«Тихая духовная революция» завоевывает мир

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

дух1

Конфликт духовности и религии, критическое отношение к церкви: теологический аргумент

Католический социолог Сандра Шнайдерс, анализируя взаимосвязь религии и духовности, отмечает, что в каждой религиозной традиции всегда существует определённого рода напряжённость между организованной (институциональной) религией и личной (персональной) духовностью. И всегда религиозный институт в той или иной степени справлялся с этой проблемой.

Шнайдерс, будучи католическим теологом, анализировала причины критического отношения людей к церкви. Её типология взаимосвязи религии и духовности широко используется в научной литературе. Типология Шнайдерса (применяемая различными авторами) выделяет три основные категории:

1) чужие, – когда религия и духовность являются чужими, они представляют собой два различных, не пересекающихся способа связи с трансцендентным. Это позиция тех, кто уважает религиозные верования, но не интересуется ими, или позиция тех, кто вовлечён в религиозные практики, но не думает, что сверхъестественный уровень является очень важным;

2) соперники, – когда религия и духовность являются соперниками, они конкурируют друг с другом, подрывая позиции и ценности друг друга. В этой ситуации быть «более духовным» означает быть «менее религиозным», и наоборот. Эта позиция является доминирующей в современном обществе, где, с одной стороны, существуют те, кто чувствует угрозу своей традиционной религии со стороны альтернативных духовностей (феминистской, восточной, Нью Эйдж и др.), а с другой – она поддерживается теми, кто отвергает религию и находится в поиске нового жизненного пути и выражения своей духовности за пределами системы отсчёта традиционной религии;

3) партнёры, – когда религия и духовность являются партнёрами, они «являются двумя измерениями одного предприятия, которые, подобно телу и духу, часто находятся в напряжении, но важны друг для друга). Здесь духовность даёт новую жизнь традиционной догматизированной религии, а религия даёт духовности адекватные формы ее выражения.

Происходящее сегодня отчуждение многих наших современников от религии в пользу духовности имеет двойной источник.

Во-первых, в самом обществе пост-модернити (постмодернизма), которое стимулирует поиски специфической и нерелигиозной духовности на фоне релятивизации религии и других социальных институтов и авторитетов общества, фрагментации мышления и опыта, внимания к текущему моменту, непосредственному удовлетворению, а не к исторической преемственности, социальному консенсусу и общему будущему. В этом лишённом основы релятивистском контексте часто возникает потребность в смысле, источнике направления и ценностей. Нынешний интерес к духовности отчасти есть выражение этой потребности. И если христианство плохо сочетается с постмодернистской чувственностью, то нерелигиозная духовность вполне совместима с ней именно потому, что обычно является приватизированной, персонализированной, обосновывающей стремление к удовлетворению духовных потребностей независимо от доктринальных требований, морального авторитета, выходящего за рамки собственной совести, социальной ответственности, которую можно легко изменить или вообще отказаться от неё.

Другим фактором, способствующим отчуждению современных духовно-искателей институциональной религии, является не только отрицание средневековой институциональной модели церкви, но и неприятие некоторых присущих ей черт: «исключительности, идеологизма и клерикализма». Первая – претензии на религиозную исключительность (доктринальную, культовую), которая была источником войн, ненависти и насилия, вызывает сегодня у многих верующих отторжение и нежелание ассоциироваться с ней. Вторая – религиозный институт традиционно является идеологическим, предполагающим принятие определённой системы верований, обязательных практик и запретов и неприятие иных «духовных» практик. Поэтому сегодня для многих людей отказ от членства в религиозной деноминации означает освобождение от узкого догматизма, основанной на чувстве вины морали во имя духовной жизни, автономии сознания, психологической зрелости. И третья проблематичная черта институциональной религии (особенно христианства) – «клерикализм, воплощающий принцип онтологического превосходства клира (священников) над обычными верующими и присваивающий роль посредника между верующими и Богом.

Эгалитаризм западных демократий вступает в противоречие с доминирующим положением клира и его претензией на монопольное обладание символическими ресурсами. Всё большее недовольство со стороны большинства верующих вызывает требование небольшой эксклюзивной группы (клириков) контролировать доступ к Богу. Так что отказ от институциональной религии в пользу личной духовности для многих людей, в сущности, есть отказ от принадлежности деноминации (конгрегации), а не от религии и религиозной традиции. Институциональная персональная духовность, напротив, даёт полный простор поискам Бога и взаимодействию с ним, поощряя стремление личностного роста, доверие к самому себе, свободу духа и открытость всему, что может принести благо и пользу независимо от источника.

Однако, хотя такого рода духовность вполне отвечает потребностям некоторых людей, Шнайдерс сомневается в её адекватности на индивидуальном и социальном уровнях, так как у неё нет ни прошлого, ни будущего и она подобна «социальному кокону». По мнению автора, религия – наиболее продуктивный контекст как для индивидуальной, так и общинной духовности, так как поиски Бога – слишком сложное и важное дело, чтобы можно было отдать его в частные руки одного человека. Лишь в общине человек может раскрыть всё богатство своей личности и обеспечить не только интеграцию института, но и плодотворность самой традиции. А из трёх возможных типов связи религии и духовности (чужие, конкуренты, партнёры) лишь партнёрские отношения представляются уместными. Такая связь подобна связи тела и духа в каждом человеке. Она исходит из признания того, что религия без оживляющей её духовности мертва, а духовность, которой недостаёт структурных и функциональных ресурсов институциональной религии, лишена корней и зачастую бесплодна как для индивида, так и для общества.

Признавая, что современный конфликт между духовностью и религией определяется динамикой постмодернити и во многом обоснованной критикой институциональной религии, Шнайдерс утверждает, что религия как традиция является более соответствующим контекстом для развития здоровой духовности, могущей быть плодотворной на индивидуальном и социальном уровнях. Конфликт между религией и духовностью возникает в основном, когда религиозная традиция сводится к её институционализации, так что недостатки последней обесценивают первую.

Библиографический список

Schneiders S. M. 2000. Religion and spirituality: Strangers, Rivals or Partners? // The Santa Clara Lectures. Vol. 6. № 2. P. 1 – 26.

Smith Ch. et al. 2013. Roundtable on the Sociology of Religion. Twenty three theses on the status of religion in American sociology. A Mellon Working Group Reflection / Smith Ch., Vaidyanathan Br., Ammerman N. T., Casanova J., Davidson H., Ecklund E. H., Evans J. H., Gorski F. S., Konieczny M,E., Springs J. A., Trinitapoli J., Whitnah M. // Committee for the Study of Religion URL: http://studyofreligion.gc.cuny. edu/wpcontent/blogs.dir/1013/files/2013/10/Smithetal.2013forOct30roundtable.pdf [Дата посещения: 25.04.2014].

Sociology of spirituality. 2007 / Ed. by Flanagan K. and Jupp P. Un. of Durham. U. K.: Ashgate. 269 p.

Stark R. 2005. The victory of reason. How Christianity led to Freeom, Capitalism and Western Success. N. Y.: Random house. 281 p.

Tacey D. 2004. The Spirituality Revolution: The Emergence of Contemporary Spirituality. N. Y.: BrunnerRoutledge. 256 p.

Troeltsch E. 1923. Die Soziallehren der christichen Kircchen und gruppen // Gesammelten Schriften. Tubingen: Verlag von J. C. B. Mohr (Paul Siebeck). 994 S.

Van der Veer P. 2009. Spirituality in Modern Society // Social Research. Vol. 76. № 4. P. 1097 – 1120.

Versteeg P. Roeland J. 2012. Contemporary Spirituality and the Making of Religious Experience: Studying the Social in an Individualized Religiosity // Fieldwork in Religion. Vol. 6. № 2. P. 120 – 133.

Waaijman K. 2007. Spirituality – A multifaceted Phenomenon // Studies in Spirituality. № 17. P. 1 – 113.

Wood M. 2010. The sociology of Spirituality // The Blackwell Companion to the Sociology of Religion / B. S. Turner (ed.). Oxford: WileyBlackwell. P. 267 – 285.

Woodhead L. 2009. Old, New, and Emerging Paradigms in The Sociological Study of Religion // Nordic Journal of Religion and Society. № 22 (2). P. 103 – 121.

Woodhead L. 2010. Real religion and fuzzy spirituality? Taking Sides in the sociology of religion // Religions of Modernity: Relocating the sacred to the self and the digital / Ed. by Aupers S. and Houtman D. Leiden: Brill. P. 31 – 48.

Wuthnow R. 2001. Spirituality and Spiritual Practice // Sociology of Religion / Ed. by R. K. Fenn. Princeton Theological Seminary. Blackwell: Blackwell Publishing Ltd. P. 306 – 320.

Zinnbauer Br., Pargament K. et. al. 1997. Religion and Spirituality: Unfuzzying the Fuzzy // Journal for the Scientific Study of Religion. № 36 (4). P. 549 – 564.

Zinnbauer Br. J., Pargament K. I., Scott A. B. 1999. The Emerging meanings of Religiousness and Spirituality:Problems and Prospects // Journal of Personality. Vol. 67. № 6, December. P. 889– 919.

Руткевич Елена Дмитриевна

Вопросы теории «Социология духовности»: проблемы становления

Вестник института социологии, июнь 2014 № 2(9),

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: