Средний класс России пока отказывается принимать либеральные ценности Запада

В категориях: Трудные места

Миф о политическом взрослении среднего класса России

Сергей Простаков

 

Беседа политолога Эмиля Паина и социолога Льва Гудкова о выдуманных и реальных переменах в российском обществе и во власти после крымских событий.

ЭП: Сегодня мы видим в обществе глубинные проблемы культуры, закодированные в образе сказочного героя Емели, сидевшего, как известно, на печи и приговаривавшего: «По моему хотению, по щучьему велению». И когда «по моему хотению» не получается, а какая-то внешняя «щука» не помогает, начинает работать идеология «осажденной крепости». Сегодня 26% населения уверены, что Россия окружена врагами, а ведь 25 лет назад так считали всего 4% жителей страны. Треть населения сейчас полагает, что у страны, вставшей на путь возрождения, всегда найдутся враги. Это же снова тот сталинский лозунг о росте числа врагов народа по мере продвижения к коммунизму, который предшествовал террору 1930-х годов и обосновывал его.

ЛГ: И если мы посмотрим по социально-демографической раскладке ответов на вопросы (по возрасту, образованию, месту жительства респондентов и т.п.), то так считают несколько чаще других именно молодые и хорошо образованные люди.

ЭП: До недавнего времени была очень популярна политологическая «догма»: развитие рынка будет способствовать увеличению доли среднего класса, росту образованного населения, что в результате и приведет к демократии. А что получилось в реальности? Совсем наоборот. И это требует объяснения.

ЛГ: Во-первых, сделаем поправку на специфику нашего так называемого «среднего класса», который радикально отличается от того, что под этим понимается в западных социальных науках. У нас другие принципы социальной морфологии, другие основания для стратификации — в эту категорию попадают гораздо больше госчиновников, государственно зависимых служащих, бюджетников с их патерналистским и державным типом сознания. А во-вторых, следует учесть интенсивность нынешней пропаганды. И, в-третьих, это сознание униженности и беспомощности, уязвимости существования основной массы людей, включая и более зажиточную и экономически благополучную часть.

Пропаганда никуда не убрала и никуда не дела представления о коррумпированном режиме, несмотря на растущие в последние месяцы показатели одобрения Путина (в январе — 50%, в начале марта — 72%, в конце марта — 80%). В этом смысле существующий мобилизационный подъем пока не затронул общественное мнение о характере режима. В представлении населения большинство российских политиков как были, так и остаются алчными, коррумпированными, бессовестными, лживыми и неумными людьми, ставящимися себя над законом, не уважающими обычных граждан. Одобрение касается действий высшей власти и только в отношении Крыма. Реанимация имперских настроений, торжество силы, этическая глухота по отношению к Украине — это компенсаторная реакция на хроническое состояние отсутствия самоуважения у людей, превращенное сознание, что да, конечно, по отношению к ним власть относится как к бессловесному ресурсу, но зато «Россия — великая держава» и мы можем заставить кого хочешь слушать нас и подчиняться нам. Поэтому, если посмотреть данные нашего последнего опроса, присоединение Крыма к России свидетельствует прежде всего о «возвращении ее традиционной роли великой державы», утверждающей свои интересы на постсоветском пространстве» (так считают 79%!). Отношение к Майдану — резко негативное. Причем самое негативное среди образованных москвичей.

ЭП: Сегодня на волне этого пропагандистского успеха выстраивается идеология, которая, кстати, по большому счету уже давно придумана Дугиным, Лимоновым и Прохановым. В основании лежит идея о том, что 1991-й год был предательством и его необходимо отыграть обратно через расширение территории России и защиты русского населения. Но к чему это в результате приводит? Перед началом исследования нам казалось, что самой большой, доминирующей группой будут сторонники действующего президента. Ожидания подобного результата только усилились, когда президент «подарил» населению Крым. Но ничего подобного. Люди, поддержавшие лозунги «Путин — наша сила!», «Путин наша надежда!», «Кто, если не Путин?» и другие, характерные для безусловных сторонников нынешней власти, согласно нашему исследованию, занимают только третье место (13%) после националистов (27%) и левых (18%), превосходя только либералов (10%).

Итак, на первом месте оказались те, кто поддерживает лозунги националистов. О быстро растущей их популярности мы с тобой говорили и раньше, но сейчас эта группа сделала большой скачок. Национализм, который так ругали на Украине, у нас оказывается не менее популярным. Пропаганда дала поддержку не столько Путину, сколько этническому национализму, взвинтив и без того высочайший уровень фобий и тревожности.

Но пока государственная пропаганда говорит о том, что современная державническая идеология может стать источником модернизационного прорыва. Есть ли под этим какие-нибудь основания?

ЛГ: Этот патриотический тренд будет иметь слабеющий, но длительный характер — 8—10 лет. Если не будет каких-то экстраординарных событий — внезапного экономического развала, кампании массового террора или что-то в этом роде.

ЭП: Это важно зафиксировать и уточнить. Сейчас в либеральных, вестернизированных кругах многие говорят о том, что пришел конец нынешнему режиму. Но я с тобой полностью согласен, что у него есть ресурс не на месяцы, а на годы. Один знакомый написал мне: «Патриотической ажитации хватит на полгодика, через дырки в карманах она быстро утекает». Звучит хлестко, но кто доказал, что эти дырки появятся уже через полгода?

Известно, что экономические санкции, которые Запад вводил даже против маленьких стран, не оказывали того воздействия, на которое он раcсчитывал. Это были обычно серьезные ограничения для экономики, а что уж и говорить о тех диетических санкциях light, которые пока применяют к отдельным российским гражданам и организациям? Большее влияние на российскую экономику, несомненно, окажет постепенная переориентация Европы на альтернативные российским источники энергоснабжения. Однако такая переориентация вряд ли станет тотальной и займет не меньше трех-четырех лет, при этом известно, что санкции, «размазанные» во времени, всегда менее болезненные, чем залповые. К постепенным ухудшениям экономических условий легче адаптироваться, привыкнуть и найти какие-то частные альтернативы, ослабляющие ощущения дискомфорта. К тому же в руках государства остается пропагандистская машина и возможность навязать свою интерпретацию причин неурядиц и даже направить недовольство в свою пользу.

ЛГ: Пропаганда влиятельна, но не всесильна. Власти большой поддержки на весь этот период она не принесет. Представление о коррумпированности власти не изменится. Сегодняшний рост массового национализма — это неудовлетворенность предыдущей политикой, а также и одобрение нынешних внешнеполитических чрезвычайных действий, которые по определению не могут лежать в основании длительной политики. А вот высокий показатель поддержки идеологии левых — это демонстрация популярности государственного патернализма в различных его вариациях: от сталинской до «шведской». Но и это несет в себе сильную критическую компоненту по отношению к власти.

 

rusplt.ru

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: