежду, что если требуется решение каких-либо проблем — экологических или социальных, — то добиваться их решения и даже преуспевать в этом вполне возможно, не затрагивая фундаментальные механизмы рынка и собственности.

Но еще важнее тот несомненный факт, что экологические кризисы ни в коем случае не являются специфическим атрибутом капитализма. Экологические проблемы, кстати, точно так же порождались развивающейся экономикой социалистических государств, но даже если упаковать капитализм и реальный социализм в единую категорию «индустриальных обществ», то даже в этом случае нельзя утверждать, что проблемы с природой возникли лишь в индустриальную эпоху. Вся история человечества с первобытных времен — это история агрессивного наступления на окружающую природу, и сегодня известно множество примеров разрушения природной среды с помощью доиндустриальных методов хозяйствования. Например, пустыни и солончаки Ближнего Востока во многом являются последствием экстенсивного скотоводства и ирригационного земледелия.

Агрессивное наступление человечества на внешнюю среду есть последствие не капитализма, а стремления к размножению и вовлечению в оборот все больших объемов вещества и энергии — а эти стремления представляют собой фундаментальные атрибуты даже не человечества, а всей живой материи как таковой, а человечества — лишь постольку, поскольку оно суть «сегмент» живой материи. Капиталистическая тяга к финансовой прибыли или к «потребительству» — это не более чем исторические «превращенные» формы извечного стремления всего живого к росту. Поэтому нет никаких оснований предполагать, что замена капитализма на какой-то другой экономический строй излечит человечество от склонности к экспансии и наращиванию экономической мощи, — тем более что те же самые сторонники социализма, которые говорят об экологических угрозах, зачастую мечтают о продолжении космической экспансии человечества.

Если предположить, что человечество сегодня действительно должно под влиянием экологических угроз отказаться от «сверхпотребления» и погони за прибылью, то в этом факте самом по себе не содержится еще никакой конструктивной идеи будущего общества — хотя современные утописты зачастую мечтают о нравственной реформе, которая позволила бы людям добровольно отказываться от «потребительства». Непосредственно из факта экологической угрозы пока что вытекает только внешнее обременение, накладываемое на экономический рост, ограничитель, не содержащий в себе никакой позитивной модели, одну лишь идею выживания любой ценой.

Впрочем, нельзя отрицать, что экологические угрозы могут стать важным мотивирующим фактором, который приведет к новой технологической революции. Но если обратиться к истории и посмотреть, как человечество преодолевало экологические проблемы раньше, то можно увидеть — как, например, в случае замены охоты на земледелие, — что речь шла не о гармонизации отношений с природой, а об увеличении эффективности эксплуатации природной среды, чреватом появлением в будущем еще более серьезных экологических проблем.

При всем том в развитии современного общества наблюдаются тенденции, которые при желании можно истолковать как замедление глобального роста человечества. Речь идет прежде всего о двух фундаментальных фактах: 1) урбанизация и рост богатств сопровождаются сокращением рождаемости, и при этом 2) в среднем наиболее богатые и развитые страны оказываются способными развиваться менее быстрыми темпами, чем страны «среднего уровня развития». Если экстраполировать эти тенденции, получается, что и демографический и экономический рост человечества практически остановится, и это без всякой связи с напряженной борьбой экологов и социалистов с капитализмом. Однако о правомерности такого прогноза говорить еще рано.

 

[1]Субетто А. И. Ноосферный социализм как форма бытия ноосферного человечества. СПб., «Астерион», КГУ им. Н. А. Некрасова, 2006.

magazines.russ.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: