Президенты новой Украины в борьбе за влияние на Православную Церковь

В категориях: Общество, Церковь и власть


Виктор ЕЛЕНСКИЙ

Официальный Киев — как, впрочем, и Скопье, Москва, Афины или Кишинёв — всегда демонстрировал интерес к судьбам Православия в своей стране. Первый президент Леонид Кравчук полагал, что подчиненность православных в Украине Московскому патриархату, который, как минимум, не сочувствует украинской независимости, является серьезной проблемой и угрожает украинской государственности. Он всячески благоприятствовал автокефальному движению и пытался помочь признанию Киевского патриархата другими православными церквами.

Второй президент Украины Леонид Кучма, выигравший в 1994 году выборы, благодаря голосам востока и юга страны, презрительно называл Киевский патриархат «аппаратной церковью» и очевидно благоволил поддержавшей его во время избирательной кампании УПЦ МП. «Ранний» Кучма любил подчеркивать свой прагматизм и небрежение «идеологической лирикой». Но существование враждующих между собой православных юрисдикций не способствовало провозглашенному курсу на стабильность; похороны предстоятеля УПЦ КП патриарха Владимира Романюка 40 (18 июля 1995-го), переросшие в побоище в самом центре украинской столицы, едва не привели страну к серьезному политическому кризису 41. Постепенно вчерашний ракетчик Кучма начинает рассуждать о том, насколько важна для государственного строительства православная церковь, не зависимая от внешних центров влияния.

Во время Все православного саммита в Иерусалиме по случаю 2000летия Рождества Христова Леониду Кучме вполне наглядно, языком государственного протокола и церковного ритуала объяснили, что такое автокефалия церкви для страны, большинство верующего населения которой исповедует Православие. В компании глав российского, грузинского, кипрского, греческого, румынского и других государств, которые торжественно шествовали рядом со «своими» предстоятелями, украинский президент ощутил себя едва ли не изгоем. Ведь предстоятель УПЦ МП митрополит Владимир прибыл в Иерусалим в делегации Русской православной церкви, а предстоятелей независимых украинских православных церквей — УПЦ КП и УАПЦ — Поместные Православные Церкви не признают и в Иерусалим их соответственно не пригласили. Возвратившись в Киев, Кучма выступил со страстной речью об острой необходимости Единой Поместной Православной Церкви и жестко раскритиковал силы, препятствующие ее становлению. Эта идея сильно захватила президента: он писал письма российским президентам Ельцину и Путину, обращался к Юбилейному Архиерейскому Собору РПЦ, встречался с патриархами Алексием II и Варфоломеем I и неоднократно заявлял, что Единая Поместная Церковь — его заветная мечта. А также, как все понимали, — шаг на пути к освобождению от российского влияния и укреплению украинского суверенитета.

Разумеется, это понимают и в Москве. Российское государство, объявившее Православие «неотъемлемой частью усилий по утверждению самобытной роли России на мировой арене» 42, демонстрирует высокую активность на украинском церковном направлении. Особо следует упомянуть провалившиеся попытки не допустить визит в Украину папы Иоанна Павла II в июне 2001го 43 или воспрепятствовать переносу кафедры главы Украинской греко-католической церкви из Львова в Киев в августе 2005го 44; и, отдельно, более успешные усилия российской дипломатии, направленные на срыв намеченного руководством Украины сценария празднования 1020летия Крещения Руси летом 2008 года. В беседе с журналистом еженедельника «Коммерсантъ-Власть» неназванный российский дипломат рассказал, что препятствование намечавшемуся объединению двух украинских православных церквей (УПЦ КП и УАПЦ) с дальнейшим их признанием со стороны Константинопольского патриархата было одним из самых сложных заданий российской внешней политики в этот период, для которого пришлось провести целую спец операцию 45.

Третий президент Украины Виктор Ющенко тоже мечтал о Единой Поместной Православной Церкви в Украине. Он и многие в его окружении полагали, что объединения православных можно добиться не путем «склейки» расколотой страны, а с помощью церковного объединения, которое станет локомотивом общеукраинской консолидации. «Собирание Церквей» представлялось ему делом более простым и привлекательным, чем общественно-экономическое, социокультурное, политико-правовое и административное «собирание Украины». Он не хотел признать, что раскол между православными — это отражение, а не причина демаркационных линий в украинском обществе.

Четвертый украинский президент Виктор Янукович собственную «православную политику» продемонстрировал уже в первые дни пребывания в президентском офисе. Принципы этой политики были заложены, судя по всему, духовником будущего президента схиархимандритом Зосимой (Сокуром, 1944—2002). Строки из завещания о. Зосимы о том, что в случае объявления автокефалии (безразлично, законным или беззаконным путем) связь с Киевским митрополитом должна быть прервана автоматически, — излюбленный пассаж противников украинской церковной независимости. Очевидно, Виктор Янукович также усвоил и часто повторяемый в Московском патриархате тезис о том, что Киевский патриархат держится исключительно на «политических подпорках» и рухнет, как только их лишится. Элементами «новой церковной политики» стало побуждение верующих и общин Киевского патриархата к переходу в УПЦ МП; игнорирование Всеукраинского Совета Церквей и религиозных организаций, которому президент предпочитал встречи с патриархом Московским; отказ от принципа равенства религиозных организаций и демонстративно пылкая дружба лишь с одной из них — УПЦ в единстве с Московским Патриархатом.

Однако «переформатировать» религиозное пространство не удалось; побуждаемые к смене юрисдикции православные общины оказали жесткое сопротивление 46, а в УПЦ МП не пожелали разделить с властью ответственность за гонения. И хотя сужение объема религиозной свободы в Украине отметили и в самой стране 47, и за рубежом 48, «самый плюралистический в Восточной Европе религиозный рынок» 49 не поддался и Януковичу. В ежегодном послании президента украинскому парламенту 2011 года глава государства провозгласил принципы государственно-церковных отношений, вызывающе противоречившие всему тому, что он делал до сих пор в этой сфере 50. Это было признанием ошибочности «новой религиозной политики» и ее провала.

Конечно, государство продолжает сохранять «командные высоты» и пытается манипулировать религиозными организациями. Оно проталкивает с помощью пропрезидентского большинства в Верховной Раде совершенно неприемлемые для всех религиозных организаций поправки к Закону «О свободе совести и религиозных организациях» (как это было, например, в конце 2012го), а потом изъявляет желание подумать над их изъятием. Или повышает тарифы на газ и электричество для церквей и молитвенных домов, а потом представляет «снижение повышенного» как акт гуманизма. Периодически ту или иную церковь шантажируют имеющимися у нее проблемами (с имуществом, регистрацией уставов и т. д.). Однако давление государства одновременно и консолидирует церкви в отстаивании собственных интересов, которые пусть и не во всем, но во многом совпадают с интересами общественными.

 

Виктор ЕЛЕНСКИЙ, Украинское православие и украинский проект.

Pro et Contra № 3–4 (59), май — август 2013

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: