От первой волны обновления западной христианской церкви – к началу общественного прогресса

В категориях: Политика, экономика, технология


Вячеслав Широнин

Папская революция XI-XII веков

Принято считать, что современное общество и капитализм возникли в XV-XVII веках. Но спрашивается, а что было до и после этого? Действительно ли, как сказал Макс Вебер, главным моментом были реформация и возникновение протестантизма, или же тут были еще и другие причины? Безусловно, они были, и, более того, именно о них нужно больше говорить. Во-первых, потому, что книга Вебера и излагаемая в ней точка зрения хорошо известны — гораздо лучше, чем какие-либо дополняющие или противоречащие ей работы. Во-вторых, как мне кажется, наши российские проблемы связаны с более глубокими особенностями и с теми мировоззренческими и институциональными различиями между нами и Западом, которые появились раньше.

Книга Гарольда Бермана — о том, как возникло западное право. При этом следует сделать две оговорки. С одной стороны, рассматриваемые в ней вопросы выходят далеко за границы собственно юридической области, если трактовать ее в буквальном смысле. С другой стороны, нужно ясно понимать, что для Запада право — это совсем не то, что этим словом обозначают у нас. Право — это основа Запада, основа западных институтов. Поэтому книга Бермана, по сути, о том, как возник современный Запад.

В XI-XII веках произошла Папская революция (или григорианская революция, по имени папы Григория VII). Это было фундаментальное изменение, обозначившее появление нынешней западной цивилизации. Оно проявлялось по-разному. В первую очередь возникла единая католическая церковь, но также родились и другие новые институты — феодальные отношения, города, гильдии, университеты. Вообще все то, как мы себе представляем Средние века, - рыцари в латах, крестовые походы, гильдии, купцы, — все появилось после этого времени и, в сущности, в результате событий Папской революции.

Произошедшие в этот период перемены не сводились даже только к институциональным изменениям; они сопровождались еще более фундаментальными явлениями — демографическими, политическими, резким ростом производительности труда, доходов, расцветом культуры. За 100 лет население Европы выросло в 1,5 или 2 раза. В начале этого периода было всего два города с населением 10 тысяч человек (Лондон и Венеция), а еще примерно 20 имели размер большой деревни — 2 тысячи жителей. К XI веку Западная Европа была редко населенной сельской местностью. Короли или их представители переезжали из деревни в деревню, собирали дань и там же на месте всё это потребляли. А уже к концу XII века таких десятитысячных городов были сотни и существовали десятки более крупных городов. В XI веке начались крестовые походы, колонизация севера Европы. Возникли университеты, наука, литература, архитектура, ускорился технологический прогресс.

Предыстория и предпосылки реформ

Предыстория революции XI-XII веков складывалась из двух традиций — германской и римско-христианской. В середине первого тысячелетия Европу заселили пришедшие германские племена — франки, алеманы, готы, бургунды, лангобарды, англы, саксы, вандалы и др. Это были люди, жившие общинами и привыкшие к самоуправлению. Каково было мировоззрение древних германцев, как они представляли себе мир? Во-первых, они считали, что отношения между людьми должны соответствовать принятым нормам, традиционным установлениям. Во-вторых, эти отношения рассматривались как «перемещение» чести и судьбы: если один человек убил другого, то у убившего улучшилась судьба и увеличилась честь, а род или семья убитого, соответственно, честь потеряли. Поэтому санкцией за убийство было не наказание, а расплата, вира, — так же, как говорила об этом Русская правда, которую принесли на Русь варяги. Вира была компенсацией за то, что было захвачено, она означала встречное перемещение чести, денег и т. п. Чтобы получить эту компенсацию, сторонам надо было или договориться или судиться на народном собрании. В тех же случаях, когда было неясно, кто прав, а кто виноват, устраивался Божий суд. С этим мировоззрением германцев хорошо сочетались латинская традиция и особенности мировоззрения Западной церкви, о которой говорилось в предыдущем разделе.

Другим исходным моментом Папской революции было распространение христианства. Во-первых, христианство — это вера не в какие-то враждебные силы, а в единого Бога, который создал единый мир. Во-вторых, он послал своего сына, чтобы спасти человека; для христианства характерно доброжелательное отношение мира к человеку. Кроме того, для христианства все люди одинаковы в принципе, они должны хорошо относиться друг к другу, поэтому христианству свойствен идеал мира. Это не было только благим пожеланием: в XI-XII веках и даже немного раньше в Европе возникло движение за мир, стали устанавливать «мирные» дни, когда нельзя было воевать. Наконец, священники и монахи умели читать и способствовали распространению грамотности.

Говоря об организационных особенностях западного христианства, нужно помнить, что примерно до того периода, о котором идет речь, западное христианство и восточное православие отличались в этом смысле очень незначительно. На Западе были почти такие же священники, как в Византии, которые, может быть, были еще больше привязаны к местной жизни. Священники не слишком отличались от мирян: они могли жениться, иметь детей и владеть собственностью, вступать в сделки. Известно, что в России до XVIII века и даже кое-где позже священника выбирали в деревне из своих: «ты будешь попом». В Европе священника или епископа тоже выбирали, или его назначал местный граф или барон.

Важно помнить, что до определенного времени (примерно до IX-X веков) установкой христианства было спасение души и отрицание всякой ценности этого мира. Во времена раннего средневековья люди жили по традиции и не делали попыток ее изменить. Но затем церковь — речь идет о католической церкви — вознамерилась переделать саму себя и окружающий мир посредством права.

В X веке возникло Клюнийское движение — по названию монастыря в Клюни, который находился на территории нынешней Франции, но подчинялся не местному феодалу, а папе римскому. Монастырь в Клюни был основан в 909 году. В 931 году папа римский даровал монастырю привилегию принимать под свою юрисдикцию монастыри, возрождавшие у себя строгий духовный и аскетический образ жизни. В конце концов образовалась сеть примерно из 2 тысяч монастырей по всей Европе, так называемая клюнийская система, подчиненная клюнийскому аббату и папе. Это была отдельная организационная структура — организационный зародыш Папской революции.

Наконец, предпосылкой — или обстоятельством — реформ стало возникновение королевской власти. Кроме германских племенных вождей появились также короли, которые были озабочены тем, чтобы объединять свои владения. Эти формирующиеся новые королевства часто были противниками папы, но заимствовали папские институциональные реформы.

Распространяя Клюнийскую систему, церковь сделалась юридическим лицом, корпоративной общностью, не зависящей ни от имперских, ни от королевских, ни от городских или феодальных властей. Были сформулированы автономные своды права сначала в рамках церковной сферы, а потом и для различных областей светской жизни.

Важным фактором реформ была личность совершенно удивительного человека по имени Гильдебранд, который происходил из Италии. В течение многих лет он был советником нескольких пап, а потом сам стал папой — Григорием VII. По существу, в течение четверти века он определял политику церкви. Это был очень честолюбивый, умный и жесткий человек:

Кардинал Петр Дамиани написал ему: «Я уважаю папу, но тебе я поклоняюсь, простершись ниц: ты делаешь его господином, а он тебя богом». И далее, жалуясь на его безграничный деспотизм и огромное честолюбие, он называет его «святым сатаной». Позднейшие историки именовали Григория VII еще и «адской головешкой».

В XI веке папы развязали войну с германским императором — «борьбу за инвеституру», т. е. за право назначать епископов. Если папа римский имеет право назначать епископов, а местный феодал не может в это вмешиваться, то, соответственно, епископ подчиняется папе и не подчиняется феодалу. Тогда вся церковь, как и сеть клюнийских монастырей, превращается в единую корпорацию. Но для того чтобы это стало возможным, нужно было совершенно изменить механизм организации церковной жизни.

Дело доходило до очень живописных сцен. В 1077 году в Каноссе папа Григорий заставил германского императора четыре дня босиком стоять на снегу в мешке вместо одежды, для того чтобы папа его простил. Перед этим была долгая борьба, у сторон много раз сменялись победы и поражения. Борьба продолжалась еще долго и после Каноссы, и окончательно вопрос решился уже через много лет после смерти папы Григория, только в 1122 году и путем компромисса. Действительно, священникам запретили жениться, продавать должности, папу стал выбирать конклав, однако епископы остались, как мы бы сказали, «двойного подчинения». Их рукополагал папа, назначая как бы «по духовной линии», а по светской — король или император, т. е. светская власть.

Параллельно (и в очевидной связи с этим) происходила борьба за этические стандарты в церкви. До этого времени места епископов и священников продавались и покупались. К тому же у священников были семьи, а значит, можно было назначать своих, оставлять место в наследство. Все это в целом было очень похоже на церковную жизнь православных, которая в этом отношении не перестраивалась (не случайно по-английски наша церковь называется orthodox, ортодоксальной). Но в католической церкви, для того чтобы превратить ее в отдельную организацию, папы стали бороться со всеми этими явлениями.

В результате возникла католическая церковь как отдельная корпорация. Это была разбросанная по всей Европе система монастырей, епископов, священников, монахов. И поскольку она была дисперсная, то управлять ею с помощью административной вертикали было трудно. Поэтому она была организована по правовому принципу и управлялась посредством права. Возникла новая система: Ватикан издавал правовые нормы и затем следил за их исполнением, а провинившихся наказывали.

Институциональная революция

В результате Папской революции возникли институциональные новшества. Вслед за католической церковью появились другие корпорации, которые были организованы вокруг собственных правовых норм. Это были светские государства, города, гильдии, университеты. Возникла отдельная сфера коммерческой жизни, где корпорации только еще начинали складываться и где не было правового регулирования из одного центра, но которая во многом действовала по тем же принципам.

Каковы были эти принципы?

Во-первых, право, для того чтобы стать инструментом управления и организации, должно развиваться по своей собственной логике, его нельзя «сочинять» произвольно, к нему следует относиться, как к живому организму. Как учат будущих юристов? Словами Бермана, наука права, которой они обучаются, «существует в диалектическом отношении к реально существующим правовым учреждениям». Юриста учат понимать право как систему, понимать дух права. Право как система — это не набор документов, но также нельзя сказать, что право — это набор идей или социальная организация людей, которые этим занимаются. Система права — это всё вместе, это целостность, которая имеет свою логику и свою структуру, она живет своей отдельной жизнью. Право тоже является своего рода корпорацией, но корпорацией не только организационной, не только состоящей из людей, - оно является как бы живым и целостным существом.

Во-вторых, управление корпорациями стали доверять специальному корпусу профессионалов, прошедших специальное обучение. Для церкви это были священники. Произошло отделение священников от мирян, и это было прототипом выделения того, что с тех пор почти уже тысячу лет существует как профессии. Профессии — юридическая, врачебная, профессия университетского профессора, профессия ученого — представляют собой особые группы людей, соблюдающих правила профессионального поведения в отношениях между собой и с непрофессионалами. Они проходят через специальный механизм социализации. Чтобы стать членом профессионального сообщества, люди учатся и должны сдавать экзамены.

Из всего этого следует третий принцип: право выше политических вла-стей. Ни один король, ни один епископ в каждый данный момент не может нарушить право.

Глоссаторы и схоластика

Когда возникла необходимость в праве, в библиотеках отыскали Кодекс Юстиниана. Даже и во времена его создания в VI веке Кодекс был уже довольно пестрой сводкой положений и цитат из различных римских источников, отчасти адаптированной и приведенной в порядок. Это не был специально составленный целостный документ, который полностью соответствовал хотя бы современным ему условиям, но к XI веку, т. е. через 500 лет, и в другой среде — ясно, что он не соответствовал фактам жизни. Кроме всего прочего, в Кодексе были противоречия, в том числе богословского характера. Поэтому возникла необходимость его понимать и интерпретировать. И вот в Болонье в конце XI века, а потом в Париже, Оксфорде и в других местах было создано то, что потом стало называться университетами. Поначалу же это были места, где знатоки обсуждали старинные правовые документы, читая их часть за частью и выясняя, что тут имеется в виду. Например, если написано «раб», то к кому сейчас можно применить это слово? Или как это соотносится с христианским тезисом о том, что все люди равны? Выясняли понятия, объясняли противоречия, уточняли нюансы — и писали на полях комментарии — глоссы, поэтому занимавшихся этим стали называть глоссаторами. Такая процедура обсуждения дала начало схоластике. Истину искали посредством диспутов, и так возникла наука, которая потом вышла за пределы юридической тематики, перешла в философию, стала применяться к богословию и т. д.

Очень интересно соотношение того, что происходило в университетах, с тем, что делалось в судах. Обсуждение и комментирование Кодекса Юстиниана происходило в Болонье или в Париже, а в это время где-нибудь в Бургундии вел суд неграмотный барон, и он принимал решения. Возможно, какой-нибудь монах-секретарь мог ему подсказать, что данную проблему в Париже трактуют вот таким образом. Это знание, почерпнутое в университете, могло быть подспорьем для судебных решений, но это не был закон, это не было обязательной трактовкой, обязательной нормой. Проникновение римского права в судебную практику произошло примерно так — оно оказалось полезным. В университетах возникла высокая наука, которая стала просачиваться в практику.

 

Вячеслав Широнин. Очерк институционального развития современной Европы и России, Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2014

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: