Русские евангелисты-аристократы – в социальном служении и милосердия

В категориях: Движение все – но цель еще лучше


Из воспоминаний княгини Софьи Ливен

Добродетель во спасение

Вместе со своим другом графом Корф Василий Александрович Пашков часто посещал чайные, где зимой обогревались и пили чай извозчики. эти два служителя Божьи регулярно появлялись в жарко натопленном и сильно накуренном трактире или в чайной, битком набитой извозчиками, говорили о Христе, читали им Евангелие, вели беседы о путях гибели и спасения и всех призывали обратиться к Спасителю с покаянием, чтобы верой получить прощение грехов и новую жизнь свыше. Тут же они раздавали им небольшие Евангелия.

Эти простые слушатели с большим вниманием и открытыми сердцами принимали слова этих свидетелей Господних, воодушевленных горячей любовью к Господу и жаждой спасения душ. Много лет спустя, когда я однажды предложила извозчику одно из четырех Евангелий, то услышала в ответ, что именно такие книжечки «несколько лет назад раздавал нам один хороший человек». Радостно было слышать с какой благодарностью он вспоминал его.

Служение верующих того времени не ограничивалось только служением слова. У Пашковых был дом на Выборгской стороне. Там Василий Александрович открыл столовую, в которой за очень малую плату можно было получить простое хорошее кушанье, а также чай или кофе с молоком. На стенах столовой были написаны стихи из Священного Писания, гости обслуживались верующими сестрами.

Это помещение было устроено прежде всего для студентов, которым часто не хватало средств на пропитание. Кроме хорошего питания и дешевой цены их привлекало и доброе отношение служащих, и приятная внешняя обстановка. Они себя там чувствовали очень хорошо.

Один из членов евангельской общины в Париже, (теперь уже покойный брат) рассказывал мне, как он, будучи в то время студентом, чуждый веры, любил заходить в эту столовую, где за 10 копеек мог получить целый обед, а за 1 копейку тарелку супа или полную тарелку гречневой каши с маслом. Кто знает, может быть, и эти небольшие проявления внимания и человеколюбивого отношения предохранили некоторых от горечи и разочарования и приводили к вере в Господа и Спасителя.

Легко понять, что столовая эта привлекала студентов. Наша мать изредка брала и меня с сестрами на Выборгскую, и нам доставляло большое удовольствие выпить там чашку кофе с горячими пирожками. Все это казалось гораздо вкуснее того, что мы ели дома. Эти поездки на Выборгскую принадлежат к одним из светлых воспоминаний раннего детства.

Пашковский дом на Выборгской был также центром евангельской работы. Душой всего дома, верным воином на своем посту была Мария Ивановна Игнатьева, заведовавшая столовой, а впоследствии и прачечной и швейной.

Была в Петербурге благотворительница, фамилии ее я не помню, которая открыла в разных частях города швейные мастерские для бедных женщин с тем, чтобы им дать возможность заработать на дому. Когда она решила покинуть Петербург, то, не желая забросить это дело, предложила некоторым из наших верующих сестер взять его в свои руки. Александра Ивановна Пашкова, ее сестра Елизавета Ивановна Черткова и моя тетя Вера Федоровна Гагарина разделили это дело между собой, выбрав каждая по мастерской в одной из частей Петербурга, а Вера Федоровна взяла на себя две мастерские.

Побудительной причиной было не только желание помочь бедным женщинам иметь заработок, но и дать им возможность слышать Слово Божье. В мастерских они получали скроенный материал и, когда возвращали сшитое, получали заработанную плату и новый заказ. Их посещали по квартирам, где с ними беседовали, а на Рождество и на Пасху устраивали праздник с подарками и угощением для них и их детей. На этих праздниках бывало и пение, и чтение Слова Божьего, и молитва. Раз или два в неделю дочери этих работниц приходили в мастерскую и учились шить. Пока они шили, им читали и поясняли что-нибудь из Слова Божьего или же читали рассказы духовного содержания. Этим делом занимались главным образом некоторые из сестер Крузе, две сестры Голицыны, моя сестра и я.

Финансовой стороной этого дела заведовал всеми чтимый доктор Мейер. Он был директором и главным врачом евангельской больницы на Петербургской стороне. Он же основал и организовал больницу, которая славилась порядком и исключительно хорошим уходом за больными. Нас всегда удивляло, как он, такая крупная личность, мог принять участие в таком скромном деле нашего небольшого комитета. Ему, по-видимому, нравился искренний дух наших верующих сестер, он ценил общение с ними и стал их секретарем и казначеем.

Тетя моя, Вера Федоровна Гагарина, позже рассказывала нам, как она всегда удивлялась терпению доктора Мейера с этими хотя и верующими, но еще довольно пылкими сестрами. Все они отличались ярко выраженной индивидуальностью и, как почти все новообращенные, большой горячностью, что делало некоторые заседания комитета довольно бурными. Однако кончались они всегда полным согласием и благодарной молитвой Господу. Доктор Мейер говорил, что эти заседания были чрезвычайно интересны, и он считал их одними из лучших часов его занятой жизни.

Вере Федоровне Гагариной с большой верностью и преданностью помогали обе сестры Козляниновы. Сашенька, как мы называли старшую из них, работала в Коломенской части, недалеко от нашего и Гагаринского дома. Она еще посещала женщин, работавших в Коломенской мастерской, читала им и девочкам, учившимся у нее шить, что-нибудь из Слова Божьего. Работой же в мастерской заведовала (т. е. кроила и раздавала работу женщинам), одна верующая портниха. Спустя много лет, когда Александре Сергеевне Козляниновой из-за болезни сердца стало трудно навещать работниц по квартирам, я и моя старшая сестра, Мария Павловна, переняли от нее эту работу. Эти посещения явились для нас хорошей школой, научившей подходить к душам, не расположенным к слушанию духовных истин.

Во время одного из приездов лорда Редстока обратилась к Господу княгиня Голицына, отличавшаяся необычайной кротостью и мягкостью характера; вместе с ней обратились и две ее дочери. Потеряв после смерти мужа почти все свое состояние, она терпеливо переносила постигшее ее испытание. Дочери ее занимались с девочками в мастерской, которая была на Песках.

Вторая Козлянинова, Констанция Сергеевна, в противоположность сестре, была худенькая, живая и энергичная, но немного болезненная, и мы с детства привыкли слышать: «Сегодня Костенька снова умирает». Она была ответственна за работу на Песках, которая тоже велась на средства Веры Федоровны Гагариной, как и в Коломенской части. Констанция Сергеевна не могла много ходить, и потому моя тетя всегда брала ее с собой, когда ехала на Пески. Отпустив кучера, тоже верующего, который в определенное время снова приезжал за ними, они отправлялись навещать работниц: кого в подвальном помещении, а кого по углам дешевых квартир. Женщины были большей частью женами пьяниц и влачили безотрадное существование.

Кто не бывал в таких квартирах, не может иметь представление о них. Лестницы пахли горелым постным маслом и кошками. Квартиры часто сдавались нескольким жильцам, т. е. каждый занимал по углу или по койке. Помещение вообще не проветривалось, чтобы экономить тепло, а потому в таких комнатах можно было чуть ли не задохнуться. Женщина, которую собирались навестить, может быть и рада была гостям, но случалось, что тут же находился другой жилец, которому «пашковцы» (как нас называли) не были по сердцу, и тогда с бедной работницей невозможно было поговорить по душам. Однажды даже случилось, что этих Божьих служительниц выгнали со двора метлой. Тетя моя радовалась потом, что за имя Христово удостоилась понести посрамление. Утомленные посещениями, они шли в мастерскую, где веселые и живые девочки обыкновенно доставляли им много радости. Кучер, Димитрий Иванович Глухов, уже ожидал их в условленном месте, и скоро они уже оказывались дома на Большой Морской, хотя и уставшие, но счастливые от проведенного дня на ниве Господней. В те дни часто пели на собраниях теперь почти забытый гимн: «Еще для Иисуса окончен день труда...»

 

«Вестник истины» 3-4, 1981

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: