Стандарты личного потребления российских семей: от модели «как все» – до «жить как на Западе»

В категориях: Политика, экономика, технология


Марина Красильникова

Несмотря на то что в «нулевые» годы, до кризиса, уровень благосостояния массовых слоев населения нашей страны неизменно возрастал, переход к более высоким стандартам потребления, необходимым для того, чтобы реализовать либеральную модель удовлетворения личных потребностей семей за счет собственных средств, по-прежнему блокируется. Эта блокировка связана с тем, что широким слоям населения недоступны высокие заработки, а также с пенсионной системой, которая все в большей степени превращается в систему социального обеспечения для бедных. Вместо того чтобы стимулировать высокую трудовую активность, которая позволяла бы увеличивать личные денежные доходы большей части российских граждан, укрепляется система государственного распределения минимальных социальных стандартов, а как только возникают те или иные возможности заработков, превышающих достигнутый средний уровень, сразу же включается механизм административных барьеров и коррупции.

Среди наиболее обеспеченных массовых групп российских граждан модель «нормальной жизни» наименее четко определена, или, скорее всего, здесь начинают складываться разные модели потребления, связанные со свободным выбором образа и стиля жизни. Образцом здесь служит стоящая выше по уровню доходов группа, которая уже не является массовой и образ жизни которой можно лишь реконструировать по телесериалам и слухам. Отсутствие зримых образцов существенно затрудняет реализацию демонстративной функции потребления, вносит элемент дезориентированности. В результате представители сегодняшней массовой высокодоходной группы продолжают либо воспроизводить образцы потребления нижестоящих по уровню доходов групп, либо пытаются заимствовать доступные элементы стиля жизни тех, кто стоит не на одну, а на несколько ступенек выше — «богатых людей из телевизора» (или, точнее, следующая ступенька столь высока, что на практике труднопреодолима). А чаще — и то и другое.

В любом случае и без того скудные материальные ресурсы используются явно неэффективно. Дело в том, что стили жизни, которые вырабатывает любое иерархически организованное общество, модели потребления социальных слоев населения с разным уровнем дохода устроены таким образом, что на каждом этапе в качестве ориентира выступает достигнутый обществом в целом средний уровень экономического и социального развития. Торстейн Веблен, рассматривая причины усиления роли демонстративного потребления, которое по мере социально-экономического развития становится более популярным свидетельством социального статуса и постепенно замещает демонстративную праздность, вводит понятие «инстинкт мастерства», определяя его как врожденный фактор, регулирующий человеческое поведение и удерживающий человека от неэффективных трат и тщетных усилий. Инстинкт мастерства «склоняет к резкому осуждению расточительных затрат времени и сил… как бы ни было расходование расточительным в действительности, оно должно иметь благовидное оправдание, что-нибудь вроде показной цели» 9. Это накладывает практические ограничения на виды потребительских расходов, которые наилучшим образом реализуют функцию демонстративного потребления. Демонстративное потребление должно быть одобрено обществом как способствующее его развитию. Современный мировой уровень социально-экономического развития выдвигает на первый план значимость человеческого капитала. Таким образом, потребительские расходы, которые способствуют наращиванию человеческого капитала (образование, культурное развитие, здравоохранение в широком смысле, с упором на здоровый образ жизни), становятся модными и, следовательно, наиболее пригодными для демонстративного расточительства, демонстративного потребления. В массовое сознание современного российского общества эти идеи еще не проникли.

Российские городские семьи достаточно редко заявляют о своем стремлении жить по западному образцу. В среднем только каждый десятый респондент сообщил, что ставит перед собой цель — «жить так, как живет средняя семья в Западной Европе, США» (в данном случае речь идет о стремлении жить «лучше, чем у нас») (7 проц.) или еще лучше (2 процента). Потребительские горизонты таких респондентов принципиально не отличаются от среднероссийских, хотя 80 проц. из них считают, что нормальная жизнь — это жизнь лучше, чем в среднем живет семья в российском городе.

Сторонники западного образа жизни предлагают примерно те же типичные характеристики богатой и обычной семьи. При этом оборудование жилья современной бытовой техникой почти не рассматривается как признак богатства: примерно половина опрошенных относит этот признак и к обычной семье (48 проц.), и к богатой (52 процента). В этой группе опрошенных «регулярные поездки на отдых» заметно чаще воспринимаются как обычное поведение (27 процентов).

Среди семей, ориентирующихся на западный образ жизни, удовлетворение запросов на здоровый образ жизни и качественное образование по-прежнему часто не ставится в зависимость от уровня материального достатка. Но существенно увеличивается доля тех, кто считает это нормой, стилем жизни обычной семьи. Особенно это касается заботы о здоровье (44 проц. полагают, что регулярные занятия спортом и т. п. входят в образ жизни обычных городских семей). Эта западная тенденция (мода) быстро закрепляется в структуре потребностей семей по мере возникновения необходимых условий (прежде всего материальных). Ценность качественного образования с большим трудом проникает в массовое сознание и пока не находит в нем четкого отражения. Те потребители, которые ориентируются на западный образ жизни, более чем в половине случаев (55 проц.) уверены, что качественное образование труднодоступно (и относят его к признакам образа жизни богатой семьи). Из-за того, что структура потребностей развивается медленно, купируется чувство ущербности, социальной эксклюзии, возникающее в связи с постоянной необходимостью экономить деньги, невозможностью удовлетворить сформировавшиеся потребности. Поскольку запросы в основном сосредотачиваются на текущих целях, это дает возможность в довольно полной мере удовлетворять свои текущие потребности. По субъективным оценкам, примерно три четверти городских жителей считают, что их денежных доходов достаточно для текущих нужд. В среднем реже чем один из десяти опрошенных сообщает о том, что вынужден из-за недостатка денег постоянно ограничивать свою семью в питании, одежде, товарах повседневного обихода, общении с друзьями и родственниками, а также в возможностях поддерживать здоровье и получать необходимое лечение.

Средняя городская семья значительно чаще (в одном случае из четырех) вынуждена экономить на бытовых услугах и развлечениях. Наибольшая доля семей постоянно экономит (а отсюда стойкое ощущение неудовлетворенной потребности) на организации отдыха (в том числе отпуска). Доля таких ответов составляет в среднем 30 процентов. Но все же больше тех, кому очень редко или вообще никогда не приходится отказываться от поездки на отдых из-за недостатка средств — таких 38 процентов. Более половины городских жителей практически не чувствуют финансовых ограничений в удовлетворении прочих текущих расходов.

Итак, в результате того, что актуальные потребительские запросы ограничены рамками потребностей в питании, одежде, товарах домашнего обихода, возникает ситуация, при которой все имеющиеся денежные доходы направляются в первую очередь на текущее потребление. Экономия на текущих расходах ради более дорогостоящих приобретений (например, жилья) не входит в число широко распространенных моделей поведения. Долгосрочное планирование семейных бюджетов остается идеальным пожеланием, пока редко реализуемым на практике.

 

46 Ноябрь — декабрь 2013 Pro et Contra


 

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: