reveal@mirvboge.ru

Нью Эйдж как постмодернизм в религии: Религия-конструктор

В категориях: Политика, экономика, технология


Юлия Косорукова, Галина Бедненко

В любой религии важным методом получения знаний остается откровение, которое составляет основу мистики. Но в методиках интерпретации (будь то откровения духов, священные тексты или индивидуальный сверхъестественный опыт) присутствует одно базовое и характерное отличие Нью Эйджа от других, прежде всего традиционных религий и идеологий. Это исключительная, главенствующая роль интеллектуальных методов постмодернизма. Именно тесная связь и переплетенность с постмодернизмом позволяет говорить о взращивании в рамках этого течения нового типа мышления, противоположного традиционному.

Если выше мы говорили об истоках и предпосылках идеологического течения, его содержании, базовых теориях и отвечали на вопрос "Что это?", то выявление связей с постмодернизмом больше имеет отношение к вопросу "Как это происходит?". Мозаичность структуры, эклектика, деструкция, релятивизм (относительность истины, добра и зла), широчайшее использование готовых форм (вне их смысла и исторического контекста) - вот те отличительные черты, которые позволяют определить это течение как постмодернизм в религии.

Принятие постмодернистского мышления и стиля в сфере религии, идеологии или науки приводит к масштабным заимствованиям, отсылкам к традиционным текстам, научным идеям и религиозным учениям, при общем неприятии традиционных форм их существования и развития. Например - учению Христа дается положительная оценка, используются элементы идеологии, обильно цитируется и Евангелие и Ветхий завет, но соответствующая система ценностей замалчивается, роль Церкви как проводника этого учения, как реализующей силы отрицается и отторгается. Отторжение традиционных форм дает в распоряжение ньюэйджевца огромное количество "материала" (идей, авторитетных источников, техник, артефактов) разных традиций, культур и эпох. И это изобилие подводит нас к центральной ценности в Нью Эйдж - свободе интерпретации известного материала в соответствии со своей картиной мира и набором ценностей как важной форме индивидуального творчества и самореализации. Как направление оно уникально именно тем, что выдает не само цельное и стройное учение, а набор-конструктор "Сделай сам" или же мозаику "Сложи, как считаешь правильным". При этом вполне допускается возможность пополнения этого набора любыми другими произвольно избранными кусочками. С точки зрения добавления материала, свобода адепта почти безгранична, поле для его творчества беспредельно. Теоретически каждый может придумать "своего" бога (и быть его пророком), "свою" космогоническую и космологическую модель, как бы выкладывая мозаику идей, фактов, субъективных ощущений. Ситуация усугубляется тем, что далеко не все адепты осознают разницу между знанием и информацией. А между тем, знание, в отличие от информации, имеет структуру. Разница такая же как между готовым домом и грудой стройматериалов - для создания жилища мало сложить плиты, кирпичи, трубы и рубероид в один красивый коллаж; их придется очень аккуратно собрать в строго определенном порядке. Поэтому в большинстве случаев нет никакого толка в обилии информации (в том числе и "эзотерической") если человек не имеет навыка систематизации и внятного набора понятий. Доступ к информации (даже "эзотерической"), таким образом, совершенно не означает обладания эзотерическим знанием.

Многие адепты черпают огромные объемы информации из разных, не связанных между собой, источников, а затем вынуждены решать проблему организации всего этого в систему. Постмодернизм как стиль мышления хорошо работает лишь с разборными конструкциями, потому информация в Нью Эйдже ценится гораздо выше системы знаний. Однако, как говорится в старом советском фильме, "нет ничего невозможного для человека с интеллектом"… Известно о деятелях XX века, придумавших свою религию - это Рон Хаббард, основатель дианетики, это также Джеральд Гарднер, один из родителей Викки; авторам этих строк случилось услышать о необходимости создания новой религии от тогда еще будущих отечественных деятелей славянского неоязычества. Таковой процесс является для многих если не смыслом жизни, то по крайней мере - созданием направляющих для личностного развития и духовного роста. Ведь если индивиду ясно, "каков бог", каковы его намерения относительно людей в целом и как устроен мир, то, разумеется, и собственный путь видится гораздо яснее. Последнее, конечно же, справедливо не только для последователей Нью Эйджа, но и для последователей других религий.

Однако есть нюанс, который позволяет взглянуть на явление немного иначе. Как уже отмечалось, в отличие от ряда традиционных систем, у адепта Нью Эйджа практически нет ограничений по используемому материалу (что, конечно, дает достаточно свободы хорошо образованному и эрудированному человеку), но стиль мышления должен быть именно постмодернистким. Он же предполагает отрицание рамок, деструкцию, "нестрогое" мышление, стиль интеллектуальной игры, релятивизм.

Именно в выборе техник интерпретации и стиля мышления заканчивается интеллектуальная свобода. Все имеющееся изобилие материала протаскивается через игольное ушко одного лишь интеллектуального течения (справедливости ради скажем, что именно через это ушко верблюды могут проходить шеренгами). Однако многие наблюдатели или же участники вовсе не замечают тех ограничений, которые накладывает постмодернизм в качестве стиля мышления или же не считают подобные ограничения за недостаток. Так работа крупных европейских оккультистов и эзотериков дали Нью Эйджу теоретическую основу, а интеллектуальный метод постмодернизма - метод.

Позитивное мышление, магический инструментализм и инфантилизация

Большинство современных ответвлений Нью Эйджа используют три безусловно привлекательных инструмента препарирования реальности. Это позитивное мышление, магический инструментализм и инфантилизация сознания и поведения. Позитивное мышление дает возможность отстраняться от проблем, "верить в лучшее" и не задумываться о трудностях, например, не строить планов по их разрешению; оно также "помогает справляться" с внутренними конфликтами путем их вытеснения. Дальнейшее его развитие идет разными путями и связывается в ряде течений и практик с магическим инструментализмом: в этом случае субъект пытается "активным образом" воздействовать на свою судьбу, сильно и твердо желая чего-либо или наоборот, демонстративно отказываясь от желанной цели, в надежде обмануть мироздание. Магический инструментализм Нью Эйджа использует не таинственные ингредиенты колдуний и не сложные ритуалы оккультистов, а обыденную деятельность разума, эмоций и привычек обывателя, которым придается сакральное значение. "Думать о чем-то" правильным образом или "делать, не привязываясь к цели", чувствовать что-то или не чувствовать, придумывать и совершать простейшие символические действия в суеверном ожидании удачи и счастья и т.д. оказывается магическим актом. Отличие в последнем ньюйджевых от бытовой магии именно в индивидуальности придуманных обрядов или же в сугубо ментальном (умозрительном, а не действенном) его воплощении.

Завершает триаду ходовых инструментов инфантилизация сознания и поведения. Первое легко достигается ориентацией на приятные чувства как эквивалент духовности ("блаженство", "радость и счастье" и т.д. вне зависимости от способа их достижения или качества) и на приоритет впечатлений (ощущений, эмоций, переживаний и чувств) вместо постепенной организации когнитивного (познавательного) пространства в результате выборов и решений внутреннего диалога. Второе активно поддерживается идеологами и лидерами "асоциальных" направлений развития духовности как общий способ быть "независимым" от тщеты бренного и лукавого мира, полного лживой искусственности: "дай людям то, что они хотят, не делай, а изобрази делание", "избегай серьезности, иначе ты перестанешь быть радостным как дитя", "не связывай себя обязательствами" и т.д.

Нью Эйдж преимущественно предлагает приоритет чувств над разумом, сердца над хладной головой, впечатлений над осмыслением, текущего момента "здесь и сейчас" над памятью и целевыми задачами. Исключительность интерпретаций индивидуального опыта требует участия наставника и со времен Е. П. Блаватской в Нью Эйдже прочно закрепляется авторитет и личный культ учителей - гуру, тем более мелких и незначительных, чем более уникальна микро-традиция, к которой они принадлежат или которую сочинили. Традиция поклонения духовным учителям легитимизирована в "восточно-ориентированных" учениях, а в "западно-ориентированных" ей "противостоят" аналогичные авторитарные культы харизматических личностей.

Чем выше степень неизвестности материала, тем больше опасности воспринять фантазию за реальность. Сила воображения (под предводительством авторитетного наставника) трансформирует не только малоизвестную мировую историю и суть экзотических религий, но и личную историю последователя. Неудивительно, что во многих течениях следует "отказаться от личной истории" или "взглянуть на себя другими глазами", обычно с обесцениванием прежних целей, достижений и радостей, какими бы они ни были и идеализацией других, произвольно выбранных, в соответствии с текущей идеологией духовного лидера.

Этот метод "нового взгляда на свою жизнь" в сочетании с обесцениванием реальности в угоду представлению об идеалах и достижимом любому человеку счастье сильно повлиял и в известной степени развратил и современную психотерапию. В сочетании с исключительным вниманием к детству и детско-родительским отношениям клиентов (это наследство психоанализа) методы практического инструментализма, направленные на удовлетворение инфантильной и потребительской веры во все "лучшее для клиента", причем не прямыми, а символическими и очень опосредованными способами (наследство уже аналитической психологии), поставили современную психотерапию на грани с нью-эйджевой эзотерикой.

Однако и тут есть обратная сторона. Иллюзии непременной достижимости личного счастья противостоит фатальная обреченность связанности со всеми деяниями семьи и рода. Это взлет маятника нью-эйджевой психологии (также всеядной и падкой на впечатления, как и все массовое течение Нью Эйдж) прочь от индивидуализма и веры в счастливое будущее. Речь идет о популярной, сформировавшейся на стыке христианской идеологии, архаических верований, практик групповой психотерапии и спиритуализма, технике системной семейной расстановки по Б. Хеллингеру. В ней структура семьи и рода рассматривается как единый организм с непреложными (заданными родоначальником учения) правилами. Зачастую это приводит к безумной оргии бессознательных фантазий участников действа: о семейных инцестах, детоубийствах, адюльтерах, абортах - часто на фоне феерических исторических событий.

Однако и это восприятие, обусловленное в наибольшей степени прошлым (как и все потомки психоанализа), оказывается отказом от реального вызова настоящей жизни. Вновь мы видим завороженность глубинами не столько Истории, сколько Бездны Бессознательного. Привычка эпохи Просвещения в обнаружении "белых пятен" здесь оказывается ловушкой для безудержной фантазии. Казалось бы, что в противовес индивидуалистическому Нью Эйджу, эта идеология оказывается максимально анти-индивидуалистичной и анти-потребительской. Но в рамках групп вся индивидуалистичность Нью Эйджа оказывается обманчивой - единственным авторитетом такой группы будет ее лидер, ведущий; в то время как у группы нет никакой опоры на базовую систему представлений или знаний, кроме той, что дает глава "общества". Массовость потребления "духовной пищи" сильно снижает требования к теории и самим методам. Наиболее ходовыми товарами оказываются известное имя, вера в чудеса и "пожирание впечатлений", наиболее редкими - представление о единых методах или критериях истинности результатов, связь с реальностью, сохранение и развитие социальной адаптивности.

Но от реальности прочь бежит "человек Нью Эйджа". Дауншифтинг - социальный идеал Нью эйджа, в то же время экономическое существование его течений целиком зависит от адептов, все еще сохраняющих тесную связь с обыденной реальностью. Для последних это сиюминутное вкушение экзотических лакомств, которое не должно стать привычным или трудноперевариваемым, да и никто не ставит такой задачи. Сложности могут быть, но тогда они компенсируются высокой стоимостью участия - как невкусный, может быть вредный, но дорогой ужин в модном ресторане. Побеги в духовности по больше части предназначены быть легкими, быстрыми, не оставлять следов, но требовать возвращения; при этом не обязательно к одному и тому же методу или течению, в Нью Эйдже все они взаимозаменяемы и дополняют друг друга.

 

Юлия Косорукова, Галина Бедненко. Идеология и современная культура Нью Эйдж как кризис пост-христианской цивилизации. ЖУРНАЛ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА 2013 № 2.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: