Разоблачение Н. Бердяевым сущности секуляризма как духа Великого инквизитора

В категориях: Политика, экономика, технология


Бачинин В. А. доктор социологических наук

 

Одно из самых красноречивых определений сущности секулярного мышления родилось в известном диалоге между Наполеоном и Лапласом. Когда полководец спросил ученого, почему он, в отличие от Ньютона, в своих трудах не упоминается Имя Божие, то Лаплас ответил, что не нуждается в этой гипотезе.

Обладатели секулярного мышления, как правило, отвечают на подобные вопросы сходным образом, т. е. говорят о том, что, во-первых, для них существование Бога - не аксиома, а всего лишь гипотеза, а во-вторых, что им в их собственных теоретических моделях сущего и должного эта гипотеза представляется излишней.

Что касается, Бердяева, то для него секуляризм был неприемлем ни в мировоззренческом, ни в методологическом отношении. Философ постоянно убеждался, что человеческий дух, вставший на путь антропоцентризма и борьбы с христианством, возмечтавший о создании религиозно нейтральной науки, неизменно становится заложником самых нелепых домыслов, роковых ошибок и опасных заблуждений. Никакие, даже самые совершенные рациональные структуры не способны заменить ученому опыт веры и сопряженный с нею духовный потенциал. Именно поэтому секуляризм в науке, философии, социологии не может быть тотальным. Всегда находятся ученые, сознающие его мировоззренческую ограниченность и методологическую бесперспективность. К ним принадлежал и сам Бердяев.

В очерке, посвященном легенде о Великом инквизиторе из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы», философ попытался обнажить зловещую суть парадигмы секуляризма. В глазах Бердяева, легенда Достоевского - это суровый и уничтожающий суд над соблазнами имперской государственности, над антихристианской природой земных царств. Но если смотреть шире, то Легенда - это еще и суд над секуляризмом и его темными соблазнами, побуждающими людей думать о возможности благополучного существования мира без Христа.

По мнению Бердяева, безбожный дух Великого инквизитора - это злое начало мировой истории, всегда присутствовавшее и в католичестве, и в православии, и во всех видах государственности, культуры, науки,    в позитивизме, социализме, атеистическом гуманизме.

Мог ли истинно христианский дух поставить перед собой задачу «исправить подвиг» Христа? Для христианина даже сама мысль об этом невозможна. Он видит свое предназначение в том, чтобы следовать за Христом и пытаться в меру своих сил реализовать то, что Христос предписывает ему. Мысль «исправить Христа», как того желает Великий инквизитор, является мыслью антихристианской богоборческой. Этим путем идут европейские и российские позитивисты, в каждом из которых, сидит, по словам Бердяева, маленький Великий инквизитор.

Игнорировать данное обстоятельство невозможно, и Бердяев, учитывая его, формулирует основную всемирно-историческую антитезу как противоречие между миром с Христом и миром без Христа: «Два начала борются в мире: 1) начало освобождения всех существ мира от рабской зависимости, от необходимости, от навязанной извне закономерности, и соединения всех существ, всех частей мира путем любви в гармонию, в бытие вечное и безмерно содержательное и 2) начало продолжающегося атомизирования, внутреннего распадения всех существ и частей мира и внешнее, кажущееся соединение путем насильственным, связывание путем необходимости. Торжество первого начала ведет по пути воссоединения мира с Богом, победы над смертью и утверждения бытия; торжество второго начала ведет по пути окончательного отпадения мира от Бога, по пути небытия и всепобеждающей смерти. Вселенская задача, которая в разные эпохи принимает разные конкретные формы, есть преодоление внутреннего разрыва и внешней связанности путем внутреннего соединения и освобождения от всякой необходимости» (Бердяев Н. А. Новое религиозное сознание и общественность. М., 1999. С. 79).

Секуляризму, несмотря на все его попытки выступать в качестве «антирелигии», это не удается. Он сам оказывается тоже религией, только с отрицательным знаком. И это происходит из-за того, что человек не в состоянии полностью вычеркнуть всё сакральное из своего существования. Он не может совершенно избавиться от необходимости каким-то образом относиться к сакральной реальности, размышлять о ней, оценивать ее. Поэтому даже те, кто считает себя атеистами, на самом деле таковыми не являются. Не принимая христианских святынь, они творят себе кумиров из земных реалий, создают идолов из земных авторитетов. Стоя на позициях позитивизма, материализма или нигилизма, они способны превращать в предмет поклонения то, что стоит за этими понятиями и веровать в непогрешимость секулярных мировоззренческих принципов. (См.: Бердяев Н. А. Истина и откровение. Пролегомены к критике Откровения. СПб., 1996. С. 95).

В глазах Бердяева секулярные типы миросозерцания, сомкнувшиеся на единой богоборческой основе, - это новая религия, «религия человеческого самообоготворения». Ее суть состоит в намерении навязать человечеству уверенность в том, что люди обладают полной и безусловной свободой, позволяющей им устроить свою жизнь без Бога, без размышлений о небе и вечности.

Секуляризм - это религия, имеющая собственное философское самосознание в виде атеизма, материализма, позитивизма, социализма и т. п. Ее характеризуют следующие признаки:

•    Стремление устроить мировой порядок без Бога, помимо действия его законов и заповедей;

•    Признание человечества в качестве высшей святыни;

•    Отрицательный пафос, выражающийся в отсутствии творческого содержания и духовном убожестве планируемых перспектив:

•    Скрытый или явный демонизм практических и духовных инициатив:

•    Апология приземленной, плоской человеческой рассудочности, сочетающаяся с пренебрежительным отношением к Вечному Разуму.

И совсем не удивительно, что секуляризм обнаруживает способность вступать в отношения симбиоза с различными формами неоязычества. Не имей он сам глубинных религиозных оснований, эти взаимопроникновения были бы для него невозможны. Для Бердяева совершенно очевидно, что современный мир, лежащий во зле - это мир, изъявляющий одновременно готовность к богоборчеству и к тому, чтобы поклоняться идолам. Христианство за две тысячи лет своей истории так и не смогло победить ни безбожие, ни языческую стихию. Оно во многом вынуждено было приспосабливаться к этому миру. «Языческое государство, языческая семья, языческая наука и искусство торжествовали в истории, и церковь противоестественно соединялась со всякой мирской силой, когда потухал огонь костров, на которых сжигались мировая культура и свобода. Не оказалось христианского пути истории, христианского решения проблем общественности и культуры. Христианство торжествовало лишь как индивидуальное религиозное настроение, лишь как путь индивидуального спасения. (Бердяев Н. А. Новое религиозное сознание и общественность. М., 1999. С. 49). Что же касается жизни социальной, политической, государственной, то в ней секуляризм и язычество занимали и до сих пор продолжают занимать прочные позиции, крепко держась друг за друга. При этом их самые страшные и отталкивающие формы обнаруживаются не там, где они активны и воинственны, а там, где они являют собой тихое, ползучее антихристианство, пронизывающее все поры повседневности и омертвляющие живую ткань социальной материи.

Бачинин В. А. Христианская мысль: Библия и культура. Христианство и литература. Том X. - СПб.: Издательство «Алетейя», 2006.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: