Русская Православная Церковь на скамейке запасных у российской власти

В категориях: Общество, Церковь и власть


СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК

Россия: официальная церковь выбирает власть

 

В России к началу 2000х «западная модель демократии» была поставлена верхами под сомнение как ущербная и непригодная для России, и элиты оказались на новом витке поиска смыслов. Риторика явственно дрейфовала от «общечеловеческих ценностей» к умеренно-консервативным. Президент Владимир Путин заговорил о «духовных основах», все поведение власть имущих свидетельствовало о готовности «облагородить» свой имидж «православной религиозностью».

В газете «Известия» появилась статья архимандрита Тихона Шевкунова «Путин и его семья — христиане. Это главное». Присутствие на богослужениях по большим церковным праздникам стало обязательным ритуалом для многих высокопоставленных начальников. Все больше чиновников заявляло о своей вере и принадлежности к Русской православной церкви, и это объяснялось не только конъюнктурой — религиозные искания затронули многих людей. Однако народ относился к наплыву бюрократии в церковь скептически: опрос ВЦИОМ 1999 года показал, что 72 проц. респондентов объясняют такое поведение не искренней верой, а саморекламой. К инаугурации Путина был выработан специальный церемониал, регламентирующий участие в торжествах патриарха (на инаугурации Ельцина патриарх просто присутствовал). Церковная администрация поспешила воспользоваться столь удачным раскладом. Архиерейский собор 2000 года обратился со своего рода напутствием к новому главе государства, призвав его решить наконец-то проблему церковной собственности.

Путин почти сразу отдал распоряжение председательствовавшей тогда в правительственной Комиссии по вопросам религиозных объединений Валентине Матвиенко заняться подготовкой закона, и в марте 2001го законопроект уже рассматривался на заседании комиссии. Однако дальнейшее его продвижение пошло уже не так гладко: общество, особенно музейные работники, неоднозначно относилось к идее, беспокоясь о судьбе культурного наследия, да и в правительстве не все с восторгом встретили предложение безвозмездно передавать в собственность религиозным организациям государственное имущество.

Возможно, чтобы подтолкнуть власть к более решительным действиям в этом направлении, церковь активно включилась в развернувшуюся с 2004 года кампанию гонений на правозащитников. Впрочем, идея равноправия перед законом и сама по себе была неприятна священноначалию: а как же привилегии тех, что с «особой ролью»? Русская православная церковь практически с первых же дней свободы билась за особый статус отношений с государством. Представление о церкви как одном из институтов гражданского общества остается для архиереев маргинальным.

Начало кампании положил президент Путин, помянув в Послании Федеральному собранию неправительственные организации, которые критикуют власть (тогда как раз громили «ЮКОС»), не замечая «острейших проблем страны» и ставя своей задачей «обслуживание сомнительных групповых и коммерческих интересов». Церковные лидеры тут же подхватили тему, тон задавал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, тогда глава Отдела внешних церковных связей и главный «по идеологии» в РПЦ.

Он высказал мнение, что принципиальной ошибкой советской дипломатии было «отсутствие всякой мировоззренческой позиции при подписании международных дипломатических документов по правам человека».

В результате обществом воспринят «опасный ультралиберальный тезис, претендующий на универсальность, — когда идея прав человека превалирует над интересами общества». Глава ОВЦС призвал «гармонизировать различные мировоззренческие системы» и подтвердил готовность церкви активно работать в этом направлении.

В итоге этой работы появился крайне противоречивый документ «Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека», отстаивающий некие «коллективные» права, — церковных идеологов в первую очередь интересовали права «православного большинства». Однако документ оказался не востребован ни православными верующими (многие до сих пор даже не подозревают о его существовании), ни светским обществом, ни властью, которая нашла более действенный способ борьбы с правозащитниками — внеся поправки в закон об НКО и закрыв в 2006 году целый ряд общественных организаций.

Готовность в определенных случаях подыгрывать государству не мешала, впрочем, патриарху Алексию II дистанцироваться от него, когда это представлялось ему необходимым. Так, летом 1998-го патриарх отказался участвовать в перезахоронении останков царской семьи в Санкт-Петербурге, хотя власть придавала этому акту, обставленному весьма пышно, политическое значение: рейтинг Ельцина стремительно падал, и похороны должны были добавить президенту авторитета. Однако сомневавшееся в подлинности останков церковное руководство не удостоило церемонию своим присутствием, тем самым снизив пафос мероприятия.

Наперекор Кремлю, как считают некоторые эксперты, патриарх Алексий пошел и тогда, когда воспрепятствовал возвышению митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия, имевшего независимые от патриархии контакты с силовыми структурами, которые тянулись еще с советских времен.

С укреплением во власти бывших сотрудников «органов» его карьера быстро пошла в гору. Став президентом, Владимир Путин ввел его в состав Совета по взаимодействию с общественными и религиозными организациями, куда вошли всего четыре иерарха РПЦ, и наградил орденом Дружбы. Заподозрив, что церкви хотят навязать следующего патриарха, Алексий созвал Синод, который отправил Мефодия главой митрополичьего округа в Казахстан — отрешив от всех московских должностей и ослабив тем самым его аппаратный ресурс.

Попыткой отстоять независимую позицию церкви явно была и реакция патриарха Алексия II на откровенно пропагандистский фильм архимандрита Тихона Шевкунова «Гибель империи. Византийский урок». Архимандрит, как и Мефодий, — фигура, приобретшая влиятельность не без полит технологических усилий власти. Мы уже упоминали статью отца Тихона в «Известиях», акцентировавшую религиозные искания президента. Кстати, и сайт Сретенского монастыря, где архимандрит поставлен наместником, «Православие.ру», начал работать именно в тот день, когда Борис Ельцин ушел в отставку. Тайный «духовник» Путина, отец Тихон, не раз декларировал свое антизападничество, смыкаясь в своих взглядах с идеологией силовиков — все для спасения Империи! Об этом же и якобы исторический фильм архимандрита: Россия в опасности, Запад спит и видит как бы ее погубить. Патриарх был лаконичен: исторические параллели между Византийской империей и современным российским обществом неуместны, сказал он, а если такие параллели возникают, то «это личный взгляд конкретного человека».

Вообще же патриарх почти не высказывался по поводу общественных событий, если только это не были события масштаба путча. В газете «Коммерсантъ» у него на протяжении 2000-х несколько лет выходила рубрика «Обращение к читателям», однако то были исключительно поздравления с праздниками, церковными и светскими, что-то вроде короткой проповеди, а не отклик на повседневную жизнь.

Отказавшись от публичной политики, церковь старалась держать нейтралитет во время выборов, хотя сам Святейший в аккуратной и обтекаемой форме обычно подчеркивал достоинства партии власти. Правда, отдельные священники могли себе позволить агитировать за конкретные партии, как правило, за коммунистов (протоиерей Александр Шаргунов) или за Конгресс русских общин (протоиерей Владислав Свешников), но получали от патриархии отповедь.

В правление Алексия бывали периоды жесткого противостояния внутри церкви: между монархистами и демократами, между фундаменталистами и модернистами, между, условно говоря, либералами и консерваторами, между сторонниками активного миссионерства и приверженцами традиционного благочестия, — однако ему удавалось сгладить противоречия и удержать церковь от серьезных расколов, как правило, ценой уступок консервативному в широком смысле крылу и прещений в адрес так называемых либералов. Однако прещения эти никогда не заходили так далеко, чтобы вовсе лишить «опальные силы» права высказывать свою точку зрения. По данным опроса ФОМа, доверие к православной церкви в патриаршество Алексия постепенно росло: в феврале 1999го ей доверяли 53 проц. респондентов, а в декабре 2008го (сразу после смерти патриарха) — 62 процента. Из опрошенных 69 проц. подтвердили, что церковь играет значительную роль в жизни общества.

У разных социологических служб разные данные о том, растет или уменьшается число российских граждан, называющих себя православными. ВЦИОМ в общем и целом фиксирует рост — с 72 проц. в 2005 году до 75 проц. в 2010м. Исследования Левада-Центра показывают, что число православных в последние годы уменьшается, достигнув определенного пика к концу 2000х: так, если в 2009 году к православному вероисповеданию относили себя 80 проц. респондентов, то в 2012м уже 74 процента. Однако все эксперты сходятся во мнении, что православие для россиян в первую очередь культурная и национальная идентичность, дающая некое чувство общности, а отнюдь не религиозная.

Несмотря на заявленную «православность», богослужения регулярно посещает весьма незначительное число респондентов. В ходе исследования Левада-Центра 2012 года только 11 проц. опрошенных сказали, что бывают на службах, и 7 проц. — что исповедуются и причащаются. Большинство, 61 проц., не читало Библию. Весьма показательны в этом смысле и цифры пришедших на пасхальную службу в нынешнем году: всего по стране в праздничных богослужениях приняли участие около 4 млн человек; в Москве — более 300 тысяч; то есть примерно 2,5 проц. москвичей и 2,7 проц. всех жителей страны.

 

Церковь, государство и общество в странах восточного христианства. Pro et Contra, № 34 (59), май — август 2013

Газета Протестант.ру

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: