Церковные структуры в эпоху постмодерна

В категориях: Общество, Церковь и власть

32586850

Исторические и евангельские церкви разделяет отношение к современности. Отношения между основными христианскими конфессиями вступают в фазу неустойчивого развития, говоря языком синергетики, в «зону бифуркации», когда становятся возможными прежде немыслимые варианты.

Последние два века в христианском мире доминировало влияние протестантского богословия и неопротестантских духовных движений, проникших даже в ранее закрытую католическую среду (харизматики), а также выразившихся в мощном экуменическом движении. Однако «теология освобождения», Второй Ватиканский собор, дух католического аджорнаменто усилили социально-богословские позиции крупнейшей исторической церкви, сопоставили ее исторический модус с современными социокультурными, социально-экономическими и социально-политическими измерениями. В конце XX века Православная Церковь, опираясь на наследие религиозной философии и богословско-философский анализ святоотеческого предания, выдвинула ряд мыслителей, сделавших учение Церкви вновь актуальным для современников (Х. Яннарас, митрополит Каллист (Уэр), митрополит Антоний (Сурожский).

Все три конфессии осмысливают свое участие в обществе, свою связь с современностью. Однако есть типологические различия, позволяющие объединить православную и католическую традиции и противопоставить их церкви протестантской. Речь может идти, соответственно, о церквах исторических и евангельских.

Понимание своей типологической близости между историческими церквами принимало разные формы и наполнялось разными смыслами. От разговоров об объединении под единым началом сегодня перешли к теме альянса, в котором для каждого участника сохраняется собственная иерархия.

Сторонником сближения исторических церквей, защиты церковных традиций от протестантской деконструкции был Папа Иоанн Павел II. Его настойчивые инициативы наталкивались на осторожное молчание и выжидание православных церквей. РПЦ МП переживала период восстановления и внутреннего строительства, укрепления своих позиций, поэтому откладывала переговоры, желая вести диалог исключительно на паритетных или даже более выгодных основаниях.

При Папе, Бенедикте XVI, заметно оживились контакты с православными церквами. На межрелигиозной конференции «Люди и религии», проходившей в Неаполе, митрополит Кирилл признал, что началось активное совместное осмысление новых общественных реалий и их вызовов христианской церкви.

Взаимодействие исторических церквей идет в основном в практических направлениях противостояния секуляризации, защиты христианских ценностей, возрождения духовных традиций.

Хотя иерарх исключил возможность создания альянса против третьей силы, он отметил примечательное совпадение позиций православной и католической церквей, противостоящих секулярному богословию протестантских церквей. Подобное сближение исторических церквей в их противопоставлении церквам протестантским вызывает напряженность в отношениях между историческими и евангельскими церквами.

Глава ОВЦС МП в качестве позитивного примера привел протестантские союзы России, которые не испытывают по отношению к православию «разногласий в вопросах этики, а также в оценке ценностей, предлагаемых сегодня светским миром».

Тем не менее за успокаивающей риторикой иерархов можно обнаружить острые проблемы межцерковных отношений.

Во-первых, необходимо заново осмыслить проблему соотношения традиции и Евангелия. Когда исторические церкви говорят об общехристианских традиционных ценностях, то имеют в виду, прежде всего, традиции конфессионального понимания сути христианства, а также специфику социально-богословских позиций. Соглашаясь с тезисом об абсолютных ценностях, выраженных в Евангелии, протестантские церкви отделяют их от универсалий культуры, исторического опыта церквей и тем более от культурно-исторических форм понимания и выражения веры.

Во-вторых, позиция исторических церквей, направленная на противодействие последствиям секуляризации, оборачивается тем самым против ряда социально-богословских и философских посылок европейской культуры и цивилизации, идеи прогресса, демократических ценностей, гуманистической антропологии, в формировании которых сыграла ключевую роль европейская Реформация. Секулярный мир воспользовался плодами Реформации, разорвав жизненно важную духовно-культурную связь с ней. Протестантское богословие, воспринимая секуляризацию как фактическую социальную реальность, предложило способы восстановления связей десакрализованного мира, технической рациональности, инструментального подхода к бытию и христианских евангельских оснований. В своей апологии современности протестантизм противостоит историческому христианству.

В-третьих, кризис демократических ценностей и институтов способствует возрождению образа «закрытого» христианства («закрытой религии», «нового средневековья», «чуда, тайны и авторитета»), характерного для исторических церквей. Такое христианство ориентируется на прошлое, а не на будущее, призывает вернуться в историю, а не провозглашает «теологию надежды» и грядущего Христа. В историческом христианстве ценность традиции несравненно более высокая, чем риск реформации. Личность подчинена авторитету иерархов, которые владеют тайнами правильного прочтения Писания. Свобода нравственного поиска и богословского исследования признается прелестью, ведущей к греху. «Открытое общество» евангельских церквей вступает в идейный и социальный конфликт с «закрытым обществом» церквей исторических.

Историческое и евангельское христианство в своем отношении к современности обнаруживают свою несхожесть и конфликтность. Можно основывать свое влияние на силе традиции и религии запретов или увидеть волю Провидения в тенденциях современности, принимая ее как вызов своей вере, как необходимость дальнейшей реформы.

Вызов эпохи постмодерна заключается в испытании устоявшихся форм жизни и служения церкви, считающихся очевидными и неизменными, что выражается в кризисе крупных форм и сложных структур, деконструкции традиций и понятий. Деконструкция в данном случае — способ отделения сущностного и целевого от порочной связи с культурным, социальным и политическим. Французские философы М. Фуко, Ж. Делез, Ж. Деррида, Ю. Кристева вскрыли структуры власти в таких, ранее считавшихся свободными, сферах, как наука, искусство, философия, религия. Оказывается, сам способ мышления, жанр и тип дискурса, формы общения, трансляции смыслов прямо определяются влиянием власти.

Насколько наши церкви остаются в зависимости от культуры модерна, от выработанных ею типов теории и праксиса, принципов и форм социальной жизни? Или частный, более предметный и понятный вопрос: в чем евангельские церкви были подвергнуты культурному влиянию советской эпохи и до сего дня сохранили следы этого влияния?

В эпоху постмодерна (ультрамодерности) происходят существенные перемены в природе и форме социальной жизни: сети вместо институтов, сообщества вместо организаций, межличностные связи вместо иерархических.

Принцип автономии общины означает не только особые отношения с другими церквами и с руководством объединений, но имеет и внутреннюю проекцию в жизнь общины, в характер ее социальной организации, в способы принятия решений, в меру свободы и ответственности членов. Автономия общины опирается на инициативы верующих, а не на решения иерархов.

В.Г. Павлов отмечал, что в Новом Завете нет оснований для учения о национальной церкви. Для евангельских верующих характерно иное, чем для исторических церквей, понимание поместности. Евангельское понимание поместности — близость к народу, свобода, возможность многообразия, региональной специфики.

В эпоху постмодерна системные связи выстраиваются по децентрализованому, неиерархическому принципу. Церкви устанавливают между собой горизонтальные функциональные отношения, не всегда опосредствованные влиянием центра.

Сорбоннский социолог религии Ж.П. Виллем указывает на сходство церковных структур евангельских верующих с сетью, которая охватила собой весь мир — поверх всех границ, порядков и сфер власти.

Вопрос автономии общины в эпоху постмодерна транспонируется в вопрос о границах плюрализма: сумеем ли мы соединить стремление к единству и уже фактическую ситуацию многообразия?

Принцип автономии означает не только многообразие в рамках союзов, но также более сложную, плюралистическую организацию внутрицерковной жизни.

 

АВТОНОМИЯ ПОМЕСТНОЙ ЦЕРКВИ. Материалы первого Симпозиума «Взаимоотношения поместной церкви и Союза» 6-7 декабря 2007

Черенков М. Н.

 

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: