Закон и Евангелие это последовательные этапы в истории спасения

В категориях: Движение все – но цель еще лучше


Дуглас Дж. Моо

Христиане никак не придут к согласию о месте закона Моисеева в жизни верующего, потому что в самом Новом Завете, как кажется, найдутся на этот счет малейшей буквы («йоты») и черты в законе, кто же «нарушит одну из заповедей сих малейших», тот будет постыжен в Царстве Небесном (Ев. Матфея 5:18-19). Настолько же ясные утверждения о том, что закон не утратил своей силы, рассеяны по всему Новому Завету, к примеру: «закон утверждаем» (Римлянам 3:31); «посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Римлянам 7:12); «но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии» (Иакова 1:25). С другой стороны, не менее убедительно говорится о том, что закон не имеет никакой власти над верующим: «конец закона - Христос» (Римлянам 10:4а); «вы не под законом» (Римлянам 6:14; ср. ст. 15); «потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона» (Евреям 7:12).

Столь разноречивые суждения о законе Моисеевом привлекали к себе внимание многих богословов и одновременно вызывали чувство недоумения с самых первых веков христианства. Но никогда этот вопрос не стоял так остро, как в последние два десятилетия, когда интерес к богословию закона Моисеева пробудился с особой силой. Целый поток всевозможных книг и статей, написанных на эту тему, казалось бы, не оставляет без внимания ни одного аргумента и ни одной грани вопроса. Однако ничего похожего на согласие так и не было достигнуто. Непримиримость выводов объясняется несколькими факторами, главный из которых - различие в богословских и герменевтических предпосылках, от которых отталкиваются библеисты и богословы при изучении различных текстов Священного Писания. Каким стихам отдается предпочтение и какие берутся за основу при толковании Библии, зачастую диктуется принадлежностью тому или иному конфессиональному или богословскому союзу.

Я ни в коем случае не критикую тех, кто ищет пути решения этой проблемы в рамках своей богословской системы, ведь настоящее библейское богословие не может существовать без какой-то структурной основы. В таком случае возникает вопрос: какая богословская система точнее всего отражает всю полноту библейского откровения? Или, если ограничиться интересующим нас вопросом, удастся ли найти такую богословскую систему, которая бы позволила составить в единую непротиворечивую картину все тексты, говорящие о законе Моисеевом, не прибегая к натянутым или неестественным объяснениям? Каждый из авторов, участвующих в подготовке настоящего издания, старается доказать, что его подход позволяет справиться с этой задачей наиболее успешно. Я, в свою очередь, постараюсь продемонстрировать преимущества модифицированной лютеранской точки зрения. Лютер считал, что эру закона сменяет эра Евангелия; различие между этими двумя эпохами легло в основу всей его богословской системы. То же самое различие сохранилось в лютеранском богословии, и я нахожу такой подход важным и библейски обоснованным. В то же самое время, традиционный подход необходимо дополнить, уделив больше внимания эволюции представлений об искуплении в Священном Писании.

Фраза «история спасения», как и ее эквивалент - «история искупления», в богословии наделяется разными значениями. Я буду говорить об этом понятии в достаточно широком смысле, подразумевая под историей спасения общую концептуальную основу библейского откровения. Такой подход характеризуется двумя отличительными чертами. Первая - это историческая периодизация. Имеется в виду, что библейские авторы представляли спасение как кульминацию исторического процесса, охватывающего несколько эпох. В центре, обозначая собой переломный момент в истории, стоят смерть и воскресение Иисуса Христа. Предшествовавшие события ведут к ним, а последующие из них вытекают. Итак, само библейское откровение позволяет подразделить всю историю на две эры, или эпохи: до и после Христа. Главнейшая тема Писания - повествование о спасении - разбивается на два временных периода. Прерывность эпох не исключает единства искупительного замысла, в котором один Бог претворяет в жизнь Свою волю в одном народе, однако не следует забывать, что единый и непрерывный замысел Божий раскрывался и осуществлялся в несколько этапов.

Новозаветные авторы рассматривали закон Моисеев в связи с определенными историческими эпохами и относили его действие ко времени до пришествия Христова. Кстати сказать, Новый Завет, говоря о законе, подразумевает, главным образом, закон Моисеев - в отличие от многих богословских систем (в том числе лютеранской, в чем она как раз требует модификации), которые под «законом» понимают гораздо более широкую богословскую категорию - Слово Божье в его императивном аспекте. В таком случае Нагорная проповедь была бы таким же законом, как и десять заповедей. Однако значение этого слова должно основываться на Ветхом Завете и иудейском лексиконе того времени. Оно почти всегда означало не просто какой-нибудь закон, а закон Моисеев, Тору. Таким образом, конфликт между законом и «евангелием» в Новом Завете носит не богословский характер, как полагал Лютер, а исключительно исторический. «Закон» (Тора) имел определенное начало (он появился за 430 лет до обетования, как сказано в Гал. 3:17). Отсюда следует, что в Новом Завете закон и «евангелие» обозначают не два разных аспекта Божьего слова, а последовательные этапы в истории спасения.

Второй элемент в названном мной подходе - выделение корпоративного значения во многих местах Писания, говорящих о спасении. Это естественное следствие первой характеристики. Поскольку история спасения делится смертью и воскресением Христа на два периода, контраст между первым и вторым периодами относится не к отдельно взятому человеку, а ко всему миру или народу Божьему. Это не значит, конечно, что переход от «ветхой эры» к новой не имеет параллели (хотя бы отчасти) в жизни верующего - об этом часто пишут библейские авторы. Однако на корпоративном аспекте спасения следует сделать более серьезный акцент, чем многие богословские и герменевтические системы.

Этот аспект выступает на первый план в некоторых ключевых текстах Нового Завета, посвященных закону Моисееву. Исторический подход очень удачно объясняет и согласует между собой различные утверждения Нового Завета о роли закона Моисеева в жизни христианина. В частности, я постараюсь доказать, что закон Моисеев принадлежит старой эпохе, нашедшей свое исполнение во Христе. Таким образом, к верующим новой эпохи он не имеет непосредственного отношения. Чтобы подтвердить эти положения, я рассмотрю два вопроса. Во-первых, цель ветхозаветного закона, на основании Священного Писания. Этот шаг нужен как для того, чтобы заложить теоретический фундамент для разговора об отношении закона к христианам, так и для решения вопроса о неизменности закона. Во- вторых, мы рассмотрим учение о законе в новую эпоху спасения.

Большинство доказательств взяты нами из слов Христа, изложенных в Евангелии от Матфея, и из посланий Павла. Мы не игнорируем других новозаветных авторов, но они пишут на эту тему гораздо меньше, чем Матфей и Павел. Какова была подоплека Матфеева Евангелия, точно не известно (у ученых на этот счет нет единого мнения), но не вызывает сомнений, что он хотел показать взаимоотношение церкви и Израиля и, как следствие, в каком отношении стоят друг к другу учение Иисуса Христа и закон Моисеев. Не принижая значимости слов Господних, скажем, что по обилию информации на эту тему послания Павла остаются непревзойденными. В то же время, не всегда можно установить, предварял ли Христос будущие споры, которые возникнут вскоре после наступления новой эры спасения, или же говорил о современной Ему ситуации, когда ветхий завет еще оставался в силе. Более того, слова апостола Павла будут иметь решающее значение уже потому, что вопрос об отношении христиан к закону Моисееву был для него весьма злободневным. Через «апостола язычников» Бог отверз двери в христианскую церковь тем, кто никогда не слышал о законе Моисеевом. Вопросы о том, должны ли они соблюдать закон, возникали очень часто, и Павел подробно их обсуждает в посланиях к галатам и к римлянам. Первое носит полемический характер, поскольку Павел должен опровергнуть лжеучение «иудействующих», возникшее в южногалатийских церквях. Послание к римлянам, напротив, представляло собой своеобразный богословский трактат и предназначалось для церкви, в которой Павел прежде никогда не был. В нем вопрос о законе Моисеевом разбирается более взвешенно.

Что же касается Ветхого Завета, важно отметить следующее: (1) он довольно мало говорит по интересующей нас тематике; (2) все, что он говорит, следует толковать в свете Нового Завета, прежде чем делать богословские выводы. Другими словами, нужно признать (как это в той или иной степени делают все христиане), что Ветхий Завет не может быть окончательным судьей в таких вопросах. Я не игнорирую ветхозаветные свидетельства и не считаю, что Новый Завет отменяет или противоречит им. Однако следует со всей серьезностью отнестись к историческому аспекту спасения и к закономерной прогрессии Божьего откровения - новый завет пришел на смену ветхому; Новый Завет диктует, как понимать Божье Слово.

 

Дуглас Дж. Моо, Закон Христов как исполнение закона Моисеева:

Газета Протестант.ру

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: