Христианские ценности и принципы старообрядческого предпринимательства

В категориях: Общество, Церковь и власть


Алексей Устинов

Я хочу попытаться сформулировать современным языком те экономические преимущества, которые позволили старообрядческому предпринимательству занять общепризнанные лидирующие позиции в российском обществе в конце XIX – начале XX века. И затем попробую обозначить то, в чем могла бы проявиться этика старообрядческого предпринимательства в современном обществе: что могло исчезнуть, а что, наоборот, могло появиться.

Проезжая по всем хорошо известному Золотому кольцу России, можно его назвать также и «Кольцом кирпичным». До сих пор в Твери, в Ярославле, в Костроме, в Иваново, в Раменском, в Нижнем Новгороде, во Владимире и у нас у Москве сохранились целые микрорайоны – промышленные зоны, где некогда располагались текстильные фабрики, принадлежавшие старообрядческим промышленникам. И до сих пор это та собственность как-то используется, где-то стоит в запустении, где-то до сих пор находится в экономическом обороте.

Что позволило создать этот ударный кулак старообрядческого предпринимательства? Во-первых, следует отметить слияние двух видов капитала: капитала промышленного и капитала банковского, что позволяло существенно повысить эффективность использования средств. Консолидация средств была двух типов: финансово-промышленная группа, контролирующая весь производственный цикл – от добычи сырья до сбыта продукции. Это семейный тип, преимущественно, фамильный. Многие знаменитые купеческие семьи – Рябушинские, Морозовы и др. – своим капиталом управляли именно так. И второй тип – тип инвестиционной группы, характерный для общинного предпринимательства, преимущественно, беспоповских общин.

В материалах исследований старообрядческого предпринимательства – например, в известной монографии Владимира Керова, посвященной конфессионально-этическим факторам старообрядческого предпринимательства в России, – можно обнаружить очень любопытные сведения, соотнесение которых с сегодняшней практикой указывает на весьма передовой характер хозяйственной деятельности. Например, расчет капитализации производился в нескольких видах – с учетом рыночной стоимости активов и по себестоимости. Привлекательным выглядит изучение всей банковской системы старообрядчества – ведь промышленный подъем связан был во многом и с развитием внутреннего кредитования финансовых групп, владевших и производством, и банками, дававшими инвестиционные средства для бизнеса.

Следующий нюанс – это оптимизация логистики. Для старообрядческого бизнеса вообще характерно стремление контролировать все цепочки поставок – начиная от сырьевых поставщиков и заканчивая эффективной системой сбыта. Это и было, собственно, то, в чем старая, феодальная система так и не смогла противостоять развивающемуся капитализму.

Контроль над поставками невозможен без создания мощной инфраструктуры, и в этом можно тоже увидеть революционные вещи даже для сегодняшнего дня. Предприниматель-старообрядец организовывал производство там, где жили его рабочие. Он не собирал разорившихся крестьян, как это было в той же Англии или Германии. То есть не деревня переселялась в город, а город рос там, где были села. Кроме этого, сама структура производства переформатировалась, обеспечивая сравнительно небольшие издержки на содержание. Купцы вроде Рябушинских могли иметь отдельные циклы и в Москве, и во Владимире, и в Костроме. Никакой помещик и никакое государственное предприятие не могло обеспечить такой рыночно ориентированной гибкости построения производства.

Для старообрядческих предприятий характерна конфессиональная общность: но не за счет того, что всех взяли из какого-то села в Москву перевели, но перенос производства туда, где есть рабочая сила. Все знаменитые подмосковные промышленные города, например, Богородск, Раменское – это же все именно развивалось за счет мощных мануфактур. В той же Костроме до сих пор стоит целый промышленный микрорайон, напротив Ипатьевского монастыря. Следует так же отметить стремление старообрядческого предпринимательства к технической и культурной модернизации, направленной на повышение конкурентности. И эта модернизация была совершенно, я бы сказал, модернизацией XXI века. Потому что она отталкивалась от рынка покупателя. Всем, кто знаком с менеджментом, маркетингом, знают, что рынок вообще по характеру потребления, так или иначе, делится на рынок продавца и рынок покупателя. Так вот, старообрядческое предпринимательство изначально ориентировалось на то, что надо делать самый лучший товар по самой лучшей цене. Стоит отметить и очень современно и привлекательно выстроенную систему сбыта. В ней находились места и для крупных покупателей – как сейчас скажут, дистрибуторов, и для мелких оптовиков. То есть, это была современная сеть и сбыта, и реализации продукции, которой сейчас было бы неплохо поучиться. И самой технологии организации бизнеса. Роль и значение модернизации в старообрядческом предпринимательстве, как отмечает тот же Керов, следует исследовать самым внимательным образом.

Следующим отдельным пунктом я хотел бы выделить особое отношение к человеческому капиталу. Потому что старообрядческое предприятие было все полностью предприятие крестьянское. Купец старообрядческий – это просто богатый крестьянин, который выделился за счет определенных каких-то качеств, за счет оборотистости, за счет умения создать свое собственное дело. И в отношении к этому человеку со стороны его подчиненных – именно подчиненных, но никак не рабов или слуг – соединялись в себе как моральный авторитет, так и авторитет управленческий. Старообрядческие руководители всегда обращали внимание на то, чтобы их служащие, их рабочие жили и работали в более комфортных условиях: этого требовала именно этика предпринимательства. Строились пансионаты, при них открывались больницы, школы, библиотеки. Царское правительство видело для себя в этом даже определенную угрозу, потому что существовало специальное распоряжение, запрещавшее старообрядцу быть учителем.

Особое отношение к производству, к собственности, к товару, к тем людям, создающим и потребляющим эти товары, позволило старообрядчеству стать выдающейся экономической силой. Это отношение определялось этикой, восходящей к эсхатологическим настроениям, представлениям о конце света, о том, что если в мир пришел антихрист, то нужно как-то спасаться даже в этих условиях – воцарившегося антихриста. И старообрядчество давало, в первую очередь, возможность спасения через труд, через занятие человеком своего повседневного времени таким образом, чтобы исключить по возможности все связанное с греховностью.

Купцу-промышленнику на исповеди, как отмечают исследователи, священник задавал даже особый вопрос, связанный со своевременностью выплаты зарплаты. Потому что удерживание зарплаты являлось стяжательством, а стяжательство – это лишение имущества, то есть грабеж. И за утвердительный ответ на этот вопрос купец лишался причастия. Очень важно, что таким образом среда сама себя контролировала. Сейчас это кажется практически невозможным, памятуя о том, какие проблемы существуют сейчас во взаимоотношениях общества и власти. Со стороны отдельных представителей современной православной церкви так же раздаются возгласы о присутствии в мире нашем антихристовой силы и проявлению ее через фигуры, скажем, Навального и Удальцова. Но если у старообрядчества в XVIII веке этот образ был персонифицирован в образе Петра I, фигуры крайне противоречивой для всей русской истории, то здесь это какие-то активисты Навальный и Удальцов – фигуры ну никак с Петром не сопоставимые.

Если же представить, что было бы, скажем, в случае ориентации современного предпринимательского сообщества на принципы старообрядческой этики, то можно сделать ряд интересных, на мой взгляд, предположений.

Первое: очевидно, что не было бы такой серьезной зависимости от заемных средств. Система кредитования, которая навязывается обществу в виде дешевых кредитов, мол, пользуйся сейчас, а заплати потом – вот этого пузыря не было бы. Когда человеку предлагают расплачиваться втридорога за какой-то телефон – это просто бы исчезло.

Второе: не было бы такого количества гастарбайтеров. Понятие о национально ориентированном предпринимательстве предполагает, что в твоем промышленном цикле участвуют представители твоей страны: ты связан с ними общественным договором. Ты даешь рабочие места с достойным уровнем оплаты, сотрудники отплачивают тебе качественным и профессиональным трудом. В условиях безработицы это основа для очень серьезного общественного договора.

Наверное, девяносто девять процентов всех рабочих на старообрядческих заводах были именно русские старообрядцы. Это не значит, что все остальные были плохие. Нет, просто старообрядческий хозяин принимал на себя заботу о тех, кто у него работает. Рябушинский в своей известной книге пишет о том, что все проблемы, все потрясения начались тогда, когда, как он говорит, «перестали спрашивать себя, а за что мне эти деньги»? Ведь для середины XIX века и для его третьей четверти характерно было понимание, что деньги даны в управление. Это не просто мои собственные деньги, это совершенно иное отношение и к деньгам, и к власти денег, и к тем людям, у которых эти деньги были.

Третьим пунктом я бы выделил, что совершенно иначе развивалась бы удаленная работа и вообще взаимодействие людей. Процессы глобализации протекали бы значительно менее агрессивно и куда более интенсивно.

Далее – с точки зрения ведения финансового учета, конечно же, доминировал бы «белый» учет, а не какие-то, как сейчас принято, серые схемы. Потому что старообрядческий финансовый учет по тем исследованиям, с которыми я знакомился, был выстроен чуть ли не образцово. Я читал записку, которую подали Морозову о рынках Закавказья, так это просто образец современного стратегического маркетинга, сотрудник побывал в Баку и Ереване и доложил на сорока типографских страницах о том, что нужно делать и как себя вести для вхождения на этот рынок.

Этот консультант, говоря современным языком, приводит примеры из печати, где представители власти говорят, что, мол, нужно вообще снять всю эту торговлю, мы на контрабанде больше заработаем. Похоже, что уровень мышления что тогда, что сейчас, у отдельных представителей власти был совершенно характерным для коррупционера.

В чем я вижу разницу типов мышления? Мне кажется, самое главное – это та ответственность, та этика, которая предлагается старообрядческим движением. Для старообрядчества характерна, в первую очередь, личная ответственность за то, что ты делаешь, за твой собственный мир. Тогда как этика официального православия, «никонианская» этика больше склоняется к тому, чтобы увязать человека с государством, чтобы привязать его к руководителю, вождю, царю, государю, президенту, сделать его зависимым от чего-то такого, что им, в принципе, не контролируется, что он не может никак изменить. Вопрос предпринимательской этики – это вопрос что более ценно – человек или общество, личность или государство. Старообрядчество ответило однозначно в пользу ценности человеческой личности, ее неприкосновенности, ответственности личной за себя и за то, что тебе дано в управление и распоряжение.

 

Трудовая этика старообрядчества и модернизация России в XIX и ХХ вв. Актуальная религия, Круглый стол

russ.ru/pole

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: