Труд, профессия, евангелие

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

труд

На сегодняшний день в Санкт-Петербурге представлен практически весь спектр современных религиозных субкультур как деноминационно, так и на уровне различных движений, объединяющихся зачастую вокруг не тех или иных религиозно-богословских доктрин, но практик (те или иные социальные служения, различные практики, консолидирующие верующих различных вероисповеданий и пр.). Исключение, пожалуй, составляют "суперсовременные" движения, уже представленные на Западе, но еще не дошедшие до отечественного Северо-Запада в силу своего пока еще малого срока существования, либо имеющие возможность существовать только в западном культурном контексте. Однако это все же исключение.

В Петербурге существуют как традиционные протестантские и постпротестантские церкви, союзы, ассоциации, деноминации, так и те или иные внутри — и межконфессиональные движения. Большинство из них, тем не менее, все равно вынуждено адаптироваться к отечественной действительности, в первую очередь, на культурном уровне, а также на богословском, особенно когда речь идет о доктринах, связанных с теми или иными практическими сторонами жизни прихожан. И если та же доктрина о Троице или богодухновенности Писания (в протестантском контексте) традиционно остается одинаковой как по форме, так и по содержанию, как в России, так и на Западе, то миссионерская деятельность, социальное служение (особенно на примере реабилитационных программ для людей, столкнувшихся с проблемой алкогольной и/или наркотической зависимости), художественная деятельность и т.п. претерпевают значительное изменение.

Отношение к профессиональной деятельности, как на уровне повседневной работы, так и в сфере бизнеса, далеко не всегда совпадает с подобным отношением, представленным среди верующих тех же самых деноминаций в Северной Америке и Европе, даже когда речь идет о традиционных протестантских конфессиях.

В отечественном контексте вопросам экономической, хозяйственной деятельности, проблемам отношения христиан к труду, анализу христианского осмысления профессиональной деятельности посвящены как исторические исследования

Как правило, исследователи анализируют особенности хозяйственной, экономической деятельности представителей той или иной христианской конфессии (в подавляющем большинстве случаях — православия), либо проводят компаративистский анализ, выявляя общее и частное между конфессиональными особенностями отношения христиан к труду.

Очевидно, что анализ христианского осмысления "теории хозяйства" (термин прот. Сергия Булгакова) должен быть сопряжен с подробным изучением мировоззренческих, богословских и социокультурных особенностей той или иной конфессии/деноминации/церкви.

В настоящей статье нам бы хотелось показать отличия в отношении к труду, профессиональной деятельности не между православием и протестантизмом в целом, а внутри самого протестантизма на примере религиозных субкультур, представленных в Санкт-Петербурге.

Исследование профессиональной деятельности — классическая и традиционная тема для социологического анализа религии (Э. Дюркгейм, М. Вебер, С. Н. Булгаков). В рамках исследования религиозного жизненного мира анализ профессиональной деятельности верующих людей представляет особый интерес. Отношение к труду, ценности и мотивация в профессиональной деятельности, выбор работы, исполнение того или иного служения являются важными индикаторами проникновения религиозных убеждений и знаний в сферу повседневной практики.

Следует отметить, что проведенный автором статьи ранее типологический анализ протестантских церквей и движений Петербурга показал, что это отнюдь не однородное явление3

В отечественном контексте "протестантизм" следует писать в кавычках, поскольку к нему часто относят и те религиозные направления, которые по своей сути не являются христианством (к примеру, в ряды протестантов зачастую вписывают Свидетелей Иеговы, мормонов и др.). В настоящей статье под "протестантизмом" понимаются традиционные протестантские церкви и нео/постпротестантские движения и объединения.

В статье используются материалы интервью, проведенных в 2012 году в рамках реализации проекта "Религиозные знания, убеждения и практики в жизненном мире: межконфессиональные особенности (православие и протестантизм)", с представителями разных церквей (ЕХБ, евангельские христиане, харизматы, пятидесятники). Также автором используются материалы изучения деятельности христианских реабилитационных центров (Красноярский регион, Уральской регион, Санкт-Петербург и Ленинградская область) и включенного наблюдения (работа с отечественными и иностранными студентами).

Основные предпосылки

Каковы основные предпосылки, определяющие то или иное отношение к труду среди верующих? Каковы основные мировоззренческие установки, определявшие верования и практики людей, принадлежащих тем или иным конфессиям в 20-21 вв.? Безусловно, одна из основных ролей в этом дискурсе принадлежит богословию. Однако сначала стоит дать общее определение труду в религиозно-библейском контексте.

В Теологическом Энциклопедическом Словаре говорится, что понятие "труд" встречается в Библии много раз, причем работа по своей природе не является чем-то отрицательным. Скорее, это неотъемлемая часть жизни любого человека. Однако "это противоречит современным концепциям, согласно которым труд — от дьявола, и его следует избегать любыми доступными средствами".

Хотя подобные воззрения и были присущи ряду религиозных групп в советское время, стоит сразу оговорить, что возникли они в силу напряженных отношений верующих с советским правительством. Тем не менее, их отголоски имеют место в ряде церквей и сегодня.

Грехопадение исказило и эту составляющую человеческой жизни: "В Быт. 3:17-18 ясно говорится, что в результате совершенного греха характер труда изменится, и это повлечет за собой физический распад человеческой личности. Отсюда, вероятно, в последующих местах Библии понятие "труд" обычно отождествляется с усталостью… Отношение к труду может измениться, только если человек рассматривает свой труд с точки зрения вечности".

Здесь необходимо добавить, что о суетности любой деятельности много говорится в книге Екклесиаста, однако оригинальный смысл слова "суета" не предполагал больших усилий с минимальным результатом. Под суетой в

этой книге Ветхого завета понимается скорее "дыхание, дуновение, т.е. то, что быстро исчезает, испаряется".

"Человеческий труд, даже если человек наделен богатыми дарами, окажется бессмысленным, если человек не поймет, что его истинная цель — прославление Бога".

Однако в переосмыслении взаимосвязи труда и прославления Бога также необходимо найти "золотую середину": те же кальвинисты далеко не всегда проповедуют евангелие в рамках своей работы открыто — они просто преобразуют мир. С этим можно связать и деятельность других верующих, полагающих, что они соработничают с Богом по преобразованию мира.

В отечественном же контексте на протяжении постперестроечного периода многие верующие порой не искали работу в соответствии с библейскими ценностями или со своим призванием, но скорее молились, чтобы Бог показал им, где им работать...

Вывод, приводимый в конце статьи из Теологического Энциклопедического Словаря, таков: "Служа человеку, человек должен проявлять верность и послушание, как будто бы он служит Господу (Еф. 6:5 и дал.); если же он работодатель, то должен проявлять ответственность и заботу по отношению к своим работникам… Т.е. любой труд почетен: обязанность трудиться возложена на человека Богом и служит прославлению Божьему (Откр.14:13)"8

Что касается понимания труда как некоего негативного феномена, то в этом смысле сторонники подобных взглядов могут ссылаться на текст Библии: "В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься" (Быт. 3:19). Ряд консервативных общин самого разного толка, особенно в советское время, использовал данный отрывок для истолкования труда как проклятия, т.е. последствия грехопадения. Отсюда культура в смысле любой деятельности человека, в том числе труда, представлялась как последствие грехопадения, что создавало предпосылки для утопического желания вернуться в первобытное состояние, лишенное тяжести современных технологий, социальных механизмов, финансовых отношений, необходимости труда (особенно если принять во внимание идеологические установки советского правительства касательно трудовой деятельности) и пр. В данной статье не будет уделяться внимание подобного рода мировоззренческой установке, поскольку на сегодняшний день это редкая крайность, едва ли характеризующая ту или иную конфессию в целом.

Как в советское время, так и сегодня труд воспринимается верующими просто как библейская заповедь (в практическом смысле это было особенно очевидно на примере церквей ЕХБ в советское время): "Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам" (Еф. 6:5-7). Т.е. верующие должны трудиться независимо от господствующего государственного строя просто потому, что в Библии есть такая заповедь. И действительно, баптисты славились своей прилежностью и трудолюбием даже среди своих оппонентов. Иначе дело обстояло с Советом Церквей ЕХБ, занявших крайне нонконформистскую позицию, и старавшихся свести свое участие в социальной жизни до минимума.

Стоит также добавить, что тех же баптистов недолюбливали в советское время не за их любовь к труду (ведь труд принципиален для советского человека, это объективная ценность), сколько за их понимание труда как Божьей заповеди. В Советском Союзе все вместе трудились и все вместе жили либо хорошо, либо плохо, но в отличие от рядовых советских рабочих баптисты зачастую славились своим большим прилежанием и жили лучше остальных в том, что касалось практической жизни, хозяйства и т.п.

В своей статье "Социальная концепция русского протестантизма в контексте истории" Т.К. Никольская пишет: "Среди русских протестантов советского времени... люди с высшим образованием были редкостью. В церквях преобладали рабочие, колхозники, ремесленники, служащие низшего звена. Но, не имея высокого социального статуса, большинство их были честными, добросовестными работниками, высокими профессионалами в своей области. Это подтверждают как многочисленные воспоминания, так и письменные источники... Подчеркнуто добросовестное отношение к труду большинства русских протестантов было вызвано несколькими причинами.

Первая и главная — это стремление исполнять библейские заповеди.

Далее Никольская приводит ряд весьма ярких примеров поощрения верующих за их трудолюбие даже со стороны враждебно настроенного к ним начальства.

В контексте данной статьи очень важно упомянуть следующий весьма специфический момент. Не только в советском прошлом, но зачастую и сегодня прилежность на работе верующих объясняется таким образом: "Работа была едва ли не единственным местом, где христианин мог свидетельствовать атеистам о своей вере — не столько словами (проповедь была запрещена), сколько честной, добропорядочной жизнью". Получается, для верующих важен был не столько положительный результат их труда (особенно во время работы на советское государство), сколько то влияние, которое этот результат мог произвести на людей, особенно тех, которые воспринимали труд как абсолютную ценность даже вне религии. Сюда же можно отнести еще одно объяснение трудолюбия верующих, выделенное Т.К. Никольской: при недобросовестном выполнении своих обязанностей верующих постигало наказание, куда более суровое, чем то, которое постигло бы атеистов за те же самые проступки. Это также могло отбросить тень на репутацию церкви.

Сегодня подобное понимание трудовой деятельности как проповеди стало несколько шире. Некоторые церкви молча "проповедуют" не только посредством труда, но и через проведение тех или иных общественных мероприятий (концерты, спортивные соревнования и т.д.), по своей сути и формально никак не являющихся религиозными. Однако верующие посредством качественного их выполнения и установления контакта с людьми в рамках их проведения надеются тем самым "достичь" неверующих.

Тем не менее, считалось, что верующему человеку трудиться лучше на христианском поприще (церковное служение, миссионерская деятельность и пр.), нежели на государственном предприятии. Данная "традиция" сохраняется и сегодня: лучше найти свое служение в церкви или в христианской организации, нежели устраиваться на светскую работу. Таким образом, закончить библейские курсы для последующего христианского трудоустройства более поощрительно, чем получить светское образование. Хотя, конечно, и подобное положение вещей сегодня меняется. Все больше верующих (в том числе из прохаризматических и полноевангельских церквей) получают высшее образование с целью найти более престижную работу или пытаются хотя бы получить серьезное гуманитарное образование.

Более умеренный взгляд представлен позицией, в рамках которой профессиональный труд и любая деятельность человека вообще воспринимается как соработничество с Богом, направленное на конструктивное преобразование этого мира.

Традиционно среди протестантов нацеленность на улучшение этого мира и приближение его к образу Божьему и активный упор на труд вообще присущи реформатскому богословию. Конечно, подобная позиция противоречит некоторым богословским и мировоззренческим установкам русского человека независимо от вероисповедания. Так, многие люди привыкли, что от них мало чего зависит в этом мире; другие верующие досконально знают план Небесного Иерусалима в соответствии с книгой Откровения, но понятия не имеют о базовых социальных законах, финансовой деятельности и с подозрением относятся к любой форме бизнеса. Однако в современном евангельском сообществе появляется все больше людей, стремящихся к активной профессиональной, лидерской и предпринимательской деятельности, построенной на основании христианских ценностей.

В этом случае труд воспринимается уже не как обязанность, но как личный выбор верующего для реализации своего потенциала и призвания. Последнее понятие активно переосмысливается с философско-богословской и практической точек зрения. Стоит отметить, что призвание всё реже воспринимается в том узком смысле, когда Бог призвал человека напрямую и поставил на определенное служение (в подавляющем числе случаев это служение, конечно же, церковное или пасторское).

То же можно сказать и о христианской деятельности в знак благодарности Богу. Раньше встречалось гораздо больше служителей, объяснявших свою деятельность тем, что это их благодарность Богу за спасение от грехов. Особенно это касалось миссионеров. Сегодня же подобное объяснение можно услышать от работников христианских реабилитационных центров, которые сами в прошлом имели проблему зависимости, избавились от нее, а теперь служат другим зависимым в благодарность Богу за избавление.

Многолетнее общение автора с представителями различных ветвей отечественного евангельского сообщества позволяет заключить следующее: в советское время и в период перестройки иерархия жизненных ценностей среди христиан выглядела таким образом — 1) то или иное служение или прославление Бога вообще, 2) церковь, 3) семья, 4) работа (т.е. работа стояла в система ценностей на последнем месте). Сегодня ценностная иерархия все чаще выглядит так — 1) семья, 2) работа (работа на втором месте по важности, так как она необходима для того, чтобы кормить семью (см. 1 Тим. 3:2), 3) церковь — и это все вместе и есть прославление Бога.

Алексей Белов

Переосмысление понятия "профессиональная деятельность" в современном евангельском сообществе: культурно-богословские предпосылки и современная ситуация.

Телескоп / №6 (96) / 2012, Социология религии

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: