Размышления о центре нашей жизни – Сыне Человеческом

В категориях: Спаси и сохрани

razmyshleniya-o-centre-nashej-zhizni-syne-chelovecheskom

Евангелие — верная и растяжимая гармоника, которая в каждое время и на каждом месте и каждой личности играет то, что ее настраивает.

Библия научила меня читать и думать и я увидел, что «сущность всего» — в правильном мышлении и своевременном действии в побеждающем покое.

Библия — отражение бытия и сознания, а не наоборот. Так было, так оно и есть, И глубоко низвергаются те, кто хотят ее отражать в жизни, вместо того, чтобы видеть в ней свою отраженность.

Однако спасение начинается там, где начинается послушание, послушание жизни, и кончается там, где начинается исполнение, исполнение слов. Но исполнение начинается там, где выявляется воочию — Неисполнимость.

25/VI—1921 Кисловодск

Вдохновение и искренность — вот два плода, две единственные ценности, которые составляют «сущность всего».

И нет такой области, в отношении которой то и другое было бы всем, определяющим все.

Жизнь личности и вселенной туманна и материально многогранна и различна. Ее кристаллизация лишь кажущаяся. Все движется, «все течет», создавая различимо и прихотливо формы бытия и сознания, деятельности и общественности.

Но и религия, и наука, и искусство, и философия, и ремесло, и профессия, и управление, и поэзия и торг вращаются вокруг одной и единственной оси — вокруг внутреннего человека — вокруг Сына Человеческого.

В духе ли он, искренен ли он. Верен ли он себе самому в данный момент, и данной форме своего жизненного выражения.

Созерцая, совершает ли. Действуя, действует ли. Вдохновенно ли и искренно его созерцание. Действуя, движется ли он.

Над религией и над всем, что выходит из рук его, из уст его, из помыслов, — верен ли он своему рождению во вдохновении и искренности.

Что? Он удерживает свою позицию священника или общественного деятеля в силу своего вдохновения и верности себе или по инерции, рутине, на стыде или привычке.

Пророк более верен себе, когда лежит на солнце и греет свое худое тело, чем когда пророчествует, хотя бы и своими, но вчерашними откровениями. Молчание ближе к делу, чем форсирующая себя деятельность.

Есть одна только верная идея, — это идея верности всякой идее, поскольку в данный момент и в данных условиях она облечена вдохновением. И пусть поэт молчит, когда обгоняющие одна другую идеи и образы не побеждены единством чистого, без форм, вдохновения.

Единственная, бесценная форма, Личная форма Вдохновителя, сама себя, как форму, уничтожила, чтоб жить во вдохновении.

Евангелие нельзя толковать. Евангелие во всех своих частях — только повод и толчок для нового и живого выражения: для рек живой воды, текущей... на чрева.

Да молчат подле него те, кто ищут в нем вечного покоя, а не искр вечной жизни, переливающейся через край.

Жизнь Отца и жизнь Сына и жизнь Духа свидетельствуют об одной единственно стоящей Истине: бессмысленности «жизни», бессмысленности «религии», бессмысленности красоты, бессмысленности нравственности вне принятия ЛИЧНОСТИ в любом ее воплощении с ее собственным вдохновением, с ее собственной искренностью.

Все, хвалящее источник своего происхождения, все хвалящее видимый или невидимый чувствуемый, созидаемый или подозреваемый или проясняющийся смысл жизни, да творит это самое, — побуждаясь свободным влечением духа — там и так, где застигнут его волнами.

Для духовного, т.е. для живущего вдохновения, религия не может быть не только профессией, но и делом.

Если бы мы могли только понять, что мы хороши, но уже действительно хороши только в свое время и на своем месте. А в безвременье — все неуместно. И все — один соблазн. Всякое слово — ложь.

Самое покаяние — образ и путь самоосуждения — человек способен обратить в форму и способ самооправдания. И им оправдаться. Признание своей порочности вменить себе в добродетель.

Все устарело, кроме молчания и стыда. Молчание и стыд — лучшие «формы» поклонения в духе и истине.

6/V—1921 Тамбов
Р.А. Орбели, «ХРИСТИАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ»

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: