«Народный капитализм» как всемирное кооперативное хозяйство

В категориях: Политика, экономика, технология

Константин Фрумкин

Фрумкин Константин Григорьевич — журналист, философ, культуролог, закончил Финансовую академию. Кандидат культурологии.

За всемирный кибуц

 

Сегодня, как и 100 лет назад, можно найти труды многих левых мыслителей, мечтающих о построении нового общества на основе самоуправления и коллективной собственности, — в ходу такие термины, как «кооперативы», «производственные ассоциации», «народные предприятия» и даже «народный капитализм».

Идея это старая — ее истоком является кооперативное движение, возникшее в Европе в середине XIX века. Получившее «литературное освящение» в хрестоматийном романе Чернышевского, кооперативное движение нашло «высшую политическую санкцию» в «кооперативном плане» Ленина — в ряде статей о необходимости развития кооперации, являющихся частью так называемого «ленинского политического завещания».

Впрочем, в России идеи кооперативной экономики продвигали многие замечательные мыслители. Например, Дмитрий Менделеев, бывший не только химиком, но и видным теоретиком промышленного развития, предполагал, что русская промышленность лучше бы развивалась не капиталистически, а за счет «складочного капитала».

Системы рабочего самоуправления предприятий внедрялись в социалистической Югославии — по «официальной легенде» после разрыва со сталинским СССР тогдашний видный деятель югославской компартии Милован Джилас стал перечитывать Маркса и обнаружил, что классик, говоря о социализме, имел в виду не столько госсобственность, сколько добровольные ассоциации работников. К этой же идее пришли в социалистической Чехословакии во время «пражской весны» — тогдашний министр экономики Отто Шик предлагал создавать «советы трудящихся предприятия».

Среди тех, кто сегодня в русскоязычном пространстве продолжает эту традицию и печатно пропагандирует идею народных предприятий, можно назвать философа Александра Бузгалина, экономиста Феликса Клоцвога, доктора технических наук Леонида Гриффена, ученого-любителя Юрия Халезова и даже бывшего председателя Госплана Эстонии Валерия Паульмана. В середине 1990-х годов с лозунгом «народного капитализма» выступил Святослав Федоров — известный офтальмолог, занявшийся политической деятельностью и создавший Партию самоуправления трудящихся. Но, наверное, самым систематическим и упорным пропагандистом идеи народного предприятия является Вадим Белоцерковский — литератор, правозащитник, в прошлом — эмигрант и сотрудник радио «Свобода». В его трудах можно найти подробную разработку контуров общества, построенного исключительно на коллективной собственности[1].

Преимущества идеи «народного предприятия» заключаются в том, что эта идея неоднократно реализовывалась, так что «утопической» или «нереалистичной» ее никак не назовешь — более того, сегодня можно указывать примеры достаточно «массированного» использования коллективной собственности. В обороте общественных дискуссий находится четыре крупных примера коллективизма в производстве: во-первых, рабочее самоуправление на предприятиях социалистической Югославии, во-вторых, израильские кибуцы, в-третьих, испанское (точнее, басконское) кооперативное объединение «Мондрагон», и в-четвертых, действующий в США «План участия работников в акционерной собственности» (Employee Stock Ownership Plan — ESOP).

Примеры эти показывают, что коллективные предприятия существовать могут, но никаких особых преимуществ с точки зрения конкурентоспособности или эффективности производства они не дают и целей качественного повышения доходов трудящихся также не достигают. Скажем, югославская экономика, в которой рабочее самоуправление прихотливо сочеталось с бюрократическим планированием (как и экономики других социалистических стран), отставала от экономики Запада по темпам роста производительности труда и внедрению инноваций. Если же говорить о влиянии рабочего самоуправления, то оно выразилось прежде всего в том, что темпы роста зарплаты в Югославии обгоняли темпы роста производительности труда, результатом чего стала затяжная инфляция: начиная с 1970-х годов ее уровень превышал 20% в год, что было гораздо больше, чем в других соцстранах.

Анализ показывает, что нет ничего такого, что умели бы народные предприятия и при этом не умели частнокапиталистические. А наоборот — есть: по сравнению с капиталистическими предприятиями коллективным гораздо труднее регулировать численность персонала — поскольку уволить акционера, имеющего право голоса и права на прибыль, гораздо труднее. Кроме того, народные предприятия гораздо менее свободны в поиске инвестиционных ресурсов — ведь любой внешний инвестор, ставший совладельцем предприятия, может ущемить власть трудового коллектива и тем самым лишить предприятие «социалистической невинности».

Вадим Белоцерковский, столкнувшись с последней проблемой, предлагает государству создать специальные инвестиционные фонды, снабжающие коллективные предприятия инвестиционными ресурсами, но обязанные по возможности быстро выходить из капитала предприятий, продавая свои доли трудовому коллективу. Да, такое решение вполне возможно — но очевидно, что это лишь костыль, который несопоставим по своей результативности с той свободой поиска инвестиций, которой обладают капиталистические компании.

Вадим Белоцерковский также обнаружил, что, в отличие от капиталистических предприятий, народные не должны поглощать друг друга, и поэтому предлагает ввести в обществе будущего запрет на поглощение компаний. И опять — мы здесь видим ограничение степени свободы без какой-либо компенсации.

Проблема взаимоотношений коллективных предприятий с внешними инвесторами является частным случаем более общей проблемы: народные предприятия довольно легко вырождаются в капиталистические. Если работника предприятия увольняют, но он сохраняет за собой пай — он превращается в обычного акционера. Еще более распространена противоположная ситуация: когда народное предприятие набирает новых работников, но при этом не дает им права совладельцев, старые работники — владельцы паев — выступают по отношению к новым в качестве коллективного эксплуататора. Как сообщает Г. Я. Ракитская, в Испании действует закон, по которому численность работников кооперативов, не являющихся пайщиками, не должна превышать 10% от численности персонала, однако на практике в кооперативах «Мондрагона» эту норму обходят[2]. В Израиле же, где подобных законодательных ограничений нет, нередки случаи, когда большинство членов кибуца не работают на принадлежащих кибуцу предприятиях, выступая таким образом в качестве «коллективных эксплуататоров» по отношению к наемным работникам, набираемым из числа тех, кто в Израиле занимает низовые ниши рынка труда, т. е. арабов и новых эмигрантов.

В связи с этим представляется вполне резонным замечание Вадима Межуева — тоже социалиста, но скептически относящегося к идеям «народных предприятий», — что субъект частной собственности может быть и коллективным, но собственность от этого не перестает быть частной[3].

 

[1] См.: Белоцерковский В. Продолжение истории: синтез социализма и капитализма. М., 2001.

[2] См.: Ракитская Г. Я. Миф левых о Мондрагоне. М., «Институт перспектив и проблем страны», 1998.

[3]Межуев В. Социалистическая идея — шанс на будущее. — «Красные холмы»., Альманах. М., 1999, стр. 227.

magazines.russ.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: