reveal@mirvboge.ru

Бог дал нам этот мир для его познания

В категориях: Спаси и сохрани


Равви Захариас

Библия признает правомочность человеческого желания знать. Не потому ли книга Иова — одна из популярнейших в Писании? В ней Господь подводит человека к ответу на многочисленные и самые животрепещущие вопросы бытия, в частности, о страдании. Лично мне кажется, что нет другой книги в Писании, которая могла бы сравниться с книгой Иова по количеству "проблемных" тем.

Позвольте мне суммировать аргументацию, к которой прибегает Бог в процессе подчинения Иова Своей всеблагой воле. Мы все хорошо помним, что основная сюжетная линия книги — страшные испытания, внезапно обрушившиеся на Иова, и отчаянный поиск их объяснения. "Ночь души", обступившая Иова со всех сторон, заставила его усомниться в самых основах веры: "За что мне эти страшные страдания, если я вел праведную жизнь?" Иов жаждет не только, и, может быть, не столько возвращения утраченных благ, сколько объяснения, ответа от Всеведущего Бога. Ослепленный отчаяньем, он хочет судиться с самим Богом.

Небеса разверзлись и горькие сетования Иова была прерваны гласом Божьим: "Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?" (Иов. 38:1). Вот он, желанный момент, когда Иов, наконец, услышит разгадку великих тайн жизни! Но, странным образом, Бог начинает Свою речь не с ответов, а с вопросов: "Где был ты, когда Я полагал основания земли?" (Иов. 38:4). Господь 64 раза вопрошает Иова, и все вопросы остаются без ответа.

Почему Бог избрал именно такую тактику общения с праведным и мудрым Иовом? Мне кажется, Он преследовал две цели. Во-первых, Вседержитель продемонстрировал Иову ограниченность человеческого разума как такового, его неспособность знать все обо всем. Это обстоятельство, мы, конечно, предпочитаем игнорировать. "Ты не знаешь, ибо не можешь знать, — говорит Господь. — Тайна мироздания — Мое установление, ибо без нее не будет необходимого тебе ощущения чуда". Во-вторых, Он еще раз возвещает о Себе как об источнике всего сущего, что особенно важно для нас, живущих в эпоху чрезвычайного скудомыслия в вопросе происхождения мира. Если Он — Творец вселенной и Создатель человека, то кто такой человек, чтобы вопрошать? "Если ты считаешь Меня Создателем мира и веришь в Мою доброту, почему не можешь довериться Мне в трудный час испытаний?" Другими словами, если Иов может увидеть в Боге Творца, то должен увидеть в Нем и своего Избавителя.

Но именно эта логика Творца совершенно чужда современному сознанию, убежденному в своей способности самостоятельно разгадать все тайны мироздания "в стенах лаборатории". Материя, время и случай манят нас обещанием полного и окончательного знания. И вот исчезает чудесный непостижимый мир, созданный величайшим Художником, и вместо него возникает "физическая реальность". Отделавшись от ставших ненужными нравственных принципов, человечество "омрачает Провидение словами без смысла": "Почему?", "За что?", "Каким образом?" Детская "этика волшебной страны" уступает место тирании темных инстинктов. Мы теряем величайшее из чудес, но не обретаем, вопреки ожиданиям, никакого "полного" знания.

Такое отношение к миру особенно характерно для академической среды. Недавно мне в руки попала объемистая статья профессора Кеннета Миллера из американского университета Браун под названием "Великий замысел". Статье был предпослан следующий подзаголовок: "Хотя некоторые настаивают на том, что жизнь произошла по замыслу Великого Творца, биология предоставляет новые доказательства противного. Они говорят о том, что главным виновником появления наблюдаемого многообразия видов был неутомимый труженик по имени Эволюция". В статье предпринимается попытка — достаточно обычная в наше время — развенчать классическое доказательство существования Бога, заключающееся в разумности устройства организмов. Автор использует кажущиеся недостатки конструкции человеческого глаза как аргумент против существования разумного Творца природы. Вот как Миллер описывает природное "несовершенство" человеческого глаза:

"Разумный Творец выбрал бы такое расположение компонентов, которое способствует наилучшему качеству изображения. Например, никто бы не расположил соединительные нервные клетки впереди фоторецепторов, таким образом перекрывая доступ к ним света, а наоборот, при разумном подходе, их следовало бы поместить позади сетчатки. Но, к нашему немалому удивлению, именно так устроен глаз человека. Качество изображения сильно страдает из-за того, что свет, прежде чем достичь сетчатки, рассеивается несколькими слоями клеток. Конечно, эти клетки прозрачны, и все же полностью удалить помехи невозможно — по причине несовершенства конструкции. Более того, отрицательные эффекты усиливаются тем, что кровеносные сосуды, обслуживающие оптический нерв, расположены опять- таки впереди светочувствительного слоя, что крайне неразумно с конструктивной точки зрения".

Не стану обсуждать все философски несостоятельные места в статье г-на Миллера, укажу лишь на три принципиальные ошибки его аргументации. Прежде всего, Миллер, подобно большинству эволюционистов, некорректно ставит саму проблему: сначала представляет библейскую теорию возникновения и развития жизни в карикатурном виде, а потом, разумеется, без труда ее опровергает. Нигде в библейском учении о Творении не содержится указаний на то, что тело человека в его нынешнем состоянии идеально. Спросите у любой женщины, пережившей родовые муки, считает ли она свой организм идеальным, и, думаю, вы не услышите утвердительного ответа. Другими словами, чтобы показать несовершенство человеческой природы, не нужно далеко ходить — тем более утруждать себя и читателя анализом такого сложного органа, как человеческий глаз.

Во-вторых, если выводы Миллера верны и человеческий глаз действительно скверно устроен, откуда у профессора уверенность в том, что его выводы верны, ведь мозг, ответственный за их выработку, может, как и глаз, обладать серьезными конструктивными недостатками? Профессор Миллер, будучи убежденным материалистом, полагает, что глаз порождает зрение, а печень — желчь; следовательно, он не может отрицать, что точно так же и мозг порождает мысль. Если же мозг как другие органы не совершенен, то и мысли не могут быть адекватны реальности.

И, наконец, профессор Миллер должен обратить внимание на работы тех офтальмологов (отнюдь не профанов в своей области), которые наглядно продемонстрировали необходимость именно такого, а не иного устройства органа зрения. В связи с этим мне вспоминается случай, произошедший с моей старшей дочерью.

Несколько лет назад — тогда дочке было 13 лет, — мы всей семьей поехали поиграть в гольф. Во время игры дочка оказалась слишком близко от моего племянника, который, не зная, что она находится у него за спиной, решил послать мяч в одну из дальних лунок. Размахнувшись для сильного удара, он попал клюшкой прямо в глаз дочери. Она рухнула на землю как подкошенная, и кровь с ужасающей силой хлынула из глаза сквозь прижатые ладони.

У нас не было сомнения в том, что она лишилась глаза — для этого было достаточно одного взгляда на ее окровавленное лицо. До сего дня от одного воспоминания об этом у меня кружится голова. Через несколько минут ее уже погрузили в    машину скорой помощи, а всего через несколько часов она лежала на операционном столе одного из лучших глазных хирургов Америки. Операция, по собственной оценке врача, прошла удачно, и через несколько дней дочь выписали из больницы. Вскоре зрение совершенно восстановилось. Позже, когда мы благодарили хирурга за мастерство и проявленное душевное участие, он признался, что его заслуга в сделанном не так уж велика.

Хирургическая задача была значительно облегчена как бы не вполне разумным устройством человеческого глаза, которое, тем не менее, обеспечивает максимальную защиту чувствительных частей этого органа. Так что сомнение, возникающее у некоторых ученых в отношении разумности устройства человеческого глаза, может вполне быть следствием недостатка у них научных знаний.

К сожалению, теисты нередко преувеличивают значение доказательства разумности творения, в частности, разумности устройства глаза. Но несомненно и то, что вкупе с другими свидетельствами, оно становится веским доводом в пользу существования Бога. Странным образом, в заключительных словах своей статьи профессор Миллер словно бы приходит к тому же выводу:

"Уильям Пейли надеялся на то, что анализ живых организмов дает научные свидетельства о Творце. Хотя Пейли и ошибся в методе доказательства, он, возможно, был прав, когда говорил о Личности Творца. Для религиозного сознания эволюция может и не быть препятствием на пути к Богу. Напротив, масштаб и многообразие эволюционных путей должны вызывать истинное восхищение Разумом, управляющим подобным процессом".

Своеобразным реверансом в сторону теизма Миллер пытался улучшить свою откровенно невыгодную позицию, но это едва ли ему удалось. Не удается "половинчатый подход" и современным скептикам. Движимые гордыней и не желающие видеть чудо в том, что поистине чудесно, люди обкрадывают самих себя. Предупреждение Поланьи остается неуслышанным, и наука по-прежнему стремиться формировать мировоззрение. Но, поступая так, она в какой-то степени перестает быть наукой, ибо лишается объективности. Целью науки становится подгонка фактов под заранее готовую атеистическую концепцию.

Интеллект и Божество

Услышав такие слова, скептик может возразить: "Уж не собираетесь ли вы поставить детское мировосприятие выше данных науки?" Думать так, значит неправильно трактовать мою мысль. Я лишь хочу сказать, что ребенок не лишает мир присущего ему аспекта чудесности. Видя в жизни загадку, он естественно предполагает таинственного Творца и особую цель, которую Тот преследует. Это не противоречит научному подходу к жизни. То же самое делает и ученый, когда усматривает в бесконечно сложной и разнообразной вселенной таинственно-прекрасный замысел ее Создателя. Замысел подразумевает и предназначение для жизни человека; следовательно, нравственные принципы обретают твердое основание — соответствовать этому предназначению. Именно поэтому верующий ученый, подобно ребенку, не оспаривает нравственный закон, а благодарно ему подчиняется.

Дабы убедиться в том, что научный анализ не является уделом исключительно скептиков и не обязательно приводит к атеистическим выводам, перенесемся мысленно в лекционный зал Кембриджского университета, где за кафедрой находится выдающийся физик Джон Полкингорн, автор нашумевшей книги ''Квантовый мир". Послушаем, как этот авторитетный ученый трактует данные о точном соответствии всех параметров вселенной:

"На ранней стадии расширения вселенной было необходимо точное равновесие энергии расширения и гравитации (сжатия). Если бы расширение превалировало, было бы недостаточно времени для формирования галактик и звезд; с материей столь малой плотности не могло бы произойти ничего интересного. С другой стороны, если бы баланс был нарушен в пользу гравитации, звездные системы слишком быстро вновь вернулись бы в исходную точку, не оставив времени для развития жизни. Для того, чтобы мы с вами могли появиться на свет, равновесие сил расширения и сжатия на ранней стадии существования вселенной не могло быть нарушено больше, чем на 10 в 60-й степени условных единиц. Человек искушенный поймет, о какой невероятной точности идет речь. Для неискушенных приведу сравнение, позаимствованное у Пола Дейвиса:    данная точность соответствует точности попадания в объект размером в 2 сантиметра, расположенный на другом конце видимой вселенной, то есть на расстоянии в двадцать миллиардов световых лет!"

По мнению Полкингорна, подобная организация материального мира является чрезвычайно убедительным свидетельством в пользу существования Высшего Разума — Бога. По крайней мере, нет ни одной атеистической концепции, которая бы могла удовлетворительно объяснить этот природный феномен.

Я понимаю скепсис Дэвида Юма, предупреждавшего о недопустимости выведения причинно-следственных связей философского характера на основе научных данных, но не могу проигнорировать и слов другого выдающегося мыслителя, Джона Локка: "Человек интуитивно убежден в том, что абсолютная пустота не может произвести на свет реальный объект".

Позвольте мне подытожить эту часть разговора словами известного английского ученого: "Я пошел в театр вместе с автором пьесы, которую должны были представлять. Он настоял на том, чтобы все объяснить заранее — все тонкости, все неожиданные выходы, все скрытые смыслы. Должен сказать, что лишив меня возможности глядеть на сцену и удивляться, он полностью разрушил впечатление от своего произведения. Больше я не ходок в театр с авторами! И ведь, заметьте, Творец не совершил подобной ошибки".

 

Равви Захариас. "Может ли человек жить без Бога?". Пер. с англ. — СПб.: Санкт-Петербургское христианское просветительское общество "Кредо", 1999. —240 с.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: