Почему США стали превратились в идеологическую метрополию России

В категориях: Политика, экономика, технология


Дмитрий Дробницкий, Александра Забалуева, Борис Межуев

Россия не мыслит себя так, как мыслит себя Европа, и даже адептам постмодернизма, желающим сказать что-то осмысленное о своем обществе, приходится обращаться к американской жизни и к американской политике. В 90-е годы произошло полноценное заимствование из Америки целой серии политических институтов – от вице-президентства до губернаторов. Что-то из этого прижилось, что-то оказалось лишним, но с этого времени почти каждый российский президент стремился подчеркнуть свое идейное и стилистическое тождество с заокеанским визави: Путин явно подражал жестким республиканцам, Медведев в своих публичных выступлениях следовал тону «продвинутого» Барака Обамы.

Это обращение к американскому идеальному не случайно, и наш тезис состоит в том, что общественная наука в целом и философия в частности, не может его игнорировать. В России не удастся создать самостоятельную и подлинно независимую школу мысли, не принимая во внимание ту роль, какую американское идеальное играет в общественной жизни нашей страны.

Интеллектуальная поглощенность Америкой отражает не только слабость России как державы идей, но и специфическую ситуацию, в которой сегодня оказались США как флагман западной цивилизации, и мы полагаем, что интерес к Америке отражает в первую очередь экзистенциальную значимость для образованных кругов России этой ситуации.

Чем же объясняется эта поглощенность американским идеальным? Почему именно Америка, а не какая-либо из европейских стран (и, тем более, не Китай), стала нашей духовной метрополией, несмотря на сопротивление этому процессу философского сообщества? Главная причина этого, по нашему мнению, состоит в том, что Америка сегодня является основным полем той «культурной битвы», от исхода которой зависит судьба всей цивилизации Запада.

Европа в целом уже приняла свою судьбу как постнационального и религиозно индифферентного сообщества. Консерваторы могут вести в Евросоюзе лишь арьергардные бои. Конечно, наплыв миграции с глобального Юга и перманентный экономический кризис вносят элемент неопределенности в будущее Европы, но это не создает впечатления, что в Европе сегодня решается судьба мировой цивилизации, что Старый Свет имеет отношение к предельным ответам о смысле истории и призвании человечества.

Америка, напротив, такое впечатление создает, причем это впечатление не расходится с истиной.

Во-первых, именно в США решается вопрос, останется ли мир плюриверсумом суверенных национальных государств, или национальный суверенитет как ценность попросту исчезнет. С одной стороны, это проблема «послевоенного устройства мира», с другой – не менее серьезная проблема Pax Americana. Только от самих США и зависит, будет ли эта страна «последней империей», и не придет ли на смену американской гегемонии «постамериканский мир»?

Во-вторых, именно в Соединенных Штатах и именно сейчас определяется, останется ли западный мир христианским сообществом, или будущее уготовано постхристианскому общежитию, в котором будут полностью легализованы однополые браки, вмешательство в генный код младенца, равно как и его убийство во чреве, утвердится «руководящая и направляющая» роль либерального диктата в науке и образовании, а свобода слова будет жестко ограничена политкорректностью.

В-третьих, именно в США решается, сохранится ли на Западе, а если сохранится, то в какой мере, социальное государство, или же социальные обременения окажутся непосильной ношей для государства образца XXI века и будут переданы работодателям, но уже не в советском виде заводских детсадов, а в форме полноценного нового корпоративного средневековья.

В-четвертых (об этой дилемме говорится меньше, но от этого она не становится менее значимой), в Америке сейчас решается вопрос, выродится ли демократический строй окончательно в клановый олигархический режим, в котором электоральная конкуренция партий и их кандидатов будет представлять чистую формальность, или правые либертарианцы и левые прогрессисты сообща смогут защитить последние позиции своей обороны.

В-пятых, именно в США, и прямо сейчас, остро стоит вопрос о перспективах науки и развития человечества. Гаджеты или космос? Управление климатом или освоение планет? Сельское хозяйство на Марсе или геронтология для избранных? США в этих вопросах пока не одиноки и не уникальны, но от выбранного ими вектора развития зависит, по какому пути человечество сделает свой следующий шаг.

Все эти пять «американских вопросов» можно свести к одной общей альтернативе – останется ли будущее миром модерна, либо оно готовит нам нечто совершенно иное. Мы лишь можем предположить, что в «прекрасном новом мире» исчезнут ветхозаветные табу, но при этом национальное самоопределение, электоральная демократия и индивидуальная свобода окажутся «делами давно минувших дней».

Именно поэтому философ, мысль которого обращена не только в прошлое своей науки, но и в будущее человечества, не может позволить себе роскоши не вглядываться пристально в очередной американский политический поворот, который, возможно, завтра определит будущее всех нас. В этом смысле, в духе Карла Ясперса, мы констатируем, что интерес к каким-либо американским идеям – лишь следствие всепоглощающего Интереса к постижению духовной ситуации нашего времени.

Задача философа состоит в том, чтобы критически проанализировать интеллектуальные артефакты, принимаемые нами из американского идеального, дабы прийти к постижению тех проблем общественного развития, которые и обусловили их появление и распространение.

terra-america.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: