Что такое завет с Богом?

В категориях: Спаси и сохрани


О. Палмер Робертсон

 

Определить понятие "завет" так же трудно, как дать определение понятия "мать".

Матерью можно назвать женщину, которая дала вам жизнь. Формально это, может быть, и верно. Но кого удовлетворит такое определение?

Писание ясно свидетельствует о важности Божьих заветов. Бог многократно вступал в заветные отношения с отдельными людьми. Можно найти недвусмысленные упоминания о заветах, заключенных с Ноем (Быт. 6:18), Авраамом (Быт. 15:18), Израилем (Исх. 24:8) и Давидом (Пс. 88:3). Израильские пророки предвещали пришествие дней "нового завета" (Иер. 31:31), а о Тайной Вечере Сам Христос говорил языком завета (Лк. 22:20).

Но что такое завет?

Некоторые ученые считают бесполезными любые попытки предложить единое определение "завета," охватывающее все разнообразные случаи употребления этого термина в Писании. Они предполагают, что многообразие ситуаций, в которых используется этот термин, подразумевает множество различных значений.[1]

Ясно, что любое определение термина "завет" должно оставлять такой простор для толкования, какого требуют сведения, приведенные в Писании. Однако сама целостность библейской истории, определяемой Божьими заветами, предполагает всеобъемлющее единство понятия "завет".

Итак, что же такое "завет"? Как определить заветные отношения Бога с Его народом?

Завет есть узы на крови, которыми Бог по изволению Своему связывает Себя с творением. Вступая в заветные отношения с людьми, Бог по Своему изволению связывает Себя с ними жизненно важными узами. Завет - это скрепленные кровью узы, возникающие по Высшему изволению, узы жизни и смерти.

Три аспекта этого определения Божьих заветов следует рассмотреть подробнее.

Завет - это узы

По самой своей сути завет - это то, что связывает две стороны. К сущности библейского понятия завета ближе всего образ неразрывных уз.

Обширные исследования этимологии ветхозаветного термина "завет" (евр) не дают достаточно убедительных оснований для того, чтобы определить значение этого слова. щ Однако контекстуальное употребление данного термина в Писании довольно последовательно указывает на понятие "связь" или "отношениями Завет всегда заключается личностью - Богом или человеком. Далее, за редкими исключениями вторую сторону в завете также представляет личность.[5] Результат заветного обязательства - установление отношений "в связи с", "с" или "между" людьми.[6]

Важнейшим формализующим элементом при заключении всех Божьих заветов в Писании является словесное определение характера учреждаемого союза. Чтобы заключить завет, Бог говорит. Он милостиво возвещает о том, что принимает на Себя обязательства перед Своими творениями, и объявляет, на основе чего Он будет общаться с ними.

Важность клятв и знамений в Божьих заветах доказывает, что по сути своей завет есть узы. Завет связывает стороны друг с другом определенными обязательствами.

Связующая клятва завета может иметь разнообразные формы. В некоторых отрывках используется устная клятва (Быт. 21:23,24,26,31; 31:53; Исх. 6:8; 19:8; 24:3, 7; Втор. 7:8,12; 29:13; Иез. 16:8). В других случаях к устному обязательству может присоединяться какое-либо символическое действие, как например, дар (Быт. 21:28-32), трапеза (Быт. 26:28-30; 31:54; Исх. 24:11), установление памятника (Быт. 31:44 и дал., Иис. Нав. 24:27), окропление кровью (Исх. 24:8), жертвоприношение (Пс. 49:5), прохождение под жезлом (Иез. 20:37) или рассечение животных (Быт. 15:10, 18). В нескольких отрывках из Писания неразрывная связь клятвы и завета предельно ясно подтверждается параллелизмом конструкции (Втор. 29:12; 4 Цар. 11:4; 1 Пар. 15:16; Пс. 104:9; 88:3, 4; Иез. 17:19). В этих случаях клятва и завет взаимозаменяемы.

Такая близость клятвы и завета подчеркивает, что завет по сути своей - это узы. Завет связывает участников друг с другом.

То, что Божьи заветы связывают две стороны, подчеркивается также присутствием знаков во многих библейских заветах. Знамение радуги, печать обрезания, символ Субботы - эти заветные знаки усиливают связующий характер завета. Посредством завета вступает в силу заверенное межличностное обязательство. Так же, как жених и невеста обмениваются кольцами "в знак и в залог" своей "постоянной верности и вечной любви," так и знаки завета символизируют неизменность уз, связывающих Бога с Его народом.

Завет есть узы, скрепленные кровью

Фраза "узы, скрепленные кровью", или "узы жизни и смерти", выражает предельную серьезность взаимных заветных обязательств Бога и человека. Заключая заветы, Бог никогда не вступает с человеком в случайные или ни к чему не обязывающие отношения. Напротив, обязательства, которые Он берет на Себя, затрагивают конечные вопросы бытия - вопросы жизни и смерти.

Основное древнееврейское выражение, с помощью которого описывается установление заветных отношений, ярко отражает предельную серьезность выбора между жизнью заветные и смертью в завете. Фраза, которая в Ветхом Завете переводится как "заключить завет," буквально означает "рассечь завет."

Выражение "рассечь завет" появляется не только на каком-то одном этапе истории библейских заветов. Напротив, оно встречается в самых важных местах на протяжении всего Ветхого Завета и многократно повторяется в Законе, в пророческих писаниях^ и в остальных ветхозаветных книгах. но]

Казалось бы, с течением времени яркий образ "рассечения завета" должен был потускнеть. Однако и самые древние тексты Писания, и те, которые относятся к концу пребывания Израиля в Палестине, доказывают, что значение этого выражения неизменно понималось во всей полноте. Понятие "рассечения завета" впервые встречается читателю Библии в первой записи об установлении завета с Авраамом, в которой можно найти множество признаков, указывающих на ее древность (Быт. 15). На другом переломном этапе истории Израиля пророческое предупреждение Иеремии, обращенное к Седекии во времена осады Иерусалима Навуходоносором, изобилует ссылками на богословскую концепцию "рассечения завета" (см. Иер. 34).

Еще одним указанием на то, что это выражение имело всеобъемлющее значение, можно считать тот факт, что оно применялось ко всем трем основным типам заветов. Оно использовалось в описании завета, учрежденного между человеком и человеком, [заветов, поставленных Богом с человеком и заветов, заключенных человеком с Богом].

Особенно поразительно, что глагол "рассечь" может употребляться и сам по себе и при этом явно означать "рассечь завет." Такое его использование показывает, насколько тесно понятие "рассечь" связано с представлением о завете в Писании.

Такое соотношение процесса "рассечения" с установлением завета проявляется во всех древних языках и культурах Среднего Востока. Не только в Израиле, но и в культурах окружавших его народов существует связь между обязывающим характером завета и выражениями, означающими "рассечение."

Процесс "рассечения" впечатляюще отражен не только в терминологии, но и в обрядах, обычно связанных с установлением заветов. При заключении завета на ритуальной церемонии рассекаются животные. Наиболее очевидный пример такого рода в Писании находим в 15 главе Книги Бытия, при заключении Авраамова завета. Сначала Авраам рассекает несколько животных и располагает части друг против друга. Затем между рассеченными частями животных символически проходит Бог. В результате "заключается" или "рассекается" завет.

Что означает расчленение животных на части в момент заключения завета? И библейские, и вне библейские доказательства в равной мере подтверждают особую важность этого ритуала. Рассечение животных символизирует "смертельную клятву" в момент принятия обязательств завета. Расчлененные животные олицетворяют проклятие, которое призывает на себя тот, кто заключает завет, в случае нарушения принятого обязательства.

В пользу такого истолкования убедительно свидетельствуют слова пророка Иеремии. Напоминая народу Израиля его неверность заветным обязательствам, он воскрешает в памяти людей обряд, во время которого они проходили "между рассеченными частями" тельца (Иер. 34:18). Своими преступлениями они призвали на себя проклятия завета, поэтому их ожидает расчленение их тел: "Трупы их будут пищею птицам небесным и зверям земным" (Иер. 34:20).

Именно в таком контексте заключения завета и следует понимать библейскую фразу "рассечь завет."[1б] Понятие клятвы, обязывающей к верности и грозящей смертью за измену, неразрывно связано с самими терминами, описывающими установление заветных отношений. Завет действительно есть "узы на крови," или узы жизни и смерти.

Это выражение - "узы на крови" - идеально согласуется с библейским утверждением: "без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9:22). Кровь играет важную роль в Писании потому, что она символизирует жизнь, а не потому, что Писание грубо или жестоко. Жизнь тела - в крови (Лев. 17:11), и, следовательно, пролитие крови представляет собой совершение кары над жизнью.

Библейские образы жертвоприношений с пролитием крови подчеркивают взаимосвязь жизни и крови. Пролитие крови, в которой заключается жизнь, представлено как единственный способ освобождения от однажды принятых обязательств завета. Завет есть узы на крови, обязывающие участников к верности под страхом смерти. Как только заветные отношения установлены, ничто, кроме пролития крови, не может избавить участников завета от последствий, грозящих им в случае его нарушения.

И именно на этом этапе наших рассуждений необходимо отвергнуть любые попытки соотнести понятие "завета" в жизни и опыте Израиля с мыслью о "последней воле и завещании." Отдавать должное библейскому пониманию завета и в то же время выдвигать идею о "последней воле и завещании" просто невозможно.

Основная причина путаницы между понятиями "завет" и "завещание" возникает из-за того, что оба они имеют отношение к смерти. Смерть играет важнейшую роль и при вступлении в силу завещания, и при заключении завета. Из-за этого сходства указанные понятия часто путают.

Однако завет и завещание радикально отличаются по значению. Сходство, в сущности, только формальное. И "завет", и "завещание" тесно связаны со смертью, но она совершенно по-разному соотносится с каждым из этих понятий.

В случае "завета" смерть стоит у истока отношений сторон, символизируя потенциальное проклятие. В случае "завещания" смерть наступает в конце отношений и вводит в действие положение о наследстве.

Смерть заключающего завет предстает перед нами в двух обособленных образах, следующих друг за другом. Сначала на нее указывает символическое обозначение проклятия, предупреждающее возможные нарушения завета. Далее нарушившего завет действительно настигает смерть как следствие обязательства, взятого им на себя.

В случае смерти завещателя двух образов, или двух этапов, нет. Составление завещания не сопровождается символами смерти. Завещатель умирает не вследствие нарушения своего завещания и последней воли.

Содержание "завещания и последней воли" само по себе предполагает неотвратимость смерти, и все положения завещания построены именно на этом. Что касается положений завета, то они предполагают возможность жизни или смерти. Образ смерти непременно сопутствует введению в действие завета. При его заключении обязательно заклание освященного животного. Но никакой необходимости в действительной смерти вступающего в завет нет. Смерть заключившего завет наступает только в случае нарушения завета.

Смерть Иисуса Христа следует толковать в контексте завета, а не завещания. Его смерть была заместительной жертвой. Христос умер вместо нарушившего завет. Понятие заместительной жертвы исключительно важно для понимания смерти Христа.

При составлении последней воли или завещания не может быть и речи о заместительной смерти. Завещатель умирает "за себя", а не вместо другого. Ничья смерть не может заменить его собственную.

Христос же умер вместо грешника. Из-за нарушений завета люди были обречены на смерть. Христос принял на Себя заветное проклятие и умер вместо грешника. Его смерть была связана с заветом, а не с завещанием.

Конечно, верно, что христианин представлен в Писании как Божий наследник. Но он - наследник по усыновлению в семью бессмертного Бога, а не по распоряжению завещателя.

На уровне общедоступных толкований принято считать, что на Тайной Вечере Христос огласил Свою последнюю волю и завещание. Но нельзя забывать, что в тот момент праздновалась заветная трапеза. Во время Пасхальной трапезы ветхого завета Иисус огласил уставы трапезы нового завета. Очевидно, что Его цель заключалась в том, чтобы заявить о Себе как о Пасхальном Агнце, Который принимает на Себя проклятия завета. Его смерть была заместительной; Его кровь была пролита за Его народ. Слова Иисуса не были распоряжениями завещателя; Он говорил об исполнении завета и о введении завета в действие.

О. Палмер Робертсон, Христос Божьих заветов, Copyright 1980, ISBN: 0-87552 - 418 – 4, Перевод Елены Богат Редактор Елена Шустова

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: