На Пасхе мы гости за столом Господа

В категориях: Личное освящение - свеча, зажженная во тьме

Воскресение плоти и вечная жизнь

Карл Барт

 

Человек-христианин смотрит вперед и получает вопреки своей смерти свидетельство Святого Духа и тайной вечери о воскресении Иисуса Христа, а таким образом и о завершении жизни, которое заключается в том, что человеку, поскольку он в Иисусе Христе вправе стать на место Бога, сообщается возможность причаститься к величию Бога.

«Человек-христианин оглядывается назад» — так было сказано в тезисе предыдущей лекции. Человек-христианин смотрит вперед — говорится сейчас. Таковые смотрение назад и смотрение вперед составляют жизнь христианина, vita humana Christiana, жизнь человека, воспринявшего Святой Дух, живущего в своем сообществе и призванного, пребывая в нем, быть светом мира.

Человек смотрит вперед. Мы делаем, так сказать, поворот на 180 градусов: сзади нас наш грех, а впереди смерть, умирание, гроб, могила, конец. Тот, кто не воспринимает этого всерьез, не воспринимает всерьез того, что нам предстоит, кто не осознает, что такое умирание, кого это не повергает в ужас, кто, наверное, не наслаждается в достаточной мере и потому не ведает страха перед концом, тот, кто еще не понял, что эта жизнь есть дар Божий, тот, кому незнакомо чувство зависти к патриархам, жившим не только 100, но и 300, 400 и больше лет, тот, кто, другими словами, не постигает красоту этой жизни, — такой человек не в состоянии постичь, что означает «воскресение».

Это слово есть ответ на ужас смерти, ужас от того, что этой жизни когда-то наступит конец, и этот конец образует горизонт нашего существования. «В средоточии жизни охвачены мы смертью…» Человеческое бытие есть бытие, находящееся под такой угрозой, оно отмечено таким концом, таким постоянно сохраняющимся противоречием нашему существованию: Ты не можешь жить! Ты веришь в Иисуса Христа и все же можешь лишь верить, но не видеть. Ты стоишь перед Богом и можешь и вправе радоваться и все же должен каждый день узнавать на опыте, что твой грех каждое утро есть вновь. Это мир, и все же мир, который может сохраняться лишь в борьбе. Мы понимаем, и все же понимаем удручающе мало. Есть жизнь, и все же жизнь лишь в тени смерти. Мы вместе и все же когда-нибудь должны расстаться. Смерть кладет свою печать на все, это она наемник греха. Расчет завершен, гроб и тление суть последнее слово. Борьба закончена, и не в нашу пользу. Вот что значит смерть.

И вот человек-христианин смотрит вперед. Что означает в этой жизни христианская надежда? Жизнь после смерти? Событие в стороне от смерти? Душа, которая как бабочка вспархивает над могилой и где-то сохраняется, с тем чтобы бессмертно жить дальше? Так представляли себе жизнь после смерти язычники. Но это не христианская надежда. «Верую в воскресение плоти». Плоть в Библии — это просто человек, причем человек под знаком греха, падший человек. И этому человеку говорится: ты воскреснешь. Воскресение означает не продолжение этой жизни, а завершение жизни. Этому человеку говорится «да», его не затмевает тень смерти. Когда речь идет о воскресении, то речь идет о нашей жизни, каковы мы суть и суть здесь. Мы воскресаем, никто не заступает на наше место. Это означает не то, что начинается совершенно новая жизнь, а то, что «это преходящее повлечет непреходящность, а это смертное — бессмертие». И станет явным: «Смерть поглощена победой».

Христианская надежда соотносится со всей целостностью нашей жизни: эта наша жизнь получает завершение. То, что посеяно в бесчестии и слабости, то воскреснет в величии и силе. Христианская надежда не уводит нас от этой жизни, она представляет собой скорее открытие той истины, в свете которой видит нашу жизнь Бог. Она есть преодоление смерти, но не бегство в потустороннее. Речь идет о реальности этой жизни. Именно эсхатология, если понимать ее надлежащим образом, является самым практичным из всего, о чем только можно подумать. Эсхатон сверху излучает свет в нашу жизнь. Мы ждем этого света. «Мы наказываем вам надеяться», — писал Гёте. Возможно, и ему был ведом этот свет. Христианская весть во всяком случае уверенно и утешительно возвещает надежду на этот свет.
При этом мы сами не в состоянии наделить себя надеждой на то, что наша жизнь получает завершение, не в состоянии внушить себе такую надежду. В нее надлежит верить — верить наперекор смерти. Тот, кто не ведает, что такое смерть, тот не ведает и того, что такое воскресение. Для того чтобы верить, что будет свет и что этот свет завершит нашу незавершенную жизнь, для этого требуется свидетельство Святого Духа, свидетельство возвещенного нам в Писании и услышанного нами Слова Божьего, свидетельство воскресшего Иисуса Христа. Святой Дух, обращающийся к нам в Писании, говорит нам, что мы вправе жить в такой великой надежде.

Тайную вечерю следует в большей мере, чем это обычно бывает, рассматривать, исходя из Пасхи. Это не траурная и не похоронная трапеза в первую очередь, а предвосхищение свадебного пира Агнца. Вечеря является трапезой радости — вкушение его, Иисуса Христа, плоти и питие его крови есть еда и питие в средоточии нашей жизни во имя жизни вечной. Мы гости за его столом и потому более не отделены от Него самого. Так в этом знаке свидетельство его трапезы сочетается со свидетельством Святого Духа. Оно реально говорит нам: ты не умрешь, а будешь жить и будешь возвещать о делах Господа! Ты!

Мы гости за столом Господа, и это не образ, а событие. «Верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную». Твоя смерть умерщвлена. Ты уже умер. Ужас, с которым ты сталкиваешься, уже целиком и полностью позади тебя. Ты вправе жить как гость за этим столом. Силы, какую дает эта трапеза, хватит тебе на сорок дней и сорок ночей. С этой силой такое возможно! Да будет так, что ты приобщился к этому питью и этой еде, и пусть все смертное вокруг тебя будет преодолено. Не лелей свою печаль, не взращивай на этом своего маленького садика с нависающей над ним плакучей ивой! «Печаль наша лишь делает тяжелее крест и боль». Мы призваны быть в совершенно иной ситуации.

Тот, кто в это верует, уже здесь и сейчас начинает жить завершенной жизнью.

Христианская надежда есть уже семя вечной жизни. В Иисусе Христе я уже не там, где я могу умереть, в Нем наша плоть уже на небе (вопрос 49, Гейдельбергский катехизис). Так как мы можем получить свидетельство тайной вечери, то мы уже здесь и сейчас живем в предвосхищении эсхатона, когда Бог будет всем во всем.

 

Карл Барт, Очерк догматики

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: