Почему Бог осуждает атеистов за неверие, хотя Сам Он не дал им однозначных доказательств Своего существования?

В категориях: Бог творения, творчества и красоты,Личность, обращенная к Богу

захар

Ответ всем думающим и неверующим.

Приводимая ниже дискуссия состоялась в ходе обсуждения лекций, прочитанных автором в Гарвардском университете.

"Я хотел бы спросить: не слишком ли несправедливо и эгоистично со стороны Бога осуждать атеистов за неверие, хотя Сам Он не дал им однозначных доказательств Своего существования?"

Затронутая вами тема на самом деле является частью более обширной проблемы правомочности или неправомочности всего, что делает Бог. Поэтому я позволю себе осветить этот общий вопрос, и, тем самым, отвечу и на ваш вопрос.

Позвольте мне рассказать вам об одной дискуссии, которая состоялась у меня со студентом университета Ноттингэм в Англии. После одной из моих лекций он поднялся с места и раздраженно выкрикнул:      "В этом мире слишком много зла, поэтому существование Бога невозможно!" Я ответил ему следующим образом: "Утверждая существование зла, вы тем сам подразумеваете и существование добра, не так ли? Если же вы признаете существование добра, то неизбежно должны признать и существование нравственного закона, на основе которого становится возможным говорить о добре и зле. Если же появляется нравственный закон, должен быть и законодатель. Но его-то существование вы и пытаетесь отрицать. Ибо если нет нравственного законодателя, то нет и нравственного закона; если нет закона, не может быть речи о добре. Если нет добра, нет зла. В чем же тогда ваш вопрос?"

Здесь необходимо добавить, что философы, конечно же, пытались выработать нравственный закон, не основанный на представлении о Боге, однако их рассуждения оказывались несостоятельными либо на уровне предпосылок, либо выводов. Когда Рассела спросили: "М-р Рассел, если вы после смерти встретитесь с Богом, что вы Ему скажете?", философ ответил: "Я скажу Ему, что Он не дал мне достаточно оснований верить в Его существование". В этом ответе обнаруживается позиция, диаметрально противоположная изложенной в Священном Писании. В Библии сказано, что причиной человеческого неверия является не недостаток доказательств, а, скорее, упорное их игнорирование. "Без доброй воли, — утверждает профессор Ричард Вивер, — достижение добра невозможно. Объяснять истину тому, кто ее не любит, значит давать дополнительный материал для ложного истолкования".

Позвольте, я резюмирую сказанное:

  1. Чтобы ваш вопрос имел смысл, должно быть признано существование Бога. Без этого вопрос становится принципиально противоречивым и не имеет логического ответа.
  2. Бог создал нас по Своему образу. В частности, это означает, что человек наделен свободой воли (выбора).
  3. Величайшая из добродетелей — любовь.
  4. Бог, по Своей любви, создал нас, и наша ответная любовь должна быть результатом свободного выбора. Там, где нет выбора, есть принуждение, а там, где есть принуждение, нет любви. Только в христианстве любовь определяет бытие; во всех прочих мировоззрениях бытие определяет любовь. Следовательно, в христианстве любовь имеет своим источником не бытие, а Бога.
  5. Общение Бога с людьми происходит разными путями:

а)         посредством логики (интеллектуально)

б)        посредством опыта (экзистенциально)

в)         посредством истории (эмпирически)

г)         посредством эмоций (реляционно)

д)        посредством Писания (препозиционно)

е)         посредством воплощения (лично).

Исследуйте шесть перечисленных уровней общения Бога с людьми, и вы убедитесь, что проблема неверия заключается отнюдь не в недостатке божественных проявлений, а исключительно в нежелании человека их видеть. В подтверждение такой точки зрения я хотел бы привести слова профессора юриспруденции Саймона Гринлифа о Новом Завете: "Человек может предпочесть неверие в свидетельства очевидцев, но утверждать, что свидетельств недостаточно — невозможно".

"Отсутствие смысла в страдании и смерти действительно ужасно. Но значит ли это, что сам атеизм ложен? Требуется ли вера для того, чтобы быть атеистом? Если да, то какая?"

Это два отдельных больших вопроса. Давайте обратимся к первому. Я совершенно согласен с тем, что если бессмысленность боли и страданий не разрешаются в системе атеистических взглядов, то это не значит, что атеизм ложен как мировоззрение. Более того, если помните, я говорил, что одно то, что религиозная система дает утешение в момент страдания и смерти, не означает истинности ее утверждений. Тест на истинность, конечно же, намного сложнее. В чем же проявляется логическая несостоятельность атеизма, когда он оказывается неспособным дать человеку надежду?

Задавая свой вопрос, вы, естественно, предполагаете, что он имеет смысл и, в свою очередь, ожидаете осмысленного ответа. Таким образом, тема осмысленности приобретает центральное значение. В связи с этим я вспоминаю спор, состоявшийся у меня со студентом Филиппинского университета в Маниле. Наш диалог с самого начала принял достаточно неформальный характер. Не вставая с места, студент крикнул на весь зал, что все в жизни бессмысленно. "Вы не верите в то, что говорите", — парировал я.

"Нет, верю", — последовал сразу же ответ. "Нет, не верите", — отозвался я.

Возмущенный моим нежеланием признать очевидный факт, он воскликнул: "Я верю в то, что говорю! Кто вы такой, чтобы отрицать это?"

"Пожалуйста, повторите ваше утверждение", — попросил я студента.

"Все в жизни бессмысленно", — повторил он.

"Полагаю, что вы считаете свое утверждение имеющим смысл. Если так, то тогда все не может быть бессмысленным. Если же вы настаиваете, и считаете, что все бессмысленно, то бессмысленным становится и ваше утверждение. То есть, вы мне ровным счетом ничего не сказали".

Уже то, что вы ищете осмысленного ответа на свой вопрос, говорит мне, что вы не верите в бессмысленность жизни. В противном случае, почему вы пытаетесь найти разумное истолкование страданий и смерти?

Позвольте мне немного развить эту мысль. Вам не кажется странным, что вы соглашаетесь с мировоззрением, которое никак не решает основные проблемы человеческого бытия, и в то же время опровергаете теистическое мировоззрение за то, что оно не достаточно убедительно объясняет страдание?

Этого уже достаточно, чтобы увидеть противоречивость вашего подхода, но заглянем несколько глубже. Если боль и страдание перестают быть нравственными категориями с точки зрения атеиста, то следует ли считать аморальным того, кто их причиняет? Если да, то попробуйте удовлетворительно сформулировать понятие нравственности для людей, принадлежащих к разным культурам. Если нет, то задумайтесь над тем, какие последствия это может иметь для нашей юридической системы. Ограничение человеческого существования рамками земной жизни уничтожает основу для прощения и делает месть единственным оружием правосудия (поскольку загробного воздаяния нет). Именно такой логикой возмездия прикрываются, к примеру, террористы, взрывающие пассажирский самолет с невинными людьми на борту. Они полагают, что совершают не преступление, а законную месть.

К тому же, проблема смерти и страданий не самодовлеющая, она неразрывно связана, с одной стороны, с проблемой нравственности, а с другой — с проблемой смысла жизни. Отказ от удовлетворительной трактовки страданий говорит и о неспособности разрешить две другие важнейшие проблемы, что делает атеистическую позицию особенно слабой.

Английский философ Г. Честертон выдвинул идею о том, что для христианина радость является центральной характеристикой жизни, а скорбь — всего лишь периферийной, поскольку он имеет ответы на основные вопросы жизни. С другой стороны, для атеиста скорбь находится в центре жизненного опыта, поскольку он имеет ответы только на периферийные вопросы, а главные остаются неясными.

"Почему, несмотря на усилия Майкла Мартина, Джорджа Смита и других философов-гуманистов объяснить вам атеистическую позицию, вы упорно продолжаете представлять собственную версию их мировоззрения? Множество философов утверждает, что быть атеистом не значит придерживаться догматического положения о несуществовании Бога. Я, например, являюсь атеистом потому, что не вижу достаточно оснований для перехода на теистическую позицию".

Я взял формулировку из Философского словаря, составленного без какого бы то ни было "теистического" предубеждения. Это самый обычный философский словарь под редакцией Пола Эдвардса. Так вот, словарь определяет атеизм именно как "отрицание существования Бога". Между тем, я готов признать, что существует, так скажем, более мягкий вариант атеизма, исповедуемый, в частности Олдосом Хаксли, в соответствии с которым бытие Бога отрицается не догматически — уж очень сложно философски обосновать такую позицию — а вследствие недостаточного количества свидетельств в его пользу. Тем не менее, и этот "мягкий" вариант атеизма содержит две серьезные логические ошибки.

Во-первых, считать атеизм базисным мировоззрением и исходной точкой философских размышлений некорректно — почему именно атеизм, когда есть сотни других философско-религиозных систем?

Во-вторых, утверждение о недостаточности свидетельств в пользу бытия Бога подразумевает существование логического обоснования атеизма — но в действительности его нет. Чтобы убедиться в этом, предлагаю взглянуть на слова, обозначающие человека, не верящего в Бога: атеист и агностик.

Слово атеист происходит от двух греческих корней — "альфа" означающего отрицание, и "теос", то есть "Бог". Атеистическая позиция, нравится вам это или нет, подразумевает отрицание Бога. Однако,      быстро осознав ее внутреннюю противоречивость, (ибо она подразумевает абсолютное знание со стороны отрицающего), философы-атеисты предпочли назваться агностиками. Но, оказалось, что это слово имеет еще менее "удобные" для неверующего коннотации. "Альфа" — это отрицание, а "гнозис" —  знание, то есть агностик в переводе с греческого буквально означает — "незнающий". Другими словами, после того, как атеистическая позиция была сформулирована, ее не удалось защитить в философском споре с апологетами веры, и поэтому атеисты были вытеснены в разряд "незнающих". Тем больше оснований у честного агностика быть открытым для свидетельств веры.

"В своих лекциях вы утверждаете, что нам следует обратиться к Богу, чтобы решить проблему страдания. Значит ли это, что субъективное ощущение счастья и удовлетворение личных потребностей есть тот критерий, на основе которого нужно выбирать мировоззрение? Если да, то в чем заключается превосходство христианства над рядом других религий, также освещающих проблему страданий?"

Ответ на ваш первый вопрос — однозначное "нет". Нигде в своих лекциях я не утверждаю, что этим критерием следует руководствоваться в выборе мировоззрения. Но я утверждаю, что в том случае, если христианство истинно, оно поможет вам решить и проблему страданий. При этом наличие такого решения не является прямым доказательством его истинности.

В чем же состоит это доказательство? Можно ли вообще продемонстрировать превосходство христианства над другими мировоззрениями? Уверен, что можно. Именно это я и пытаюсь делать в своих лекциях и книгах.

"Вы говорите, что Ницше пришел к отрицанию Бога на основе пережитой им боли, а опровергаете его позицию на основе логики. Не означает ли это, что его мировоззрение равноценно вашему, только вы смотрите на мир с одной стороны, а он — с другой?"

Опровергая философию Ницше, я основываюсь и на его экзистенциальном опыте, и на логике, и на знании истории. Но поскольку исходный пункт его рассуждений — чисто экзистенциальное допущение, а моих — исторический факт и философская концепция, наши позиции нельзя назвать равноценными. Они разные в силу качественного различия их исходных положений.

Критика христианства, предпринятая Ницше, — это просто эмоциональный выпад, а никак не логическое опровержение. Ее главный довод сам не выдерживает никакой критики. Продемонстрировать это, собственно, и было моей задачей. Если вам удастся продемонстрировать то же по отношению к моей позиции, только тогда и можно утверждать, что она равноценна ницшеанской.

"Вы оспариваете позицию Ницше отчасти потому, что она послужила основой для такого исторического зла, как нацизм. Однако как быть со злом, причиненным во имя Христа, например, во время крестовых походов?"

С одной стороны, атеистическое зло есть прямое следствие атеистического мировоззрения — это одно из самых трудных признаний, которые атеисту необходимо сделать. Не поймите меня неправильно. Я отнюдь не утверждаю, что атеизм есть человеконенавистничество; и я не говорю, что все атеисты — плохие люди. Думать так значило бы ложным образом формулировать саму проблему. Но я, тем не менее, утверждаю, что насилие вписывается в логическую систему атеизма, что оно не может быть отвергнуто исключительно на основе атеистических взглядов. Сомневающимся в истинности моих слов советую прочесть "Мир естественного отбора" Дарвина — великий ученый утверждает то же самое. История подводит нас к тому же выводу Везде, где бы атеизм ни играл роль главенствующей идеологии — в Советской России, нацистской Германии или мао-цзэ-дунском Китае — мы видим потоки человеческой крови. С другой стороны, нетрудно увидеть, что в тех случаях, когда христиане насаждали веру путем насилия, когда они причиняли боль невинным людям или устремлялись к политической власти, то действовали не в согласии, а именно вопреки учению Христа, причем попирали его грубо и откровенно. Политизация религии в ходе истории нанесла христианству существенный, может быть, самый значительный, вред. Великий Инквизитор Ф. Достоевского, отвергнувший Христа, к сожалению, — весьма распространенный исторический персонаж. Сам Христос, как вам известно, заповедал любовь к людям и добровольное принятие веры. "Царство Мое не от мира сего, иначе бы слуги Мои сражались за Меня с мечом в руках", — говорил Он. Все случаи злоупотребления со стороны христиан являются, таким образом, следствием нарушения христианского учения и осуждаются на его же основании. То есть, эти злоупотребления указывают нам не на ошибочность учения как такового, а на греховность человеческого сердца, не желающего творить добро. Однако христианство учитывает порочность человеческого сердца и борется с ней, в то время как атеизм полностью пренебрегает этой опасностью; он, можно сказать, основан на противоположном постулате — почему и является, на мой взгляд, глубочайшим мировоззренческим заблуждением.

Христиан нередко спрашивают, почему они перескакивают от атеизма к христианству, не доказав прежде, что Бог существует. Законный вопрос, поскольку даже если атеизм не выдерживает критики, это не означает истинности христианства.

Г. Честертон однажды признался, что поверил в Бога в результате чтения атеистических авторов — настолько его поразила пустота и бессодержательность их доводов. Аналогичным образом, с помощью откровенно слабой и нудной аргументации в пользу существования Бога можно убедить слушателя в Его отсутствии. Надеюсь избежать этого эффекта.

Классические доказательства бытия Бога — теологическое (на основе творения) и нравственное (на основе нравственности) — нередко используются по отдельности, но на самом деле являются частью более крупного блока доказательств, известных под названием космологических (на основе причинности). Теологическое доказательство демонстрирует разумное устройство мира и объясняет это наличием Творца. Нравственное доказательство, обращая внимание на нравственный закон, написанный в человеческом сердце, видит в нем указание на существование Бога. Таким образом, и теологическое, и нравственное доказательства идут от следствия к причине, что позволяет объединить их в рамках космологических доказательств, использующих причинно-следственные связи.

Одна из форм теистической апологетики разработана профессором Уиллардом из университета Южной Каролины. Она представляет собой трехчастную модель.

В первой части доказательство опирается на физическую реальность.

"Как, бы мы ни членили окружающую нас реальность, в результате мы получим объект или явление, обязанные своим существованием какому-либо внешнему источнику. У любого явления или объекта есть причина возникновения, точнее, ряд причин. Но принципиально важно другое, а именно то, что в начале такой цепи причин должна находиться первопричина, черпающая свое существование из себя самой. Беспричинная первопричина".

Профессор Уиллард возражает тем, кто считает такой беспричинной сущностью чисто физическую реальность:

"Некоторые могут возразить что, несмотря на конечное число причин для любого явления, первое физическое явление или состояние могло быть беспричинным, могло возникнуть "из ничего". Сегодня во многих случаях именно так воспринимают теорию "большого взрыва", хотя, конечно, это означает, что данный "взрыв" принципиально отличается от всех нам известных. Привлекательность этого рода мистицизма, как мне кажется, заключается прежде всего в "обожествлении" большого взрыва и выведении его из разряда физических явлений, про которые уместно задавать вопросы.

Чем же был этот "взрыв"? "Научный мистицизм" об этом умалчивает. Тем не менее, здесь уместно сказать, что существование вечного существа (Бога- личности) ничуть не менее вероятно, чем существование физического явления, порожденного самим собой. Как сказал К. С. Льюис: "Появление яйца без птицы ничуть не более правдоподобно, чем вечное существование птицы".

По мнению Уилларда, концепция возникновения вселенной "из ничего" в корне противоречит наблюдаемому в природе причинно-следственному закону. Вероятность возникновения чего-либо из ничего равна нулю; все без исключения явления физического мира имеют причину.

Вторая часть доказательства — теологическая, однако, подчеркивает Уиллард, она не столько опирается на факт сотворения, сколько подводит к его обязательности. Это принципиальное различие. Эволюционная теория, утверждает Уиллард, объясняя развитие органической жизни от низших форм к высшим, не способна ответить на вопрос о ее происхождении. Теория эволюции обретает силу только в том случае, если существование жизни воспринимается как данность. Но что это за данность? Очевидно, что под ней следует подразумевать акт неэволюционного сотворения, предшествовавший эволюционному развитию.

Продемонстрировав, что зарождение жизни было неэволюционным, можно перейти к следующему важному пункту доказательства — обратить внимание оппонента на то обстоятельство, что любой творческий акт есть воплощение в физической реальности того, что уже существует в сознании. Творчество на уровне разума предшествует творчеству в физической реальности. В таком случае, акту творения жизни должен предшествовать творческий акт на уровне некоего Высшего Разума, то есть Бога.

В третьей части доказательства Уиллард опирается на бытие человека — историческое, социальное и индивидуальное — в контексте уже продемонстрированной сверхъестественности вселенной (первая часть) и существования Высшего Разума (часть вторая). Он пишет, что бытие человека богато категориями, которые невозможно объяснить сугубо материалистически и которые указывают на существование трансцендентной реальности. Эту реальность, опять-таки, уместнее всего обозначить словом "Бог".

Заканчивая свои рассуждения, Уиллард цитирует изречение скептика Дэвида Юма:

"Самое естественное желание образованного ума состоит в том, чтобы небеса соизволили рассеять, хотя бы отчасти, глубокое неведение человека относительно природы, свойств и образа действий объекта нашей веры посредством какого-то доступного откровения".

Можно только согласиться с комментарием профессора Уилларда по этому поводу: "Вполне возможно, что Бог уже ответил на эту молитву".

Равви Захариас

 "Может ли человек жить без Бога?”. Пер. с англ. — СПб.: Санкт-Петербургское христианское просветительское общество "Кредо", 1999. —240 с.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: