Памятник непослушания Богу

В категориях: Наставь и научи


П. Родославов 

«Пришли сыны Годовы и сыны Рувимовы, и сказали Моисею... Не переводи нас через Иордан». Числ. 32: 2, 5

 

Читающие Священное Писание хорошо знают историю жизни колена Рувимова, Гадова и половины колена Манассиина. Они входили в число 12 колен народа Божьего и должны были наравне со всеми наследовать землю обетованную. Но вот мы читаем, как после долгого странствования по пустыне стан народа Божьего подошел к границам земли Ханаанской и, увидев прекрасные пастбища, они прельстились и упросили Моисея не переводить их через Иордан. "У нас огромные стада, мы остаемся здесь, нам не нужна земля обетованная..."

Моисей встревожился: "Вы хотите отступить от Господа, как отцы ваши, чтобы усилить ярость гнева Господня на Израиля? Вы погубите весь народ. Братья ваши будут сражаться, а вы отсиживаться у своих шатров?.."

"Нет, нет. Мы просто видим, что здесь тучные пастбища. Разреши, мы построим города для детей и жен и дворы овчие, а потом пойдем воевать с братьями..."

Моисей удовлетворил их просьбу. Они оставили жен и детей на восточной стороне Иордана, а сами выполнили данное обещание: сражались с братьями до конца.

Но однажды сделанный неверный шаг повлек за собой тяжелые последствия. Обратим внимание на странный разговор между ними и Иисусом Навином в то время, когда земля Ханаанская уже была взята и поделена на уделы. "Возвратитесь в землю владения вашего..." В какую землю? Не на ней ли стоят стопы ног их? Не сюда ли все стремились? Не это ли место указал Господь? Но эти люди сами избрали себе место обитания в отдалении от всего народа Божьего, за Иорданом.

В Ханаан они пришли, перейдя Иордан посуху. Это было чудо, изумившее окрестные народы. Обратный же путь, надо полагать, им пришлось совершить, как обычно, переплывая реку, и уже ни о каком чуде, конечно, здесь не могло быть и речи.

Шаг за шагом отвоевывали они со всем народом земли Хананеев, Хеттеев, Аморреев, одержали много славных побед... И вот теперь без сожаления уходили. Что их влекло туда? — Семьи, земли, стада. С собой они уносили великое богатство: скот, золото, несметное число одежд, но в сердцах их была тревога.

Одна ошибка влечет за собой другую, худшую. Отделившись от остальных колен Израилевых, сыны Рувима и Гада не были спокойны. Они сознавали ущербность своего отделения и непредсказуемость событий для последующих поколений: "Что будет с нашими детьми? Не скажут ли дети наших братьев за Иорданом нашим детям: нет вам части в Господе?" И сыны Рувимовы пошли на такое дело, на которое Бог их явно не посылал. Ничего лучшего они не нашли, как соорудить большой жертвенник, чтобы он был свидетелем того, что они все-таки принадлежат Господу.

Узнав об этом, десять колен собрались пойти против них войной. Впрочем, прежде чем истреблять братьев, они послали священника и десять начальников колен узнать о причине такого преступления. Вопрос стоял очень остро: все общество рассматривало их поступок как восстание против Господа. "Если земля вашего владения кажется вам нечистою, то перейдите в землю владения Господня. Берите удел среди нас и живите. Зачем вы раздражаете Господа и вызываете гнев Его на всех нас?"

И тут провинившиеся пустились в пространные объяснения. Оказывается, жертвы на этом жертвеннике они не собирались приносить и поклоняться тоже, а сделали это исключительно в заботе о детях.

Не плохие, кажется, намерения были у родителей: чтобы дети не забыли истинного Бога. Но какую помощь окажет детям этот памятник? Допустим, дети, возмужав, спросят: "Что это за жертвенник?" — "Сын, этот жертвенник сделан в знак того, что нельзя сооружать такие жертвенники; на нем ни в коем случае нельзя приносить жертвы, тем более поклоняться..."

То есть детям, когда они захотят почтить живого Бога, нужно на этот жертвенник взглянуть, а идти к другому, далеко за Иордан, к скинии собрания, и только там радоваться общению с Богом.

Какой отец принесет в дом, допустим, украденные часы, чтобы отучить детей воровать? "Что это за часы?" — спросит сын. "Я хочу, чтобы ты, взглянув на них, понял, что воровать нельзя".

Другими словами, жертвенник по эту сторону Иордана был памятником непослушания родителей, их непокорности Богу. Недаром весь Израиль возложил руки на меч. Все пришли в ужас, потому что знали: истребится человек тот из народа, который вздумает приносить всесожжение или жертву на произвольном месте и не приведет ее ко входу скинии собрания (Лев. 17, 8—9).

Этих переживаний можно было избежать, если бы они не оставили детей так далеко от истинного жертвенника. Можно было сделать совсем по-другому: поселиться навсегда в уделе Божьем и жить вместе со всем народом, тогда не было бы опасений, что дети забудут Бога.

Иногда христиане удаляются от Господа, кажется, на чуть-чуть, они еще не пали, но уже на грани. "Это же не грех, ну что здесь такого?.." Но каждый из нас знает: если зерно поместить в камеру с высокой температурой, то оно так же не прорастет, как если бы его держали в холодильнике. А вот где есть тепло и достаточно влаги — там оно взойдет. Зачем же умышленно находиться в такой среде, где согрешить намного больше опасности, чем остаться чистым?

Отделившиеся колена сами создали для себя и для своих детей такую напряженную обстановку. Они понимали, что оказались в таком месте, где возможность отступления от Господа невероятно возросла.

Иисус Навин сказал перед всем обществом: "Я и дом мой будем служить Господу". Можно с уверенностью предположить, что эти слова исполнились и семья его вместе с ним служила Господу во все годы странствований и завоеваний.

Посмотрите, как безрассудно поступили эти два с половиной колена. Они оставили жен и детей по эту сторону Иордана, так что тем не пришлось быть свидетелями побед за землю обетованную. Сколько потеряли их дети!.. Отцы, кажется, избавили их от трудностей — на самом деле лишили возможности своими глазами увидеть могущество Божье.

Ни жены, ни дети не видели величайшего чуда, когда вода, текущая в море Соленое, ушла и иссякла, а текущая сверху остановилась и стала стеной на весьма большое расстояние.

Я представляю, каким торжественно-напряженным было это шествие сынов Израилевых. Держась родителей, шли дети, не осознавая до конца всего происходящего. Но сам факт чуда, несомненно, врезался в их память: священники, несшие ковчег, стояли среди Иордана твердой ногой, а весь народ переходил пред ними по сухому дну реки.

Не восклицали их дети вместе со всеми у крепостей Иерихонских и не удивлялись они, как без содействия рук человеческих рухнули могучие стены языческого города.

Не знают они, какую беду навлек Ахан на все общество. Не трепетали они вместе со всеми в дни поражения, не таяло их сердце, как вода. Не были они очевидцами строгого Божьего суда над упорным грешником и его семьей, чтобы потом самим бояться греха.

Не обрели они опыта преодолевать искушения и различать коварство недругов, какими оказались Гаваонитяне. Отцы избавили их от всего этого.

Неизвестно, рассказали ли им отцы о том, как Господь бросал большие камни с небес на войско пяти царей Аморрейских и о том, как по молитве Иисуса Навина остановилось солнце и луна стояла над долиной Аиалонской, доколе народ мстил врагам своим. "И не было такого дня ни прежде, ни после того, в который Господь так слышал бы глас человеческий". Ничего этого не удостоились видеть их дети, потому что собственные отцы лишили их такого богатства. Трудно даже представить, какую невосполнимую утрату можно нанести единокровным своим. Да и для самих отцов чудеса Господни были, по-видимому, не в радость. В сердце их жила одна забота: поскорей бы отвоеваться — и домой.

На беду себе и детям они отделились от Израиля. Печалью наполняется сердце, когда читаешь, что эти колена глубоко погрязли в идолопоклонстве и первыми были отведены в плен (1 Пар. 5, 25—26). Не помог им громадный памятник...

Девора в пророческой песне раскрыла их жалкое состояние: "В племенах Рувимовых большое разногласие. Что сидишь ты между овчарнями, слушая блеяние стад? В племенах Рувимовых большое разногласие" (Суд. 5, 15—16). Не помогали они больше братьям своим — не могли оторваться от стад. Богатство перессорило их — не до нужд народа Божьего было им, не до святости.

Как часто мы сами себе создаем трудности. Прельстится плоть "мирными пастбищами", и мы останавливаемся, чтобы там пожить, хотя прекрасно понимаем, что у народа Божьего идет война, что думать только о себе — грех. Многие сегодня вроде бы принадлежат к церкви, иногда вместе служат, чтобы им не сказали: нет вам части в Господе. Но мысли их в первую очередь заняты приобретением тучных пастбищ, хорошего жилья, чтобы дети не знали нужды, выучились и удачно пристроились в жизни. Сердце таких христиан поделено между семьей и служением Богу: скорее бы закончилась брань, чтобы скрыться "за Иордан" и с головой уйти в хозяйство, в мирную жизнь.

Но если бы это вредило только родителям! Кто душой тянется к временному благополучию, тот лишает благословений своих детей и рискует потерять их для Господа вообще. Для духовного воздействия на детей недостаточно родителям посещать богослужения по воскресеньям. Такое отношение к Богу похоже на тот громадный памятник, который не удержит детей на путях святости. Дети больше видят родителей дома, в быту, и прекрасно понимают, что для отца и матери дороже личное. Очень скоро для их детей и воскресные богослужения будут в тягость, они еще безнадежней погрязнут в суете и забудут Господа.

Вы хотите спокойно пожить на этой земле, без трудностей, без переживаний, но ведь народ Божий ведет непрерывную брань за право церкви принадлежать только Господу! Не удивляйтесь, если ваши дети окажутся неспособными противостать даже малому искушению. Они — вне борьбы, вы их избавили от этого. Мир их увлечет и погубит. Почему? — Потому что ваше сердце только наполовину принадлежит Господу. Двоедушие погубило многих. "Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих".

Слуга пророка Елисея, Гиезий, также был человеком с раздвоенным сердцем. Он прельстился чужим богатством, завладел им обманным путем и за это покрылся проказой, которая пристала к нему и потомству его навек. Какое ужасное наследство оставил он своему поколению! Но разве нищенствовал Гиезий? "Время ли брать серебро и брать одежды или масличные деревья и виноградники, и мелкий или крупный скот, и рабов или рабынь?" (4 Цар.5, 26—27). Никто силой не заставлял его оставить привычную жизнь и идти скитаться с пророком. Но если пошел — зачем озираться назад, брать деньги за благодать Божью, как будто он своей силой исцелил Неемана? "От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным". Это строгое требование к новозаветной Церкви, чтобы каждое последующее поколение служителей чувствовало на себе ответственность за вверенное служение.

Господу должно служить от чистого сердца, без половинчатости. Наши дети, наш дом, средства, наше здоровье — все принадлежит Господу. Мы ни в коем случае не должны оставлять что-то для себя, не должны искать спокойной жизни, мы не имеем на это никакого права, потому что мы — Господни.

Христос оставил нам пример, чтобы мы шли точно по Его следам. Он был презрен в этом мире; также и Его последователи будут ненавидимы всеми.

Призвав Савла на путь спасения, Господь сказал: "Он Мой избранный сосуд, и Я покажу ему..." Что хотел показать ему Христос? Что он будет после обращения хорошо жить на этой земле, будет иметь достаток, образованных детей и просторный дом? — "Я покажу ему, сколько он должен пострадать..." Христос не увлек Савла прекрасными долинами этого мира, не пообещал безмятежной жизни — нет. Но посмотрите, как обнаженно и прямолинейно говорит Христос, как о величайшей чести и награде: "Он Мой избранный сосуд, и Я покажу ему, сколько он должен пострадать...".

И когда за проповедь Евангелия Апостола Павла побивали камнями, он не считал это странным явлением. Он знал, что другого пути просто нет. Как встречали его в Филиппах? — "Проходи, брат, вот тебе место за кафедрой..." Нет. Его всенародно избили палками, заковали в колоду и бросили в темницу. Что делал Апостол? Удивлялся? Недоумевал? Отчаивался: "Почему так, Господи? Ты же какие-то привилегии Своему народу должен дать. Я же все таки Твой раб..." — Нет. Апостол радовался, что Слово Господне исполняется на нем, и не смущался, что жизнь его перенасыщена страданиями. Ни разу он не возроптал. Наоборот, в послании своему юному ученику писал: "Переноси страдания как добрый воин Иисуса Христа! Страдай с благовестием!"

Два с половиной колена не захотели, чтобы их жены и дети страдали с народом Божьим, и поэтому им понадобилось сооружать искусственный жертвенник, который, практически, ничему не обязывал детей.

Только непосредственное живое участие родителей в жизни церкви и в духовной борьбе послужит детям ярким примером подлинного подвижничества, увенчивающегося дарами Божьих благословений.

Если любить — так всецело,

Если отдаться — навеки,

Так, чтобы пламенем жарким

Сердце победно горело...

 

Да сохранит нас Господь от двоедушия. Не будем воздвигать для наших детей ненужных жертвенников. Господь призвал нас воспитывать их не овцеводами и пчеловодами, а домостроителями Церкви Христовой. Не отрывайте детей от истинного жертвенника, на котором до нас тысячи христиан положили души свои за братьев своих. Ведите их, несите их в Церковь, где они будут видеть своими глазами, как нужно единодушно подвизаться за веру евангельскую!

 

Вестник Истины 1, 1988

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: