Инновационный сектор становится объектом международной политики

В категориях: Аналитика и комментарии,Политика, экономика, технология

робот

Информационно технологии – яркий пример влияния научных открытий на политическую сферу.

Подлинный бум информационных технологий и Интернета в 1990-х годах, получивший название «информационной революции», в наибольшей степени способствовал нарастанию разнородности в мировой политике, существенному изменению сложившихся структур и отношений, актуализации проблемы международной информационной безопасности. Происходит трансформация всей военной архитектуры: мы являемся свидетелями «информатизации» вооруженных сил и «интеллектуализации» традиционных вооружений. В оборонных ведомствах государств создаются специальные подразделения, основная задача которых ведение информационного противоборства и отражение кибератак (так, в США с 2009 г. действует киберкомандование Cybercom, создание аналогичной структуры планируется и в России).

Россия стала первым государством, поднявшим на международном уровне вопрос о появлении принципиально новых – информационных угроз национальной и международной безопасности в XXI веке. С 1998 г. по инициативе Москвы резолюция «Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности» принималась Генеральной Ассамблеей ООН ежегодно. Россия ориентирует международное сообщество на коллективное исследование угроз в сфере информационной безопасности и возможных совместных мер по их устранению, в том числе на создание международно-правового режима, ограничивающего возможности использования ИКТ во враждебных целях [Зиновьева 2013].

Международное сотрудничество по обеспечению информационной безопасности сдерживается противоречиями в государственных интересах ряда ведущих игроков. Прежде всего растут разногласия между США и Китаем в сфере обеспечения информационной безопасности [Lieberthal, Singer 2012]. Если Китай, как и Россия выступает за государственное регулирование информационной сферы и обеспечение информационной безопасности на основании международных договоров, то США предпочитают модель регулирования, построенную на привлечении частных бизнес-игроков.

До недавнего времени США уклонялись от признания военно-политической составляющей информационной безопасности, делая акцент на террористической и преступной компонентах. В настоящее время Соединенные Штаты признают наличие военно-политических угроз международной информационной безопасности, при этом основываясь на право-регулирующем, а не предотвращающем подходе [Роговский 2014]. В то время как Москва выступает за принципиальное исключение Интернет-пространства из военных действий, Вашингтон предлагает распространить на данную сферу нормы и принципы международного гуманитарного права. Позицию стран НАТО, прежде всего Соединенных Штатов, отражает «Таллиннское руководство о применимости международного права к конфликтам в киберпространстве», подготовленное группой экспертов Центра совместной киберобороны Североатлантического альянса [Schmitt, 2013]. Таллиннское руководство исходит из возможности ведения военных операций и таким образом может способствовать милитаризации информационного пространства, что легитимизирует возможность информационных войн, хоть и накладывает на них правовые ограничения [Rauscher & Korotkov, 2011].

При этом наиболее развитое с точки зрения развития ИКТ государство оказывается и наиболее уязвимым. На современном этапе США стали гораздо более восприимчивыми к многосторонним инициативам по обеспечению информационной безопасности (в американской терминологии «кибербезопасности»), что открывает новые перспективы для формирования глобального режима международной информационной безопасности.

Вместе с тем ряд принципиальных расхождений по-прежнему мешает взаимопониманию.   В частности, управление Интернетом в значительной степени находится под контролем США. Техническая координация глобальной сети, управление пространством имен и адресов осуществляется Корпорацией по присвоению имен и адресов интернета (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers – ICANN). Эта некоммерческая организация зарегистрирована в штате Калифорния и зависит в принятии решений от Министерства торговли США.

Сложившаяся ситуация создает целый ряд политических и экономических преимуществ для Соединенных Штатов, предоставляя возможность управления развитием и использованием Интернета [Роговский 2014]. Россия последовательно выступает за  интернационализацию управления всемирной сетью, передачу функций технической координации Международному союзу электросвязи (специализированному учреждению ООН). Россия также выступает за необходимость контроля государствами собственного сегмента глобального информационного пространства и невмешательство во внутренние дела посредством использования ИКТ.

На современном этапе государствам и иным субъектам мировой политики приходится встраиваться в уже существующую систему управления Интернетом, вследствие чего в данной области широкое распространение получает многоуровневая дипломатия, формируются «гибридные» организации, стихийно складываются новые модели сотрудничества. В 2006 г. под эгидой Генерального секретаря ООН был создан Форум по вопросам управления Интернетом, в рамках которого на равных принимают участие государства, бизнес, НПО и представители исследовательского сообщества.

Россия – страна, имеющая значительный научный и технический опыт, особенно в таких сферах, как космические технологии, авиастроение, атомная энергетика, производство программного обеспечения. Через механизмы государственно-частного партнерства предпринимаются усилия, направленные на развитие информационных, нано и биотехнологий. По ряду позиций мы занимаем лидирующие позиции в мире, становясь центром притяжения для стран, заинтересованных во встраивании в международные технологические и производственные цепочки. Тем не менее Россия по-прежнему отстает от ведущих государств мира – США, Япония, некоторых стран Западной Европы.

При анализе научно-технологического потенциала России необходимо принимать во внимание кризис 1990х годов в науке, обусловленный невниманием к ней политической элиты, слабостью традиции и системы коммерциализации научных результатов. Ввиду недостаточности финансирования, государственной поддержки и отсутствия спроса на наукоемкую продукцию, кризис науки приобрел затяжной характер. Его разрушительные последствия до сих пор не преодолены. На уровне государственной политики обозначено понимание того, что наука – основной «драйвер» экономического роста страны. Среди приоритетных направлений развития – наращивание поддержки фундаментальной науки, реализация мегапроектов на прорывных направлениях развития технологий.

Ключевым ориентиром в развитии экономики на современном этапе становится формирование национальной инновационной системы. Первостепенной задачей при этом должно стать смещение «центра тяжести» от государственного сектора науки к ориентированным на производство предприятиям, как государственным, так и частным11.

Среди проблем, требующих решения, – низкий уровень исследовательской и внедренческой активности на предприятиях, плохие рамочные условия для инноваций (недостаток конкуренции, слабая регламентация, коррупция и низкий уровень доверия) и неэффективная инфраструктура. Более того, в России практически отсутствует инновационно активный малый и средний бизнес, исключением остается лишь производство программного обеспечения.

В Отчете о глобальной конкурентоспособности 2012–2013 годов, подготовленном Всемирным экономическим форумом, Россия занимает 67 место и не отнесена к числу стран с инновационной моделью развития. Тем не менее последние политические инициативы свидетельствуют о наличии осознанной стратегии перехода к этой модели. В условиях, когда наметилась тенденция к географической диверсификации центров базирования инноваций, у России есть шансы стать одним из таких центров.

Андрей Крутских, Елена Зиновьева,

Международные процессы, Журнал теории международных отношений и мировой политики, том 12. номер 1-2 (36-37). январь–март; апрель–июнь/ 2014

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: