Язык Священного Писания: единство или разнообразие?

В категориях: Библия говорит,Трудные места

1561

Полемика о допустимости библейских переводов на народные языки

В наиболее популярном справочном издании, выпущенном в России в конце XIX – начале ХХ века – многотомном Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, в определённой степени сохраняющем своё значение и в наши дни, в статье, посвящённой переводам Библии, подчёркивается: «На Западе судьбы Библии складывались под влиянием воззрений римско-католической церкви и притязаний папской власти, которая стремилась к полному изъятию книг Священного Писания из народного обихода. Древняя церковь никогда не запрещала народу читать Библию. Напротив того, учители церкви, Хризостом, Иероним, Августин, Златоуст и др. (и даже папа Григорий Вел.) ревностно поощряли чтение Свящ. Писания на дому… Но вскоре непосредственное обращение к источникам божественного учения сделалось несовместным с иерархическим духом римского клира. Впервые папа Григорий VII (1080) признал лат. язык языком церковным, а употребление народных языков как при богослужении, так и при чтении Свящ. Писания воспретил (в письме к герцогу Богемскому, направленном против славянских переводов)» [2].

С другой стороны, начало борьбы с переводами Священного Писания на «профанные» языки принято относить к гораздо более ранней эпохе, увязывая её с пресловутой «теорией триязычия» епископа Исидора Севильского, деятельность которого относится к VII столетию. С представителями этой теории, как известно, полемизировал создатель славянской письменности равноапостольный Константин-Кирилл. Однако, как показывает соответствующий фрагмент из «Этимологий» Исидора (9; 1 – 4), собственно о запрете передачи Священного Писания на какие-либо языки у него (во всяком случае, напрямую) речь не идёт. Скорее, можно говорить о подчёркивании особого сакрального статуса еврейского, греческого и латинского языков, на которых была сделана надпись на кресте Иисуса, и, соответственно, о необходимости обращаться к ним в тех случаях, когда, вследствие «неясности Священного Писания» возникают сложности при понимании и передаче на какой-либо язык. Отметим, что при этом еврейский трактуется как самый древний язык, на котором до последовавшего за строительством Вавилонской башни смешения говорили все народы и который использовался патриархами и пророками как в быту, так и в сакральных целях. При этом привлекает внимание, во-первых, то обстоятельство, что, согласно Исидору, процесс распада вновь образовавшихся языков получил дальнейшее продолжение и, во-вторых, явное предпочтение, которое отдается греческому языку как наиболее «ясному» и «звучному» [8].

Происшедший же с течением времени в католической церкви переход от исидоровского «триязычия» к фактическому моноязычию (латиноязычию) часто связывается с тем, что два остальных языка на «латинском Западе» были почти неизвестны. Так, С.Б. Бернштейн писал по поводу приведённого высказывания: «Реальная жизнь вносила существенные поправки в церковную практику. Западная церковь признавала священными три языка, но фактически использовала только латинский язык. Знание греческого языка в Риме и во многих подчиненных ему в церковном отношении областях было редкостью. Даже папы часто этого языка не знали. Еврейский язык знали очень немногие» [1, с. 96]».

Несомненно, фактически восторжествовавший на Западе принцип Graeca est, non legitur («Это по-гречески, не читается») весьма способствовал созданию подобной ситуации. Впрочем, объективности ради следует отметить, что аналогичным образом обстояло дело и с латинским языком в восточно-христианском мире, на что, в частности, обратил в своё время внимание известный отечественный византинолог Ф.И. Успенский, рассматривая события, связанные с Константинопольским Собором 861 г.: «…По случаю этого Собора выяснилось весьма важное обстоятельство: греки плохо понимали латинский, итальянцы – греческий язык и самые переводчики не обладали достаточными знаниями. Переводы с одного языка на другой редко бывали точны и правильны…» [4, с. 27]. Однако такого рода «лингвистическому отторжению» могло в дальнейшем способствовать и то, что после разрыва с православными «схизматиками» для католической Европы подозрительным являлся и их язык (не говоря уже о воплощавшем иудаизм древнееврейском). Это подозрительность сохранялась на протяжении нескольких веков у многих ревнителей католической ортодоксии. Данный момент отразился и в знаменитой Комплютенской полиглоте начала XVI столетия, где помещение латинского текста Ветхого Завета между греческим и еврейским сравнивалось с распятием Христа между двумя разбойниками.

Естественно поэтому, что и бросавшие вызов папским запретам на перевод Священного Писания средневековые «еретики» (в Англии, разумеется, это, в первую очередь), Джон Уиклиф и его сподвижники) вынуждены были в качестве исходного текста использовать опять-таки латинскую Вульгату, т.е. осуществлять «перевод из вторых рук». Впоследствии, по своеобразной иронии судьбы, именно такой подход характеризовал представителей католического мировоззрения – начиная от Реймско-Дуэйской Библии конца XVI – начала XVII в. и кончая версией Р. Нокса, создававшейся уже в 40х годах ХХ столетия. Но в XIV в. их реакция была прямо противоположной: «Этот негодный и подлый человек, проклятой памяти Джон Уиклиф, отродье древнего змея, истый вестник и исчадье антихриста, дабы пополнить меру своего злодеяния, замыслил осуществить новый перевод Священного писания на родной язык» [3, с. 255]. Правда, в отличие от многих католических ортодоксов, Уиклиф не склонен был считать сам текст Вульгаты непогрешимым, ссылаясь на его критику со стороны блаженного Августина и других авторитетных авторов. [9, p. 232],

Язык Библии Уиклифа довольно быстро устарел (вопрос о том, в какой степени Уиклиф был создателем названного перевода в собственном смысле слова, не является предметом настоящей статьи), да и позднейшие переводчики Священного Писания на английский язык (от У. Тиндейла до создателей King James Bible) опирались уже на еврейские и греческие оригиналы книг Ветхого и Нового Заветов и исходили из других принципов передачи библейского текста. В связи с этим в специальной литературе отмечалось, что, с одной стороны, ранние англосаксонские версии Библии и труды последователей Уиклифа, в основном, находились в стороне от магистрального пути дальнейшего развития библейских переводов, а с другой – что создатели последних нередко обращались к высказываниям своих средневековых предшественников и использовали выдвигавшиеся ими аргументы для доказательства необходимости иметь Священное Писание на родном языке [5, p.53, 54].

Основным, разумеется, был довод, согласно которому, если Библия является главным и важнейшим источником вероисповедной истины (принцип sola Scriptura, ставший основой протестантского мировоззрения), каждый христианин обязан её «познать, защищать и охранять» (quam omnes homines tenentur cognoscere, defendere et servare). Тем самым любой человек должен быть своего рода теологом, обращаясь к указанному источнику и обретая таким образом защиту от заблуждений. Именно об этом, по существу, идёт речь в разделе предисловия к первому изданию King James Bible 1611 г., носящем характерное название ‘Translation Necessary’, где подчёркивается необходимость перевода для того, чтобы дать возможность приобщиться к заключенной в Священном Писании божественной истине.

Обратимся теперь к доводам католических авторов, вступивших с Уиклифом и его последователями в ожесточённую полемику. Их аргументы были подробно изложены доминиканцем Томасом Палмером и францисканцем Уильямом Батлером на рубеже XIV– XV столетий и, в основном, сводились к следующим доводам.

Во-первых, подобная деятельность была бы нарушением воли Господа, установившего для членов своей Церкви различные задачи и возложившего на духовенство обязанность просвещать путём проповедей мирян в такой степени, в какой это необходимо для их спасения.

Во-вторых, секреты Божественной премудрости недоступны пониманию простых смертных и должны быть сокрыта от них, дабы они не впали в заблуждение.

В-третьих, многие вещи нельзя открывать людям хотя бы потому, что знакомое и известное не вызывает должного почтения.

В-четвёртых, указывалось, что перевод представляет весьма сложную проблему даже в тех случаях, когда в роли исходного и переводного выступают такие «грамматически правильные» языки как греческий и латинский. Что же тогда говорить о языках «варварских», подобно английскому, которые вообще не располагают необходимыми средствами для выполнения подобной задачи.

При этом авторы процитированных суждений осознавали, что, если дело обстоит подобным образом, то и сама Вульгата (объявленная впоследствии на Тридентском соборе «богодухновенной» и равной оригиналу) не может быть полностью освобождена от подозрений относительно наличия в ней возможных ошибок. Об этом, в частности, писал ярый противник Уиклифа и его последователей архиепископ Кентерберийский Томас Арундел, устанавливая запрет на перевод Библии на английский или какой-либо другой язык и угрожая ослушникам отлучением и карой, как еретикам.

Что касается возможных ошибок в самим латинском тексте, то, с одной стороны, отмечалось, что об этом должны позаботиться имеющие на то церковное одобрение университеты, а с другой – что и чтение латинских библейских книг не должно быть дозволено без соответствующего надзора.

Как известно, борьба между протестантской Реформацией и католической Контрреформацией длилась достаточно долго и в различных странах Европы окончилась по-разному. Однако в той области, которой посвящена предлагаемая статья, можно, по-видимому, говорить о победе именно первой: Библии на местных языках утвердились практически везде, а после Второго Ватиканского Собора латынь значительно сдала свои позиции и в области католического богослужения.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Бернштейн С.Б. Константин-Философ и Мефодий (начальные главы из истории славянской письменности) М.: Издательство Московского университета, 1984. – 167 с.
  2. Библейские переводы // Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Электронный ресурс [URL] // http://encdic.com/brokgause/Bibleskieperevod55521.html . Дата обращения 14.06.2014.
  3. Данем Б. Герои и еретики. М., 1967.
  4. Успенский Ф.И. История Византийской империи. Т. 3. Период Македонской династии.М.: ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство Аст», 2002. Dited.
  5. Amos F.R. Early Theories of Translation. NewYork: A Division of Farrar, Straus and Giroux, 1973.
  6. Deanesly M. Arguments against the Use of Vernacular Bibles, Put Forward in the Controversy over their Lawfulness, 14001408. Электронный ресурс. [URL] // http://www.bibleresearcher.com/wyclif5.html. Дата обращения 14.06.2014.
  7. Dickens A.G. The Counter Reformation. London: Thames and Hudson, 1968. – 216 p.
  8. Isidori Hispalensis Episcopi Etymologiarum Sive Originum Liber IX De Lingvis, Gentibvs, Regnis, Militia, Civibvs, Affinitatibvs. Электронный ресурс. [URL] // http :// www .t helatinlibrary .com / i sidore /9. shtml. Дата обращения 14.06.2014.
  9. John Wyclif`s De Veritate Sacrae Scripturae. Now First Edited from the Manuscripts with Critical and Historical Notes by Rudolf Buddensieg D.D. Dr. Phil. In Three Volumes. London: Published for the Wiclif Society by Trübner & Co. Pater Noster House, Charing Cross Road, 1905.
  10. The Arundelian Constitutions of 1408 Аgainst the Lollards. Электронный ресурс. [URL] // http ://www .bible researcher . com / arundel . pdf / Дата обращения 17.06.2014.
  11. The Thomas More/William Tindale. Polemic. A Selection. Ed. with introduction and notes by Matthew De-Coursey. Hong Kong: Institute of Education, 2010. – 236 p.
  12. The Translators to the Reader. Preface to the King James Version 1611. Электронный ресурс. [URL] // http://www.ccel.org/bible/kjv/preface/ pref4.htm. Дата обращения 16.06.2014.

Г.Т. Хухуни, А.А. Осипова, Гуманитарные и социальные науки, 2014. № 5

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: