Почему США до сих пор не бомбят Сирию

В категориях: События и вести


Александр Баунов

Обещали войну в четыре часа и не начали. Английский премьер пошел советоваться с парламентом, парламент не одобрил, Америка сказала, что не будет действовать без союзников. И видно, что все как-то через силу.

В отношении Сирии нужно различать две вещи: то, что, собственно, происходит в самой Сирии, и то, что происходит по поводу Сирии у нас. А это, конечно, не одно и то же.

У нас тут, как обычно, одни думают свое: если американцы кем недовольны, значит, там сидит местный Путин, а если по нему стреляют, значит, местный Путин вконец обнаглел, так ему и надо, вот бы и по нашему тоже. А другие – свое: американцы хотят стереть с лица земли нашу Сирию за то, что она наша, – бьют по Сирии, а метят в Россию. Сирия – наш очередной последний рубеж. Потому что, куда бы американцы ни били, они бьют по нам, и куда они метят, там и пролег наш последний рубеж. И если американцам вдруг вздумается прицелиться по Южным Филиппинам и метить в Восточный Тимор, выяснится, что там наш стратегический союзник и у него важнейшее геополитическое положение – на пути к нам, разумеется.

На почве, зноем раскаленной,

Тимор, как грозный часовой,

стоит – один во всей вселенной.

Сирия, конечно, больше наша, чем Тимор. Вместе с Египтом полвека назад они взялись строить социализм. Египет быстро свернул, а Сирия осталась. К концу строительства социализма Сирия была нам должна $15 млрд без шансов отдать, пришлось в 2005 году 10 млрд ей списать.

Теперь же и мы социализм не строим, и сирийцы давно передумали, поэтому народно-хозяйственных связей с Европой или той же Турцией у нее ошеломительно больше, чем с нами. Первые пять торговых партнеров Сирии по импорту – Франция, Италия, Германия, Турция и Китай (11%, 8%, 7%, 5% и 4% соответственно). А мы – в пределах статистической погрешности. Устраивать войну только для того, чтобы отобрать нашу погрешность, при любых расчетах расточительно.

Конечно, среди западных политиков немало лентяев, которые как в молодости узнали, что главное – разрушить сферу влияния России, так с тех пор ничему другому не научились, тем более что этот сюжет по-прежнему хорошо продается избирателям через прессу. Сфера влияния России не очень понятно, что такое, когда ближайший союзник берет в заложники главу крупнейшей российской компании. Считать же Сирию своей в любом случае гораздо больше прав у Турции, Франции и Египта: она с ними была в одном государстве до 1918, 1946 и 1961 годов соответственно, что до сих пор и видно по упомянутому товарообороту.

Американцы же больше думают не про сферы, а как им выпутаться с приличным лицом из истории, в которую не очень хочется влезать, но если ты мировой жандарм, то деваться некуда, жандарм сказал, что химическое оружие – последний рубеж, значит, надо изображать рубеж, иначе что за жандарм такой, которого не боятся. Лучшим исходом для жандарма было бы, если бы его никто не применял, или применял, но не его, или неизвестно кто.

Петя и волк

После того как Обама сказал, что применение химического оружия в Сирии – красная черта, после которой Америка вмешается в войну, в сирийском конфликте тут же появилась сторона, которой больше всего на свете стало нужно, чтобы Асад применил химическое оружие. После нескольких криков «Волки!» пастух не пришел: слов оказалось недостаточно. Выяснилось, что требуется предъявить собственно волка. Волка же надо найти, изловить и показать. При необходимости – изготовить.

Простой ответ на первый же вопрос римского следователя cui bono («кому это нужно») предполагает в этом случае вполне однозначный ответ. Зарин не атомная бомба. Чтобы его распылить, не нужны регулярная армия, генштаб, высокие технологии. В 1995 году с задачей добычи, хранения, доставки и распыления зарина справилась маргинальная секта «Аум Синрикё» в такой упорядоченной и неподкупной стране, как Япония. А уж в беспорядочной и продажной Сирии это и вовсе не сложно. Отсутствие же сентиментальности не только у диктатора Асада, а у обеих сторон конфликта засвидетельствовано многочисленными видео и фотоматериалами.

Химическое оружие борющееся за власть правительство может применить либо на вершине вседозволенности, либо на пределе отчаяния. Чувство вседозволенности меньше всего должно посещать Башара Асада. Недружественный Западу авторитарный правитель некрупной страны, чья армия подавляет волнения, названные в прессе демократическими, в современном мире, независимо от ответа на вопрос, есть ли бог, должен быть последним, кто считает, что ему все позволено.

Однако и в бездне крайнего отчаяния причин находиться у Башара Асада тоже нет. Конечно, третий год воевать с партизанами – занятие малоприятное, однако же этим на земле занимаются множество правительств. И не три года, а дольше: Россия – на Кавказе, Таиланд, Турция, Колумбия, Шри-Ланка, Индия, Индонезия, Алжир, да мало ли. И везде обошлось без зарина.

Башар Асад может даже гордиться собой на фоне предшественников по «арабской весне». В течение недель, ну, месяцев слетели могущественный и заслуженный Мубарак, богатейший и готовый на все Каддафи, Бен Али, которого поначалу поддерживала Франция и прочий ЕС, а худосочный Асад, в котором и славы-то всего, что сын своего отца, ведет войну третий год, и не видно, чтобы был на грани разгрома.

Тут что-то не то: или патриоты врут про Запад, и на самом деле самая могущественная страна мира – это Россия, раз ее союзника три года не могут свалить всем западным миром вместе с «Аль-Каидой». Или в Сирии происходит не совсем то же самое, что в Тунисе, Ливии и Египте. А то бы все давно само свалилось. И да, в Сирии происходит не совсем то же самое.

 

slon.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: