У РПЦ метаний между властью и обществом нет – она всегда на стороне власть имущих

В категориях: Общество, Церковь и власть


Светлана Солодовник

Флюгерная тактика

Накануне празднования 70-летия Сталинградской битвы РПЦ включается в дискуссию вокруг фигуры Сталина. Строго выверенной официальной позиции по вопросу отношения к Сталину у Церкви нет, но пару лет назад митрополит Иларион, только вступивший тогда в должность председателя Отдела внешних церковных связей, дал жесткую оценку «отцу народов», назвав его «чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую, античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре. Он развязал геноцид против народа своей страны и несет личную ответственность за смерть миллионов безвинных людей». Патриарх Кирилл, правда, значительно мягче, но тоже высказывался о Сталине критически, признав, что не является «сторонником или защитником той сталинской эпохи».

Однако когда депутаты Волгоградской думы приняли решение переименовывать Волгоград в Сталинград шесть раз в году в дни торжеств, Путин назвал Сталинград «символом непобедимости нашего народа», а коммунисты с профсоюзами стали собирать подписи за то, чтобы вообще вернуть городу старое имя, в патриархии явно заколебались: не переборщили ли они со своим осуждением Сталина? От патриарха никаких заявлений не последовало, но вот Всемирный русский народный собор (ВРНС) — верный подручный предстоятеля в деле опробования новых идей — тут же изготовил заявление, поддерживающее переименование города в дни памятных дат 66. Вроде бы и не совсем церковь, а все же...

После отказа от политической деятельности Всемирный русский народный собор, который возглавляет патриарх, и казаки превратились в главные рычаги церкви для воздействия на политическую ситуацию в стране. Все, что руководителям патриархии «не по чину» предлагать самим, оформляется как «соборное решение». Именно собор принимал такие продвигаемые патриархией документы, как Свод нравственных принципов и правил в хозяйствовании (2004), Декларация о правах и достоинстве человека (2006), резолюция против распространения в России ювенальной юстиции (2010). Именно на соборе в 2007 году прошла презентация Русской доктрины, по определению вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина, «сталинистско-авторитарного проекта», предлагающего стратегию экономического, политического, культурного развития России на основе «духовно-нравственных ценностей, традиционных принципов русской цивилизации».

Митрополит (тогда еще) Смоленский и Калининградский Кирилл, выступая на соборе, высоко оценил доктрину и предложил начать широкое общественное обсуждение «базисных ценностей российской цивилизации». Русская доктрина, в частности, «провозглашает несомненным условием будущего возрождения и усиления России — союз государства с Церковью и, с другой стороны, теснейший союз Церкви с обществом». В то время доктрина, нацеленная на построение государства в духе корпоративистской диктатуры, не заинтересовала широкие общественные круги, между тем сегодня власть явно пытается реализовать некоторые из ее положений, например мысль о необходимости «официальной истории», которая в качестве единственно верной должна преподаваться подрастающему поколению, — оттуда.

Кроме прочего, собор с самого начала был и остается кладовой националистического дискурса, хотя откровенные националисты Олег Кассин и Владимир Хомяков пару лет назад покинули его руководство.

Казаки — еще один «боевой отряд» РПЦ. После того как губернатор Краснодарского края Александр Ткачев поставил перед казачьими патрулями задачу «выдавливания мигрантов», пообещав выделить под это 650 млн рублей из краевого бюджета, протоиерей Всеволод Чаплин с готовностью поддержал идею наведения порядка силами православных дружин, выразив надежду, что «все в большем количестве мест русские православные люди будут объединяться для поддержки и охраны законности, для защиты своих святынь». Вскоре после этого «казачья милиция» появилась в Санкт Петербурге. Московские власти пока относятся к идее скептически, но казаки вместе с «православными активистами» неизменно появляются на вернисажах актуального искусства. «Получается, грубо говоря, — замечает директор Информационно-аналитического центра «СОВА» Александр Верховский, — что все религиозное связано со всем охранительным».

Тому есть много свидетельств: во многом под давлением РПЦ Дума принимает дискриминационные, непроработанные законы, которые открывают широкий простор для злоупотреблений: о защите детей от вредной информации, о противодействии пропаганде гомосексуализма, о защите чувств верующих. Патриархия всячески пытается ограничить свободу выражения в обществе на псевдо-религиозных основаниях.

Все эти усилия власть с благосклонностью принимает, стараясь, со своей стороны, тоже сделать Церкви что-нибудь приятное. Например, отказаться «от вульгарного примитивного понимания светскости», как предложил Путин на встрече с членами Архиерейского собора перед его началом в феврале 2013 года. Значит ли это только очередное увеличение финансирования всевозможных церковных проектов, что президент в очередной раз пообещал сделать 75, или что-то еще, пока ясно не до конца, но совершенно очевидно, что власть все с большей готовностью заимствует риторику лидеров патриархии: «примитивное понимание светскости» (то есть, проще говоря, отстаивание заложенных в Конституции РФ принципов светского государства) — это то, с чем они борются все годы независимого существования церкви.

Игра на всех флангах

Руководители патриархии, впрочем, явно опасаются класть все яйца в одну корзину: после последних выборов властные настроения приобрели еще больший анти-западнический крен, но кто знает, что будет в дальнейшем? Поэтому имеющуюся в церкви публичную либеральную поляну не вытаптывают до конца, хотя и удаляют с нее наиболее ретивых (тот же священник Дмитрий Свердлов). Роль такой «поляны» играет сайт «Православие и мир», где представлен широкий спектр мнений по самым разным церковно-общественным вопросам. В том числе с сайтом сотрудничают и абсолютно честные церковные публицисты, исповедующие либеральные взгляды, и вольнонаемные патриархии, «записавшиеся» на данном этапе в «либералы» (например, протодиакон Андрей Кураев, в прошлом гонитель о. Александра Меня, а теперь, при всем своем «либерализме», ближайший помощник Александра Дворкина в борьбе с «сектами»).

О. Андрей, оказавший мощную поддержку митрополиту Кириллу на этапе предвыборной борьбы за место патриарха, теперь чаще других выступает с критикой позиции священноначалия. «Мы с радостью, систематично и многомерно выстраиваем новую церковно-государственную симфонию, апологизируем самое радикальное иосифлянство и надеемся, что союз с социальными элитами даст нам большие бонусы. Заручившись поддержкой государственного административного ресурса и бюджета, многократно умножив ряды собственной церковной аристократии, затем повернуться к беднякам... В этой стратегии главное требование текущего момента — не портить отношения с властью во всех ее проявлениях и носителях. Еще пару десятилетий возрождения, укрепления, консолидации, "тучных коров", ну а потом.», — вроде бы вполне справедливо пишет он в одной из последних статей 76. Однако сам следует той же тактике — не портить отношений с церковной властью и не переходить известной границы: абстрактная критика дозволяется, чтобы показать, что в церкви есть люди широко мыслящие и свободно высказывающиеся, — пока дело не доходит до конкретики.

Протодиакон Андрей Кураев явно составляет противовес архимандриту Тихону Шевкунову, они — два противоположных полюса. Но если про о. Тихона еще можно с известным допущением сказать, что вокруг него группируются некие консервативные церковные силы (слишком он близок к власти, чтобы стать полюсом притяжения для все еще осторожных в этом отношении церковных масс), то вокруг протодиакона не группируется никто — это кошка, которая ходит сама по себе, пользуясь своей былой близостью к патриарху Алексию и знанием подноготной Чистого переулка. Они — два номинальных представителя разнородных церковных настроений, призванные сигнализировать власти и обществу, что церковный корабль способен в нужный момент развернуться в нужную сторону.

И это, пожалуй, самое плохое, что случилось с официальной церковью за весь постсоветский период: она стала частью манипулятивной машины власти, превратившись в приводной механизм идеологической пропаганды. 

 

Pro et Contra, № 34 (59), май — август 2013

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: