Многоукладная экономика как предел мечтаний левых либералов

В категориях: Обучение и навыки


Фрумкин Константин Григорьевич — журналист, философ, культуролог, закончил Финансовую академию. Кандидат культурологии.

 

 

«Нам внятно все…»

Поскольку слишком многие соображения не позволяют с уверенностью утверждать, что будущее посткапиталистическое общество может быть построено только на основе государственной или только на основе коллективной собственности, то огромное количество левых организаций или левых мыслителей пришли к компромиссной идее, что в обществе будущего — или, по крайней мере, в обществе, играющем роль переходного от капиталистического, — не будет одного доминирующего типа собственности, а будет «многоукладная экономика» и «равноправие» всех форм собственности. Идея эта чрезвычайно популярна, она присутствует в теоретических документах множества существующих или существовавших после крушения СССР левых организаций и партий и пропагандируется в написанных уже в XXI веке книгах о будущем социализма, в частности, в работах бывшего секретаря ЦК КПСС, а ныне сотрудника «Горбачев-фонда» Вадима Медведева, в выдвинутой видным врачом-эпидемиологом Игорем Гундаровым теории «Социогуманизма», в трудах юриста Андрея Мушкина, считающего, что будущее человечества — за шведским социализмом, и т. д. и т. п. Вадим Медведев вообще — ссылаясь при этом на польского экономиста Лешека Бальцеровича — настаивает, что различия между всеми формами собственности стираются[1].

Идея эта как политическая программа не может вызывать больших возражений хотя бы потому, что уже является реальностью современного мира. В некотором смысле можно считать, что эта программа начала реализовываться. Кстати, многие левые авторы как раз и видят в многообразии форм собственности доказательство социалистических перспектив человечества. Однако не совсем ясно, к какому именно «обществу будущего» можно дойти через «смешанные формы». Все формы собственности, сосуществование которых предполагают теории равноправия, довольно старые, хорошо известные формы общественных отношений, каждая из которых уже показала свой потенциал и ни одна из которых пока что не породила жизнеспособной альтернативы капитализму.

Эклектичная смесь старых форм не является каким-то принципиально новым типом социальных отношений. Тем более что правовые и политические условия современных капиталистических государств вовсе не дискредитируют «альтернативные» формы и предоставляют полную свободу для их сосуществования. Но в рыночной конкуренции с частной собственностью государственные и коллективные предприятия, как правило, выиграть не могут. Поэтому под лозунгом «равноправия всех форм собственности» обычно скрываются мечтания об увеличении доли альтернативных форм, а единственным способом достижения этой цели является сознательное поощрение альтернативных форм собственности средствами государственной политики. С этой точки зрения политика Владимира Путина, восстановившего в России мощный государственный сектор экономики, находится вполне в рамках теории «равноправия форм» и вроде бы ведет нас в будущее.

Но что хочется подчеркнуть — в теории равноправия не содержится абсолютно никакой новой идеи. По сути, это классический вариант социализма, вот уже более 100 лет надеющегося, что частные предприятия удастся вытеснить с помощью государственных, муниципальных или кооперативных. К реализации этих упований сейчас мы не ближе, чем 100 лет назад.

Во многом теория равноправия является последствием поражения классического социализма: после крушения советской модели многие левые уже не могут себе позволить требовать прямого устранения частной собственности — и в силу этого выдвигают компромиссные требования. Но это — не новаторская и перспективная идея, а именно компромисс между капитализмом и старым, классическим, во многом потерпевшим поражение социализмом.

 

[1]Медведев В. А. Перед вызовами постиндустриализма. Взгляд на прошлое, настоящее и будущее экономики России. М., «Альпина Паблишер», 2003, стр. 288.

magazines.russ.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: