Надежда на Воскресение и ее обоснование

В категориях: Движение все – но цель еще лучше,Преображаясь и возрастая

воскр

Существует два вопроса, которые можно задать в связи с воскресением Христа: "Действительно ли оно состоялось?" и "Какое это имеет значение?"

Что касается первого, то следует сказать, что ни одно событие мировой истории не подвергалось столь тщательной проверке и, одновременно, столь сильному сомнению. Одно это, на мой взгляд, говорит о значимости воскресения. Меня всегда удивляло рвение, с каким ученые умы пытаются отрицать факт воскресения, надеясь представить его плодом фантазии или заблуждением. При этом совершенно без внимания остается проблема историчности Кришны, Будды или пророка Мухаммеда.

Обостренный интерес к проблеме воскресения не исчезнет до тех пор, пока в мире существует смерть. Однако среди историков едва ли не признаком хорошего тона считается не верить в таинство воскресения. "Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда", — утверждают скептики, не затрудняя себя какими-либо научными обоснованиями. С таким явно предвзятым отношением спорит профессор Джон Мак- Кворри:

"На каком основании скептики отрицают историчность воскресения? Единственный способ оценить реальность того или иного исторического события — это рассмотреть исторические свидетельства в его пользу, а исходить из отвлеченных постулатов не имеет смысла. Скептики не изучают конкретные исторические доказательства воскресения, и заведомо полагают, что оно — миф ".

Таков подход к вопросу о воскресении у атеистической науки. Если же действовать непредвзято и в соответствии с правилами исторической науки, то совершенно очевидно, что Новый Завет представляет собой не что иное, как надежный исторический документ — по характеру изложения (четыре Евангелия), по времени написания (непосредственно после событий) и по количеству сопутствующих исторических источников. С исторической точки зрения Евангелия выглядят куда убедительнее прочих рукописных свидетельств о том отдаленном времени. Один видный историк сказал:

"Образованный человек должен найти в себе силы взять в руки Новый Завет и, отрешившись от заготовленных концепций, прочесть его как достоверный исторический документ ”.

Если это условие соблюдено и евангельские факты анализируются объективно, становится очевидным следующее:

  1. Иисус Христос неоднократно говорил о Своем предстоящем воскресении как ученикам, так и противникам. Те, кто надеялись опровергнуть Его слова, приложили к этому необходимые усилия, в частности, установили у гробницы с телом Христа часовых.
  2. Хотя последователи Христа понимали предсказание о воскресении и даже были свидетелями воскрешения Лазаря, буквальность пророчества Христа стала для них очевидной только после самого исторического события. Таким образом, их невозможно обвинить в действиях на основе какого-то заранее продуманного сценария.
  3. Неверие Фомы и упорство Павла были преодолены благодаря явлению воскресшего Христа.
  4. Превращение перепуганной кучки учеников в бесстрашную общину верующих, готовых нести учение Христа "до краев земли" нельзя объяснить чисто внешними причинами. Для этого потребовалось внутреннее перерождение на основе произошедшего чуда — воскресения.
  5. Для того, чтобы раз и навсегда покончить с новым учением, римским властям достаточно было всего лишь представить тело мертвого Христа — но они не смогли этого сделать. Здесь обычно упускают один важный момент. Если допустить, что апостолы действительно являются творцами новозаветного идеала, то становится непонятным, зачем им понадобилось говорить о телесном воскресении. Можно было прекрасно обойтись "духовным" воскресением, что избавило бы апостолов от необходимости прятать не воскресшее тело. Мы же видим обратное: ученики настаивают на физическом воскресении Господа, будучи твердо уверены в последнем, поскольку своими глазами видели воскресшего Господа.
  6. Дополнительное свидетельство о Христе находим в Коране, который, кстати, признает непорочное зачатие Христа и приписывает Ему небывалую способность в воскрешении людей. Это — чрезвычайно важное обстоятельство, часто игнорируемое самими мусульманами.

Главным импульсом к распространению Благой Вести ранней Церковью послужило не что иное, как воскресение Иисуса Христа. Оно нашло свое отражение в истории и доступно непредвзятому изучению.

Иллюзия нейтральности

Возникает второй вопрос: "Какое значение имеет воскресение лично для меня?" Само по себе воскресение еще ничего не значит — его можно, с определенной натяжкой, представить и своего рода случайным нарушением естественных законов — не преодолением, а нарушением. Какое тогда оно имеет значение для отдельного человека? Но дело в том, что воскресение было чем угодно, только не "случайным нарушением". Тема воскресения — одна из центральных в Писании, и с ней тесно связаны другие библейские истины. Объективность требует того, чтобы воскресение воспринималось не иначе как в контексте всего христианского вероучения, а также в контексте дел и слов Самого воскресшего. Тогда значение этого события станет очевидным. О нем прекрасное стихотворение Роберта Браунинга:

О, если бы Христос, как говоришь ты,

Был просто Человек — пусть самый лучший,

Достойнейший, но просто человек,

Считай Его несчастнейшим из всех.

Но Он, любовью обладая совершенной,

Способен оказался совершить немыслимое:

С Ним соединились все души, полюбившие Его.

Ты убедишься в том, когда в конце времен,

Хранимые Христовым словом, сотни Спасенных душ

сольются с Ним, когда Жених придет забрать Свою Невесту —

Для этого Он умер и воскрес.

Скажи теперь, возможно ль человеку Такое совершить?

Конечно, нет!

Тогда зови Христа предвечным Богом,

О, несчастный!

Христос — либо всемогущий Бог, либо обманщик или безумный человек. Середины между этим нет. Невозможно сказать, что Христос был "просто хороший человек" — это значило бы опровергнуть утверждения Самого Христа. Нет,

Христос не был просто человеком, и чтобы убедиться в этом, достаточно непредвзято прочесть повесть Его жизни — Евангелия. Христос принес миру надежду на вечную жизнь, без которой жизнь земная начисто лишается смысла, а философия превращается в праздное развлечение.

Историчность воскрешения отражается и в высказываниях политиков. Так, Билли Грэм, знаменитый американский миссионер, рассказал об одном знаменательном признании Конрада Аденауэра, канцлера ФРГ с 1949 по 1963 годы. Аденауэр, отсидевший в фашистских застенках за сопротивление режиму и вставший вскоре после войны во главе разгромленной Германии, со всем основанием может быть назван великим историческим деятелем, которому удалось заново воссоздать целое государство. Во время встречи с проповедником, Аденауэр задал прямой вопрос: "М-р Грэм, вы верите в то, что Иисус Христос воскрес из мертвых?" Несколько сбитый с толку, Грэм ответил, что да, разумеется, он в это верит. На что канцлер Германии отозвался так: "М-р Грэм, помимо воскресения Иисуса, я не знаю иной надежды для этого мира".

В другом интересном разговоре участвовал я сам. Он состоялся в начале перестройки в Москве, в Центре Геополитической Стратегии, из стен которого вышли все генсеки Советского Союза. Со мной, моей женой и несколькими коллегами изъявили желание встретиться восемь российских генералов — все, за исключением одного, атеисты. Нас привезли на восьмой этаж помпезного, в сталинском стиле, здания Центра и провели в большой кабинет. Там, за круглым столом состоялось наше полуторачасовое общение, прошедшее в дружеской атмосфере. Признаюсь, я не ожидал услышать того, что услышал. Один за другим российские генералы стали признавать, что Россия дошла до ужасного состояния, и не только в экономическом отношении, но и в моральном. В завершении "круглого стола", когда все поднялись, чтобы пожать на прощание руки, ко мне подошел глава российской стороны и признался: "Д-р Захариас, я считаю, что вы правы в том, что говорите. Но так трудно измениться после семидесяти лет лжи".

Мы живем в эпоху, когда бывшие социалистические государства, убедившись на собственном опыте в ошибочности марксистского пути, пытаются отойти от философии воинствующего атеизма. Тем временем на Западе, в традиционно христианских странах, происходит противоположный процесс — стремительный переход от христианского гуманизма к гуманистическому атеизму. Он уже практически завершился. Если в недавнем прошлом в коммунистических странах личность приносилась в жертву государству, то сегодня на Западе человек приносится на алтарь благосостояния и гедонизма. Уверен, что в конечном итоге это приведет к таким же — или схожим — негативным последствиям, какие имели место в социалистическом прошлом. И коммунистическое, и потребительское западное отношение к жизни зримо контрастируют с христианским мировоззрением, придающим уникальное значение каждой личности.

Много лет назад известный немецкий философ Вальтер Кауфман писал в книге "Вера еретика":

"То обстоятельство, что в поле зрения наших телескопов находятся сотни миллионов галактик, а только в нашей собственной галактике насчитывается сотни тысяч планет, на которых возможна жизнь, представляется странным только людям библейской культуры, но никак не верующим Востока.

Люди, мало знакомые со священными книгами Востока, могут составить представление о различии Восточного и Западного мировоззрения при помощи изобразительного искусства. Возьмем китайскую живопись и живопись эпохи Возрождения. В первой человека приходится отыскивать на фоне пейзажа, имеющего самостоятельное значение; во второй главным предметом изображения является сам человек; в первой человек — лишь незначительная часть природы; во второй природа служит ему фоном.

Данные современной науки указывают на то, что восточная философия лучше оценивает действительность, чем Ветхий и Новый Заветы. Из этого не следует, что мы должны воспринять учение Будды об отрешении от мира и отказаться от желаний. Не означает это и необходимости всерьез относиться к мудрой иронии Лао-Цзы над разумом, культурой и человеческими усилиями. Шекспир сказал: "Весь мир — театр". Человек играет очень незначительную роль в театре вселенной. Стоящая передо мной проблема не в том, какую роль сыграть приятнее, а в том, как справиться с той, которая досталась мне. И вот что я посоветую самому себе и другим: отдайтесь своей роли до конца, вложите в нее все свои силы, весь свой талант; проживите и, по возможности, умрите с благородством".

Надеюсь, что мое несогласие с высказанным мнением для читателя очевидно, однако дело не в этом. Дело в том, что у меня есть веские основания сомневаться в правильности понимания Кауфманом как христианства, так и восточных философий. Преклонение же перед космосом ("человек — лишь незначительная часть космоса") входит в явное противоречие с призывом "отдаться своей роли до конца", который имеет смысл только в том случае, если имеет значение сама роль. В целом, превозношение природного начала напоминает ханжеские комментарии к некоторым американским боевикам. "Во время съемок фильма не был причинен вред ни одному животному", — читаем мы строчку в титрах, и мало кто задумывается над тем, как нелепо она выглядит на фоне сцен убийства десятков людей. Вред, нанесенный человеку, пусть и психологический, не в счет — лишь бы природа не пострадала!

Призывать человека "умереть с благородством", отнимая у него надежду на жизнь после смерти, — это само по себе неблагородно. Все размышления Кауфмана сводятся в сущности к тому, чтобы усыпить в человеке жажду жизни, скрыть ее под маской стоического терпения. Философу не удается ни объяснить ее, ни, тем более, удовлетворить. Какой контраст явлен нам в воскресении Христа, одновременно оправдывающем и воплощающем извечное человеческое чаянье! Однако, если отрицающему воскресение и удается каким-то образом подавить надежду на жизнь после смерти, для него все равно остается принципиальное затруднение: проблема страданий. К этому вопросу, к его пониманию в свете учения Христа, я и хочу обратиться теперь.

Равви Захариас

"Может ли человек жить без Бога?”. Пер. с англ. — СПб.: Санкт-Петербургское христианское просветительское общество "Кредо", 1999. —240 с.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: