Персоналистский миф Сталина в современной России: его характер и функции

В категориях: Политика, экономика, технология


Лев Гудков    

Путинский режим — это консервативная реакция на предшествующий период институциональных изменений и массовой фрустрации, вызванной сломом коммунистической и советской системы.

Распад СССР, сопровождавшийся утратой ориентиров и неуверенностью населения в завтрашним дне, нанес сильнейшую травму коллективной идентичности, вызвал массовое чувство ущербности и неполноценности. Поэтому апелляция к великому прошлому империи и к ее традициям («пропаганда патриотизма и национального возрождения») стала важнейшей частью легитимизации путинского режима. Центральное место среди символов Великой Державы занимает победа во Второй мировой войне и Сталин как ее главнокомандующий, как создатель этой сверхдержавы, пусть даже и самыми свирепыми и жестокими средствами.

Дополнительное значение имеет и обращение к другим символическим суррогатам традиции: заигрывание с Русской православной церковью, в меньшей степени с другими религиозными конфессиями, допущенными к обслуживанию власти. (Не случайно внутри Русской православной церкви периодически возникают разговоры о желательности церковной канонизации Сталина.)

Потребность в догматических опорах, в ценностных суррогатах морали или метафизики, идеологии (будь то церковная практика, суеверия самого разного рода, блуждающие конспирологические мифы, национализм и ксенофобские предрассудки или вера в доброго царя и государственный патернализм) в ситуации длительной массовой аномии и социальной дезорганизации чрезвычайно велика. Она принимает сегодня самые разные формы: именно этой потребностью объясняется как общественная поддержка цензуры в интернете и репрессивных законов против «кощунства» и «экстремизма», так и одобрение религиозного образования в школах.

В этой же плоскости лежит и общее представление о том, зачем нужна история и как ее надо преподавать молодому поколению. Лишь 28 проц. россиян заявили, что целью обучения истории в школе должно быть «правдивое изложение фактов, без прикрас и умолчания» о темных сторонах отечественного прошлого; 16 проц., напротив, настаивали, что назначение истории — воспитание в школьниках патриотизма и гордости за свою родину и государство; основная же масса — 48 проц. — предпочитала соединение изложения основных событий истории с патриотическим воспитанием молодежи.

Миф нового времени, в отличие от других систем легитимации (например, легального порядка), обеспечивает «сакрализацию» лишь тех социальных форм, которые имитируют или замещают традиционные институты и установления. Миф как способ легитимации, как идеологическая санкция невозможен в сферах рационально-инструментального действия: в экономике, науке, технологии, но он становится функционально неизбежным, когда усилия главных действующих лиц, исторических актеров, направлены на обеспечение авторитета власти, артикулируемого в персоналистских терминах.

Такой «авторитет», опирающийся на миф, должен подавить любые «современные» претензии на авторитетность и стерилизовать возможность выдвижения альтернативных авторитетов, будь то через выборы, гражданскую активность и пр. А это означает признание экстраординарности политического деятеля, выведение его из зоны допустимой критики, соперничества, его несопоставимость с другими политиками, соперниками, конкурентами, альтернативными партиями и движениями. Средствами подобной стерилизации политического поля, зоны господства, может являться табуирование критического обсуждения власти, ее оснований, легитимности, эффективности и законности ее действий, то есть ее полная защита от критики, что, в свою очередь, ведет к уничтожению самой идеи, а стало быть, и выхолащиванию формальных механизмов смены власти.

Другим способом стерилизации политического поля является наделение власти такой легитимностью (легитимация абсолютного господства), которая не предполагает наличия у нее целевого и прагматического назначения, а также правовых границ. Такая власть не подлежит контролю со стороны каких-либо других инстанций, социальных групп или сил. В условиях массовизирующегося общества (а значит, чисто бюрократического управления, непрерывного производства управленческих целей, решений по их достижению и контролю за выполнением этих решений) легитимация власти через традиционные санкции и ритуалы или через процедуры признания личностной харизмы невозможны. Подобный тип авторитета в современных условиях выглядит откровенно архаическим, примитивным, экстраординарным и не может воспроизводиться в длительной перспективе. Современный «миф» или мифоподобная форма легитимации работают как суггестивный механизм редукции к прошлому, к архаическим значениям и пластам культуры.

Самое важное здесь — именно переработка предшествующих комплексов представлений, изменение акцентов в отношениях между персонифицированным носителем высшей власти и адресация к прошлым структурам отношений, которые власть хотела бы утвердить, а не то или иное смысловое наполнение фигуры Сталина и конкретизации его политики. Поэтому его появление следует рассматривать и как симптом наступившего разрыва в практике легитимации власти, и как средство преодоления этого разрыва времен, средство рутинизации политической системы господства. Это механизм «рубцевания» мест связи отдельных отрезков времени, легитимизации господства и, одновременно, вытеснения прошлого.

Но для того, чтобы этот комплекс представлений мог быть значим за пределами отдельных политических кризисов, он должен быть основательно «очищен» от конкретных деталей и исторических частностей. Только благодаря постоянным изменениям в интерпретациях конструкции «Сталин» (при сохранении доминанты «суверенной», то есть неконтролируемой и не отвечающей ни перед кем власти) функциональная значимость сталинского мифа сохраняется в разных периодах времени.

Таким образом, авторитет Сталина представляет собой довольно сложную смысловую композицию: она фиксирует ключевые ценностные моменты навязываемой обществу структуры массовой идентичности мобилизационного, закрытого и репрессивного социума, нацеленного на подавление процессов структурно-функциональной дифференциации и утверждение автономности отдельных институтов. Эти представления уже не привязаны собственно к персоне Сталина; они транслируются и воспроизводятся через весь контекст интерпретаций актуальных событий героического прошлого, легенды советского государства, ее важнейших моментов (войны, формирования сверхдержавы), с которой обязательно ассоциировалось и связывалось имя Сталина.

Уже после 1953 года, а особенно после «разоблачения культа личности», инициированного Хрущёвым в 1956 году, партийным идеологам удалось привязать проблематику тоталитарного режима (террор, институты репрессий, двойной характер социальной организации общества-государства, природу коммунистической идеологии и проч.) собственно к «личности» Сталина. Это было достигнуто путем устранения из описанной выше конфигурации значения собственно «личностного компонента» (исторически конкретного Иосифа Джугашвили-Сталина), благодаря чему проблематика значения, содержания, характера власти была выведена за пределы общественного обсуждения и сама система власти сохранилась в почти неизменном виде.

Проблема преодоления сталинского мифа заключается не в том, что люди не знают о преступлениях Сталина, а в том, что они не готовы на основании имеющихся у них знаний (вполне достаточных, как показывают результаты опросов) о массовых репрессиях, невинных жертвах и т. д. счесть преступной саму советскую систему. Неприятие, даже внутреннее сопротивление самой идее сочувствия, идентификации с жертвами государственного террора, родственное массовому нежеланию участвовать в политике, тем более отвечать за действия властей или противостоять им, является источником коллективного имморализма. В российском обществе сегодня нет общепризнанных моральных и интеллектуальных авторитетов, способных поставить советскому государству такой диагноз. Население само по себе не в состоянии рационализировать и осмыслить как прошлое страны, так и природу нынешнего режима,

 

ЛЕВ ГУДКОВ, Дереализация прошлого: функции сталинского мифа

PRO ET CONTRA, ТОМ 16, №6, НОЯБРЬ-ДЕКАБРЬ 2012

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: