Какие виды труда рекомендуются христианской церковью.

В категориях: Библия говорит,Трудные места

bqhrAAkWt-Q

Все ли виды труда возможны с христианской точки зрения? Считаются лучшими те, которые не отвлекают внимания и напрягают тело. Но уже Климент Александрийский ставит вопрос о совместимости мирских профессий со служением Слову Божию. Совместимость эту он считает возможной, но лишь при соблюдении предписаний Слова Божия: купцы не должны иметь двух цен — одну для бедных, а другую для богатых; судьи должны держаться беспристрастности (следуя Книге Судей); солдаты и откупщики податей должны поступать по словам Иоанна крестителя (Лук. III, 12—14); занимающиеся сельским хозяйством — не приобретать нечестно.

Относительно таких вопросов много практических советов можно найти в книгах Притчей и Премудрости Иисуса Сына Сирахова. Вопрос об этой совместимость мирского звания и служения Господу у св. отцов рассматривается, конечно, разно в зависимости от личного их, характера. Татиан, суровый противник язычества, относится скорее отрицательно к мирским профессиям. Ориген — противник государственных должностей. Тертуллиан скорее тоже. Св. Григорий Богослов их не запрещает, но видит в них опасность для души: лучше их избегать, ибо что общего у нас с кесарем.

Особенную трудность составлял вопрос о военной службе. Ориген высказывался против нее, ссылаясь на льготы языческих жрецов и требуя их для христиан: последние воюют за кесаря тем, что молятся за ведущих справедливую войну. Тертуллиан приводит (De corona militis) 14 мотивов против участия христиан в военной службе. Однако он не абсолютно отрицает допустимость. — Никевский Собор (12ое правило) назначает кары для тех, кто, оставив военное сословие (ради Христа), затем добровольно в него возвращается и даже покупает это право. Римские Соборы 386 и 402 гг. исключают из духовного звания тех, кто служит солдатом после св. крещения.

Что касается профессии учителя, то Тертуллиан высказывается против нее, ввиду тесной ее связи с языческим культом в то время.

Лактанций — противник торговли (противник он и военной службы), ввиду опасности корыстолюбия и лицемерия. — Св. Григорий Богослов признает ее заслуги.

Тертуллиан дозволяет из ремесел только те, которые не имеют ничего общего с языческим ритуалом. — Ориген высоко ценит художество и вообще искусство. «От Бога премудрость мастерства», — говорит он, ссылаясь на Исх. XXXI.

Христианская письменность, по крайней мере до св. Константина, решительно высказывалась против профессии актера (Тертуллиан, св. Киприан, бл. Августин), как и гладиатора (пролитие крови и опасность ненужная для собственной жизни).

Итак, мы видим, что мнения в этих вопросах вообще согласуются с обстоятельствами места и времени и с потребностями жизни.

Вопрос о росте. Христос повелел взаймы давать, не ожидая ничего, указывая на то, что и грешники дают взаймы, чтобы получить обратно столько же (Лук. VI, 34—35).

Уже Моисей запрещал давать в рост соотечественникам. — Напротив, языческая древность рассматривала рост и эксплуатацию как обыкновенное средство умножения капитала. Посему вопрос пред св. отцами вставал с большой остротой. Большинство из них, в особенности из великих учителей церкви, высказывались против роста. Но не нужно их понимать буквально, применительно к современному капитализму и к нынешним банкам: св. отцы имели тогда пред собою худую и корыстную форму роста. «Ты теперь беден, но свободен», — говорит св. Василий Великий. «Получив ссуду, ты не станешь богатым и потеряешь свободу». — «Воистину, верх бесчеловечности, когда один, нуждаясь в необходимом, ищет ссуды для поддержания жизни, а другой, не довольствуясь капиталом, старается из несчастий бедного составить себе доходы и богатство». Осуждает рост и бл. Иероним — также, с резкостью, св. Амвросий: «Ты обогащаешься страданиями (других), ты ищешь выгоды из слез, ты кормишься чужим голодом, ты делаешь деньги из кожи ограбленных людей». — Св. Иоанн Златоуст приводит против роста доводы религиозные, а также чести и человеческого страдания. Он сравнивает ростовщика с разбойником и вором, как и бл. Августин.

Однако ростом провинились и клирики. Эльвирскому собору (306) пришлось постановить, что таковые будут лишены сана и отлучены от церкви. Мирянам он грозит также отлучением, после первого снисхождения, — Арелажский Собор (314) в 12ом каноне лишает сана клириков-ростовщиков. Уже 44-е Апостольское правило грозило строгими карами священнослужителям-ростовщикам, если они не откажутся от сего занятия.

О пользовании собственностью см. выше. — Св. отцы, в противовес языческой распущенности, указывают на необходимость скромности и простоты: в одежде, в пище и т.п. Требуется сдержанность по отношению к себе самому. В связи с этим развиваются частные вопросы. Например, бл. Иероним восстает против тех, которые приобретают священные книги с исключительной целью держать их у себя в библиотеках, а не с целью чтения.

Милостыня всячески рекомендуется св. отцами. Частым ее видом являлся выкуп рабов — церковь об этом очень заботилась и собирала деньги с этой целью. Св. Константин в 321 г. издал закон, разрешающий духовным лицам освобождать своих рабов без формальностей и законных свидетельств. Но подобные законы не сразу имели силу во всей империи.

Вообще св. отцы оценивают собственность в зависимости от ее употребления. Раздача имущества — удел праведников, а даяние милостыни — долг всякого христианина. Чтобы сие было возможным, нужно ограничивать свои личные расходы, т.е. избегать роскоши и расточительности. Все виды благотворительности благословляются.

Во всех этих вопросах о труде и о том, что связано с ним, как должны мы относиться к учению св. отцов. Понимать ли его нам в буквальном смысле. Но ведь св. отцы высказывались различно, применительно ко времени и месту. Суждения их имеют руководственное значение, но как пример, а не абсолютно. Ныне условия иные, чем раньше, при древней простоте первохристианской церкви. И при нынешних условиях восстают пред нашей совестью рассматриваемые вопросы.

Труд есть деятельность человека, экономический человек, по мнению Адама Смита и социалистов, не имеет души и сердца, а является лишь счетной машиной. Маркс считает, что человек имеет право на существование только постольку, поскольку он олицетворяет капитал. Но в действительности не так; в действительности существуют люди, одаренные Богом и обладающие или не обладающие чувством долга и совестью. Человек остается целостным во всех сторонах своей жизни, в частности, и в хозяйственной деятельности. Нельзя отделить от духовной жизни какую-нибудь сторону вообще, хозяйственную или другую. Существует не один лишь человек экономический вообще; каждая эпоха имеет своего экономического человека; и религиозная личность имеет и в хозяйственной жизни определенное значение. — Каждая религия имеет свою практическую этику, которую она включает и в хозяйственную жизнь.

Основа нашего хозяйства должна быть духовно-христианской. Если это начало колеблется, колеблется и хозяйственная обстановка. Восстановление утраченного хозяйственного порядка невозможно без известного духовного возрождения. Ибо хозяйственная дисциплина укрепляется лишь в связи с преодолением естественной инерции и распущенности человека. Историки Западной Европы свидетельствуют, что обработка лесов, осушивание болот и т.д. остались бы неосуществленными в средневековье без дисциплинированного монашеского труда.

Подобно и в России: проф. Ключевский указывает, что 3/4 пустынных монастырей были земледельческими колониями. Из отдельных усилий складывалось великое движение трудовое. И ныне в хозяйственную жизнь следует вносить аскетику духовную. Без благочестия неосуществимо хозяйственное богатство. История современного хозяйства особенно связана с Англией, а в Англии появление нового типа капиталистов в недавнем прошлом было связано с особым видом религиозного благочестия. Реформаты, оттолкнувшись от католической догматики, внесли и в нравственную жизнь новые моменты — моменты аскетического упорядочения. Лютер развивал мысль о призвании человека в этом мире служить Богу, созидать Царство Божие, и его аскетически-хозяйственные воззрения, выявленные им, еще сильнее отразились на кальвинизме и реформатстве. Характерно то явление, что в Германии местности, населенные протестантами, более соответствуют городской промышленной жизни, а местности, населенные католиками, земледельчески-патриархальной; и в последних умножение населения медленнее, чем в первых.

Кальвинизм соединяет веру в предопределение с аскезой труда; по его учению, хотя и не дано знать человеку о его грядущей предопределенной судьбе, однако, человек, который в свой труд не влагает аскезы, не может принадлежать к числу избранных. Мы здесь встречаемся с некоей рецидивой Ветхого Завета в христианстве. Англикане особенно любят Ветхий Завет и преимущественно Книги Притчей и премудрости Иисуса Сына Сираха, учащие о практической мудрости: там они вычитывают, что добродетель вознаграждается на земле; они усматривают в благополучии материальной жизни и особенно в долголетии признак добродетельной жизни (см..: 5-ая заповедь: «Да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли»): они видят здесь вознаграждение и некий критериум.

«Христианская аскеза вошла на рынок жизни», — читаем мы у протестантов. «Для Бога мы должны работать, чтобы разбогатеть». — Если современная Англия достигла своего экономического господства, это потому, что в ней с усиленным трудом соединяется аскетический дух и чистота семейной жизни. Это еще более усилилось после последней войны. Богатство соединяется с благотворительностью. И это не только в Англии, но и в Америке, где изобилуют миллионеры-филантропы, как Карнеги и др. Там чувствуется долг сделать то, что можешь, для общества, к которому принадлежишь.

Но подобные наблюдения нам даны не в одном англо-саксонском мире. Старообрядческие промышленные центры отличались перед другими, ибо старообрядцы, будучи преследуемы, более сплотились в реализации этической дисциплины, которая повлияла и на промышленность, придав ей более методичный характер. Также в Приволжских областях с прискорбием приходилось наблюдать, что чистота, довольство, трезвость и честность были явлены в сравнительно высшей степени в сектантских общинах, чем в православных, поелику лучше был поставлен метод воспитания.

Труд необходим для каждого для оправдания его существования, и в личном труде нельзя видеть «хозяйственный эгоизм», ибо Сам Господь после грехопадения определил нам «в поте лица... есть хлеб» (Быт. III, 19). Но, если должно трудиться, «нельзя служить Богу и маммоне» (Мф. VI, 24). Один английский писатель придумал слово «маммонизм» для определения поклонения человека1 своей корысти. Маммонизм унижает и развращает. Плохо приходится, если отделить социальную жизнь от духовной. Надо исполнять социальное дело для Господа, быть Его верными и честными рабами и в этом, ибо верный в малом, будет верен и во многом, есть лестница в нашей жизни, и ни одной ступени этой лестницы мы не можем перешагнуть. Хозяйственная жизнь является недоступной религиозным воздействиям: и с этой стороны освещается душа человеческая. — Например, постройка храмов богатыми тружениками осуществляет предписание, данное еще в Ветхом Завете, — приносить десятину Богу.

Из самого характера хозяйственной жизни вытекает увеличение потребностей при осуществлении их удовлетворения. Как это примирить с аскетикой (самоограничение в своих стремлениях и самоотречение). Есть ли здесь противоречие между евангельской моралью и хозяйственными факторами или только недоразумение. — Думается, что последнее.

Добровольное содержание себя в варварстве, «опрощение» по типу Л. Толстого, христианством не рекомендуется. Напротив, толстовское «опрощение» противоположно христианской простоте: оно проповедует примитивизм, который свел бы человеческую жизнь к немощному прозябанию. Толстовство, доведенное до логических следствий, привело бы к голоду и к физической гибели. Господь же, напротив, благословил нас на борьбу за существование. При каждом данном положении человеку дано идти вперед или назад, а застоя никакого в жизни быть не может. Рост населения это подтверждает. Накопляются возможности жизни. Логика вещей такова, что каждый хозяйственный строй имеет свои потребности. И аскетика в каждой эпохе меняет свой внешний облик, ибо для нее существенно лишь внутреннее. Например, аскетика нисколько не требует, чтобы ради нее ученый отрешался от книг.

Количественное умножение потребностей не выражает упадка человечества, только то, что человечество и в хозяйственной жизни проходит путь; и каждый шаг есть шаг вперед, а не назад — иначе была бы гибель. Рескин осуждал ради эстетики электричество, машинизм и тому подобное. Но это было бессмыслицей и неуважением к законным потребностям человека. Мнимая аскетика Толстого и чрезмерная эстетика в социальной жизни неправильны. Нужно проявить любовь к человечеству, изнемогающему под тяжестью существования.

Но, скажут, где же здесь аскетизм. Труд свой в области хозяйства можно осуществлять аскетически, не для корысти, а для Бога. Аскетика есть дело личное совершающееся пред совестью. Каждый имеет как бы свою аскетику, свой путь, свои дары, ответственность за свой талант (конечно, грех остается запрещенным для всех). Можно думать, что невозможен аскетизм вне Фиваиды. Везде живут люди пред Богом и ходят пред Ним. Если есть долг труда вообще, это потому, что жизнь не терпит застывания. Практической морали отведено большое место в Библии, дабы человек ни к каким областям труда не относился брезгливо, т.е. аморально.

Христианская Социология, прот. Сергий Булгаков. Социологические исследования, 1993, № 10

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: