Главные ошибки при благовестии

В категориях: Движение все – но цель еще лучше


Марк Дэвер

Помню, как-то раз, ещё будучи ребёнком, я, находясь с отцом на автозаправочной станции, обнял его за ногу и к своему ужасу обнаружил, что обнимал я ногу не моего отца. Я был сконфужен! Я перепутал принадлежность предметов.

Другие случаи путаницы в принадлежности предметов могут иметь более серьёзные последствия. Я с удивлением обнаружил, какое огромное количество хищников умеют маскироваться настолько хорошо, что их добыча даже не подозревает о том, что рядом стоящий или лежащий пень или камень на самом деле — это просто другое животное, готовящееся к нападению, погоне или приёму пищи!

В вопросах благовестия я беспокоюсь о том, что люди принимают за благовестие огромное количество разных вещей, которые, в реальности, благовестием не являются. И такие случаи путаницы в принадлежности предметов могут иметь более серьёзные последствия, чем просто стыд или конфуз! Позвольте перечислить пять вещей, которые ошибочно принимают за благовестие.

1)    Навязывание своих идей и ценностей

Вероятно, самым распространённым сегодня возражением против благовестия является вопрос: «Разве правильно навязывать свои убеждения другим?»

Некоторые люди не занимаются благовестием, потому что считают, что таким образом они навязывают свои убеждения другим. И, зная, как подчас совершается благовестие, я их вполне понимаю! Но когда вы поймёте, что Библия называет благовестием, то вы осознаете, что речь не идёт о навязывании личных убеждений.

Важно понять, что весть, которую вы несёте людям, — это не просто мнение, это факт. Поэтому благовестие можно назвать навязыванием не больше, чем ситуацию, когда пилот «навязывает» своё мнение или убеждение пассажирам, говоря им, что взлётно-посадочная полоса находится в определённом месте, а не в другом.

Более того, истины Евангелия — не ваши истины, хотя они уникальным образом относятся к вам, вашему жизненному опыту или взглядам, и вы пришли к их осознанию. Когда вы благовествуете, вы не просто заявляете: «Вот как мне хочется думать о Боге» или «Вот как я считаю». Вы представляете христианское Евангелие. Не вы его придумали, и у вас нет никакого права его менять.

В библейском благовестии мы ничего не навязываем. Собственно, мы и не можем этого делать. Согласно Библии, благовестие — это возвещение Благой вести. Мы не обязаны заботиться о том, чтобы человек правильно отреагировал на Благую весть. Очень бы этого хотелось, но, согласно Библии, мы не можем этого делать. Согласно Слову Божьему, плоды благовестия даются Богом. Павел писал коринфянам:

Кто Павел? Кто Аполлос? Они только служители, через которых вы уверовали, и притом поскольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но взрастил Бог; поэтому и насаждающий, и поливающий есть ничто, а всё Бог взращивающий (1 Кор. 3:57; ср. 2 Кор. 3:56).

Помню, как однажды в Кембридже я разговаривал с Билялом, ливанским мусульманином и моим другом. Мы говорили о нашем общем друге, который был достаточно светским мусульманином. Билял хотел, чтобы наш друг вёл более мусульманский образ жизни, а я хотел, чтобы он стал христианином. Мы оба высказывали сожаление о том, что жизнь в самой сердцевине секулярной Британии невероятно трудна. Затем Билял высказал мнение о степени развращённости Великобритании как христианской страны. Я ответил, сказав, что Британия — не христианская страна и, вообще, такой вещи, как христианская страна, не существует. Билял тут же ухватился за идею, что в этом-то и заключается проблема христианства по сравнению с исламом.

По его словам, христианство не может дать ответы и указания в отношении всей сложности реальной жизни. Оно не имеет всеобъемлющей общественно-политической модели, в которой нуждается общество. Я со своей стороны ответил, что это результат реалистичного описания христианством состояния человека, проблемы положения человека. Он спросил, что я имею в виду, и я объяснил, что ислам имеет весьма поверхностное понимание проблемы человека, поскольку учит тому, что, в основном, наши проблемы кроются в вопросах поведения. Следовательно, решение нашей проблемы — это вопрос воли человека. Однако христианство, сказал я, имеет намного более глубокое и точное понимание состояния человека, включающее в себя искреннее признание греховности человека не только как узелок из плохих действий, но как выражение злых сердечных намерений и помыслов, находящихся в состоянии вражды и восстания против Бога. Это вопрос природы человека. Я сказал, что христианство не имеет ничего, что Билял мог бы признать как полноценную политическую программу, поскольку мы не считаем, что проблемы человечества можно разрешить с помощью политической силы. Я мог бы приставить меч к горлу человека и сделать его хорошим мусульманином, но христианином, сказал я, таким образом человека сделать нельзя.

Библия показывает проблему человечества такой, которую мы не сможем разрешить при помощи грубой силы или навязывания. Поэтому всё, что я могу сделать, — это в точности изложить Благую весть, проявлять любовь по отношению к неверующим и молиться, чтобы Бог обличил их в грехах и дал им дары покаяния и веры.

Истинное библейское, христианское благовестие по самой своей сути не приемлет насилия; оно опирается на провозглашение и любовь. Мы призваны нести Благую весть всем; мы не можем манипулировать человеком, чтобы заставить его принять Евангелие. Библейские христиане знают, что силой никого не заставишь принять вечную жизнь.

2)    Личное свидетельство

Некоторые считают, что личное свидетельство — это благовестие. Безусловно, личное свидетельство удивительно по своей природе. Образцом его может служить псалмопевец: «Придите, послушайте, все боящиеся Бога, и я возвещу вам, что сотворил Он для души моей» (Пс. 65:16). Так и мы в Новом Завете видим, как жизнь христианина испытывает, доказывает и подтверждает заявления Христа. Павел писал коринфянам: «В Нём вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием, — ибо свидетельство Христово утвердилось в вас» (1 Кор. 1:56). Истина Евангелия, которой кто-то однажды поделился с нами, ежедневно подтверждается в нашей жизни. Нам следует свидетельствовать об этом удивительном опыте. Нам следует находить радость и удовлетворение в Боге и рассказывать об этом окружающим. Безусловно, такое свидетельство может внести неоценимый вклад в благовестие.

Майкл Грин рассказывает историю о том, как он побывал на евангелизационном мероприятии. В то время, когда звучали свидетельства христиан, вспоминает Грин, одна неверующая женщина-профессор повернулась к нему и прошептала: «Знаете, я здесь ничему не верю». Грин ответил: «Да, я знаю, но разве вам не хотелось бы в это поверить?» Как он вспоминает, «после этих слов у женщины на глаза навернулись слёзы. Умом своим она говорила "нет", но сердце жаждало слышать». Свидетельства обладают великой силой.

Одно из классических свидетельств — это свидетельство слепорождённого, исцелённого Иисусом. Когда после исцеления ему устроили допрос, он ответил: «Грешник ли Он [Иисус], не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу» (Иоан. 9:25). Этот человек пренебрёг угрозами почитаемых и уважаемых людей, чтобы лично засвидетельствовать о силе Божьей. Это удивительное, сильное свидетельство, но это не благовестие. В нём нет Евангелия. Этот человек даже не знал, кто такой Иисус.

В нашей общине в одним из кульминационных моментов, завершающим воскресное утреннее богослужение, является крещение. После исполнения гимна вперёд выходят те, кому предстоит принимать крещение. Мы просим каждого из них назвать себя и поделиться своим свидетельством. Однако в какой-то момент мы заметили, что люди легко и живо вспоминали обстоятельства своего обращения, но им не удавалось ясно изложить весть Евангелия. И хотя их свидетельство было ободрением для общины, присутствующие неверующие (включая друзей и членов семьи крещаемых) не слышали в нём Благую весть.

Поэтому теперь мы просим крещаемых написать своё свидетельство за неделю до крещения и проработать его вместе с кем-то из служителей церкви. Один из главных результатов таких изменений — уверенность в том, что Евангелие не просто подразумевается в свидетельстве человека, но оно ясно и чётко настолько, что неверующий слушатель услышит Благую весть, даже если он просто слушает свидетельство своего друга. Рассказ об изменении жизни сам по себе воодушевляет, но объяснения о том, почему это случилось и что это означает, может дать только Евангелие Иисуса Христа. А именно Евангелие превращает свидетельство в благовестие.

Безусловно, свидетельство о том, что Бог сделал в нашей жизни, может включать в себя Благую весть, но возможно и обратное. Рассказывая людям о преображающей силе Христа в нашей жизни, мы можем не суметь ясно заявить о желании Христа в отношении жизни другого человека. Для целей благовестия нам необходимо говорить об этом ясно.

Позвольте также сказать слово предостережения. Конечно же, свидетельство очень популярно в нашем постмодернистском веке, ориентированном на потребности и желания конкретного человека. Кто возразит вашему мнению о том, что от Христа вы получили что-то хорошее? Но посмотрите, что произойдёт, когда вы попытаетесь перевести беседу с того, что Иисус сделал для вас, на факты из жизни, смерти и воскресения Христа, и насколько всё это применимо к вашему неверующему другу. На этом этапе вы поймёте, что свидетельство не обязательно становится благовестием.

3)    Общественная деятельность

Некоторые люди путают общественную деятельность с благовестием.

Когда я писал эту книгу, в свет вышла новая биография Уильяма Дженнингса Брайана. Брайан трижды был кандидатом на пост президента США от Демократической партии. Он был искренним евангельским христианином, прирождённым благовестником и неустанным тружеником на ниве социальных реформ. Он разъезжал по всей стране, произнося речи о состоянии фабрик, о стремлении к более короткой рабочей неделе, пропагандируя идею минимальной заработной платы и став первопроходцем дифференцированного налогообложения. Занимаясь всеми этими делами, благовествовал ли Брайан? Безусловно, он проводил время в общественной деятельности из самых лучших побуждений и забот о благе самых уязвимых членов общества. Похвальным было и его желание исправить недостатки и пороки общества; его стремления приносят хвалу характеру Бога, Которого Брайан, по его словам, представлял. Но занимался ли он благовестием?

Если бы кто-нибудь согласился с тем, что Брайан указывал на реальные проблемы, но не согласился с предлагаемым им решением, не говорило ли бы это о том, что такой человек против благовестия, Евангелия и Царства Божьего? Помню одного из известных евангельских лидеров 80х годов, выступавшего за одностороннее ядерное разоружение. Он считал, что независимо от того, что делала «другая сторона», правительство Соединенных Штатов должно в одностороннем порядке избавиться от ядерного оружия. Он оправдывал это защитой мира. Но что бы случилось, если бы такие действия, несмотря на самые лучшие побуждения, в конце концов, привели к войне? Или что, если настоящий мир действительно наилучшим образом достигается «посредством ядерного превосходства», как было написано на одной из футболок?

Из многих действий, призванных улучшить общество, некоторые просто прекрасны (например, отмена рабства), а некоторые ужасны (например, легализация убийства нерождённых детей). Но ни одно из них, даже самое лучшее, не излагает Евангелие Иисуса Христа.

Участие в служении милосердия может служить к похвале Евангелия, почему Иисус и учил: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Матф. 5:16). Пётр вторит этим словам, когда пишет, что мы должны «проводить добродетельную жизнь между язычниками, чтобы они за то, что злословят вас, как злодеев, видя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2:12). Демонстрация Божьего сострадания и доброты своими действиями — это хорошее и достойное христиан дело. Иисус хвалил людей за это в Своей притче о козлах и овцах (Матф. 25). Матфей завершил эту историю, процитировав слова Господа: «Так как вы не сделали этого одному из этих меньших, то не сделали Мне» (Матф. 25:45). Но подобные акты милосердия и сострадания нельзя назвать благовестием. Они служат к похвале Евангелия, но в них весть Евангелия не звучит. Для того чтобы ситуацию можно было назвать благовестием или евангелизацией, необходимо, чтобы там ясно прозвучало Евангелие, будь то в письменной или устной форме.

Когда мы переводим свой взгляд с Бога на человечество, то социальные болезни подменяют грех, горизонтальные проблемы подменяют фундаментальную вертикальную проблему между человеком и Богом, победа на выборах подменяет завоевание душ. Но в Прит. 11:30 сказано: «Плод праведника — древо жизни, и мудрый привлекает души». Наша практика благовестия может заключаться в поисках человеческих добродетелей, в программах милосердия или в других социальных изменениях. Но как сказал Дональд Мак-Гавран, хорошо известный миссионер середины прошлого столетия: «Благовестие — это не провозглашение желания жить в мире без алкоголя или призыв голосовать за его отмену. Благовестие — это не провозглашение желания делиться нажитым богатством и участвовать в политических акциях для достижения этих целей».2

Благовестие — это не провозглашение Божьего политического плана для нашего мира и не набор людей в церковь. Это провозглашение Евангелия отдельным людям — мужчинам и женщинам. Общество задумывается и начинает меняться, когда посредством Евангелия Господь объединяет этих мужчин и женщин в церкви для того, чтобы они могли явить Его характер и следовать своему призванию в этом мире. Как мы видим на примере царя Давида, хорошо править страной — это достойное похвалы дело (см. 2 Цар. 23:34), но это не благовестие. Так же хорошо быть хорошим мужем, женой, отцом, матерью, хозяином или работником — список можно продолжать. Христиане призваны быть такими, но исполнение этих задач — это не то же самое, что повиновение заповеди провозглашать Евангелие Иисуса Христа.

 

Марк Дэвер, Евангелие и личное благовестие. Славянское Евангельское Общество 2010 Перевод: С. Аваков

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: