Люди и власть в России: массовое сознание и политическая система

В категориях: Аналитика и комментарии,Политика, экономика, технология

массы0

Почему существующая в современной России система власти, несмотря на её очевидные дефекты с точки зрения сущностных критериев демократизма, пользуется всё же широкой массовой поддержкой? Ответ следует, в частности, искать в особенностях массового сознания россиян. Данные социологических опросов свидетельствуют о высоком в целом уровне поддержки идеи сильной власти, о предпочтении, отдаваемом ценностям порядка и стабильности перед принципами либеральной демократии, о распространённости патерналистских ожиданий.

В то же время общая картина неоднозначна, оставляя возможность различных интерпретаций. Раскрыть ее можно, связывая типичные черты массового сознания россиян с особенностями истории страны, с теми условиями, в которых на протяжении многих столетий формировалась российская государственность, тип культуры, менталитет народа. Нынешняя власть находит опору в массовом сознании, поскольку оно, как и сама политическая система, несёт на себе печать этих условий. Политические системы не конструируются в соответствии с некоей идеальной моделью, они – продукт исторического развития нации, общества, государства в «заданных» внешних условиях.

Основные понятия

Массовое сознание – особый тип общественного сознания, отличающийся от таких его форм, как сословное, классовое, этническое, религиозное сознание, присущих более или менее устойчивым группам населения, образующим основные структурные элементы социума. Общественное сознание обусловлено развитием общества, оно отражает особенности этого развития на тех или иных его этапах. Феномен массового сознания связан с распространением новейших средств массовой коммуникации и информации, массовых потребительских стандартов, всеобщего избирательного права, массовой культуры, т. е. с массовизацией условий и форм жизнедеятельности социума, что особенно резко проявилось в современном обществе в размывании его прежних сословных и классовых границ.

Одним из тех, кто зафиксировал становление массового общества, идущего на смену индустриально-классовому, был испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, автор знаменитой книги «Восстание масс» [Ортега-и-Гассет 2008]. Верно уловив новые тенденции в развитии общества, он воспринял их как угрозу для «творческого» меньшинства, угрозу со стороны людей толпы, стремящихся завладеть дорогими этому меньшинству благами цивилизации. Это была высокомерно-снобистская реакция на подъём массовых движений в Европе, левых и правых, вызванных последствиями Первой мировой войны.

Трагический опыт ХХ столетия дал сильнейший импульс к изучению массового сознания как социально-психологического феномена. При всех различиях в трактовках есть общее понимание того, что от массового сознания не следует ожидать отрефлексированного, рационального знания; в нём присутствуют, причудливо переплетаются рассудок и предрассудки, здравый смысл и иллюзии, собственные убеждения и внушённые мифы. И именно в этом качестве, в смешении рационального и иррационального, оно представляет собой объективную реальность, многое объясняющую в общественно-политических процессах прошлого и настоящего [Канетти 2011; Поршнев 1979; Хевеши 2001].

В отечественной социологии первопроходцем в теоретическом осмыслении феномена массового сознания, его природы, основных характеристик, условий возникновения и функционирования, его соотношения с процессами, происходящими в обществе, в том числе в сфере политики, был Борис Грушин [Грушин 1987]. Развитая им научная теория массового сознания получила широкое признание. Показательно, что знаменитая Википедия открывает эту тему изложением «Концепции массового сознания Б. А. Грушина».

Специфика массового сознания – не в способе отражения действительности, а в свойствах его носителя, его субъекта, т. е. «массы» как особой общности, отличной от сословия, класса, этноса, религиозной общины или какого-то профессионального сообщества. Масса не является каким-то целостным образованием, отличным от составляющих его элементов. Согласно определению Б. Грушина, «массы – это ситуативно возникающие (существующие) социальные общности, вероятностные по своей природе, гетерогенные по составу и статистические по формам выражения (функционирования)» [Грушин 1987: 234 – 235].

Границы массовых общностей размыты, а сами они отличаются изменчивостью, неустойчивостью количественного и качественного состава. Их отличает внегрупповая природа, т. е. они не укладываются в границы основных структурообразующих классовых, этнических, демографических групп. Действительные массы, как заметил ещё К. Маркс, «образуют внутри себя и между собой весьма массовые противоположности» [Маркс, Энгельс 1955, Т. 2: 171].

Массовое сознание получает выражение в общественном мнении – той специфической форме, в которой проявляется и фиксируется отношение людей к тем или иным событиям или аспектам действительности в тот или иной момент или период. «Замеры» общественного мнения посредством социологических опросов позволяют «измерять» состояние массового сознания, его структуру и динамику под разными углами зрения и в различных временных интервалах.

Охватить массовое сознание во всём его объёме и многообразии практически невозможно. В нём отражаются все стороны общественного бытия, оно многослойно, представляет широкий спектр специфических черт, свойственных тем или другим группам населения. В данном тексте речь пойдёт о самых общих чертах, характеризующих политически значимые аспекты массового сознания россиян, взятого в конкретной временной привязке, т. е. в постсоветский период.

В качестве основного источника сведений о состоянии массового сознания россиян использованы данные опросов Левада-Центра (до 2003 г. ВЦИОМ), публикуемые на его сайте и в издаваемых им сборниках «Общественное мнение» (доступных также в электронной форме). В общей сложности ниже использованы более 100 опросных блоков из указанных источников. Привлекались и некоторые другие источники.

Основные черты массового сознания россиян

В начале 2010-х гг. число сторонников «сильной руки» несколько сократилось, но потом вновь увеличилось. Их по-прежнему значительно больше, чем тех, кто не считают возможным поступаться демократическими ценностями.

Примерно для трети респондентов сильная власть та, которая регулирует все сферы общественной жизни. Но больше тех, для кого это такая власть, которая гарантирует и обеспечивает выполнение законов всеми учреждениями, организациями и гражданами.

Данные социологических опросов позволяют представить в основных чертах массовое сознание россиян в период, предшествовавший «майданной революции» в Украине, возвращению Крыма в состав Российской Федерации и другим событиям, которые за этим последовали. Эти события не могли не отразиться в массовом сознании, вызвав такие подвижки, значение которых можно будет оценить в полной мере лишь позднее.

Если говорить о наиболее типичных чертах постсоветского массового сознания, то прежде всего обращает на себя внимание тяга россиян к стабильности, вполне объяснимая на фоне пережитых в ХХ веке потрясений и невзгод. В шкале ценностей приоритетное место отдаётся «порядку», для поддержания которого, по мнению большинства, допустимы некоторые нарушения гражданских прав и свобод. К началу 2010х гг. это большинство несколько сократилось, но по-прежнему преобладало по сравнению с теми, кто считают, что демократия важнее, даже если ею могут воспользоваться разрушительные элементы.

В дальнейшем перевес первых, по-видимому, вновь увеличился: в начале 2014 г., согласно данным Фонда «Общественное мнение», 76% респондентов сказали, что «стабильность» важнее «свободы». При том, что, по мнению большинства, люди в России имеют «достаточно свободы», которая, правда, в контексте проводимого опроса понималась не столько в политическом, сколько в бытовом плане.

Приверженность «порядку» коррелирует с идеей сильной власти. На протяжении 1994 – 2012 гг. доля тех, кто считают, что нашему народу постоянно нужна «сильная рука», колебалась в пределах 35 – 45%. Другие принимают это мнение с оговоркой: бывают-де случаи, когда нужно сосредоточить власть в одних руках (25 – 30%). Спрос на «порядок» и «сильную власть» объясняется, конечно, реакцией на хаос «лихих 90х». В начале 2010х гг. число сторонников «сильной руки» несколько сократилось, но потом вновь увеличилось. Их по-прежнему значительно больше, чем тех, кто не считают возможным поступаться демократическими ценностями.

Является ли российская государственная власть «сильной»? В нулевые годы было равное количество людей, считающих её как сильной, так и слабой. Возможно, потому, что смысл сильной власти понимается по-разному. Примерно для трети респондентов это власть, которая регулирует все сферы общественной жизни – экономику, образование, культуру, мораль и пр. Но больше тех, для кого сильная власть та, которая гарантирует и обеспечивает выполнение законов всеми учреждениями, организациями и гражданами.

Власть должна заботиться о людях, а люди – иметь возможность добиваться этого от властей. Таков, по мнению россиян, основной принцип, на котором должно быть устроено наше общество.

Большинство россиян высоко оценивают роль государства как института, призванного быть представителем интересов всего общества. Многие – очень высоко, отдавая предпочтение единому централизованному государству с назначаемыми из Центра руководителями местной власти. Другие – за такой тип государства, где центральная власть только координирует местные власти. В начале 2010-х гг. доля первых несколько сократилась, а вторых увеличилась. Выросло число сторонников разделения властей и общественного контроля, эта позиция получила некоторый перевес по сравнению с тем мнением, что Россия больше нуждается в укреплении власти.

Россияне традиционно весьма критически настроены в отношении власти, чиновничества. Большинство отдаёт дань известным устойчивым стереотипам: власть представляет, мол, преимущественно интересы силовиков, олигархов, высшего слоя бюрократии, вообще сверхбогатых; «начальство» озабочено прежде всего сохранением собственной власти и своих привилегий, а не интересами простых людей; во властных верхах царит система круговой поруки и коррупции.

В то же время в массовом сознании преобладают патерналистские настроения. Люди ощущают уязвимость своего положения, они убеждены: большинство без поддержки, опеки со стороны государства прожить не смогут. Власть должна заботиться о людях, а люди – иметь возможность добиваться этого от властей. Таков, по мнению россиян, основной принцип, на котором должно быть устроено наше общество. В начале нулевых более половины опрошенных считали, что власть не выполняет своих обязанностей перед гражданами: в дальнейшем их доля несколько сократилась, но одновременно увеличилось число тех, кто видит ситуацию так: «сколько выполняет, столько и не выполняет».

Что понимается обычно под обязанностью государства обеспечивать социальную защиту? Большинство считают, что государство обязано обеспечивать «нормальный» уровень благосостояния всем гражданам. Меньшинство хотело бы ограничить круг претендующих на помощь только теми, кто попал в трудное положение (потерял работу, пострадал от стихийных бедствий и т. п.). Ещё меньшая часть выступает за то, чтобы помощь оказывалась только тем, кто не в состоянии позаботиться о себе сам (пенсионеры, инвалиды, сироты). Наконец, ещё 2 – 3% уверены, что все люди должны сами заботиться о себе, не ожидая помощи от государства.

Патерналистские ожидания проявляются весьма противоречивым образом. Многие полагают: государство даёт нам так мало, что мы ему ничем не обязаны. Другое распространённое мнение – надо заставить государство служить нашим интересам, требовать от него большего. В обычных условиях лишь немногие готовы идти на какие-то жертвы ради того, чтобы помочь государству в решении сложных проблем социально-экономического развития страны.

В то же время большинство граждан называют себя патриотами. В понимании патриотизма есть нюансы: для большинства это значит «любить Россию», для многих – ставить свою страну выше других. Хотя нельзя сказать, что национализм доминирует в массовом сознании, да и само слово «национализм» воспринимается большинством скорее негативно, на деле националистические и ксенофобские настроения стали проявляться всё сильнее. Свидетельством усиления русского национализма стало одобрительное отношение многих к лозунгу «Россия для русских» и растущая популярность идеи «русского мира» в её имперском понимании.

Об отношении к демократии. Есть значительное меньшинство, которое не приемлет демократическую форму правления, это-де не для России. Большинство в принципе за демократию. Но какая демократия нужна России? Широкой поддержкой пользуется мнение, что России нужна особая демократия, соответствующая национальным традициям и специфике нашей страны. Но лишь небольшая часть за такую демократию, «как была в Советском Союзе». Ещё меньше тех, кто предпочёл бы модель демократии западного типа – «как в Европе и Америке».

Демократия, по мнению россиян, это соблюдение основных гражданских свобод, возможность свободно высказывать своё мнение, равенство граждан перед законом, порядок и стабильность, экономическое процветание. Но прежде всего демократия ассоциируется с социальными и экономическими правами, с социальной справедливостью, которая часто понимается в духе уравнительности. Неравенство, особенно в его крайних формах, порождает у большинства ощущение несправедливости.

Показательны данные о порядке предпочтений, выбираемых респондентами, когда их спрашивают, какие свободы они считают особенно важными лично для себя? В духе патерналистской парадигмы большинство ставят на первые места защищённость со стороны государства в случае болезни, утраты работы, равные для всех шансы в жизни и на работе, равный доступ к образованию и медицинской помощи, возможность «купить то, что хочешь», приобретать собственность и т. п.

Если правящая элита склонна сводить демократию к политике и выборным процедурам, то большинство ценят эти её атрибуты относительно низко. В отношении к политике преобладают отрицательные установки. По сравнению с концом 1990х гг. фиксируется снижение интереса к политике, к участию в ней. Судя по ответам респондентов, основная масса граждан не очень интересуется политикой или совсем ею не интересуется и не стремится в ней участвовать.

Является ли Россия демократическим государством? Здесь мнения очень разные и отчасти противоположные. Уверенно отвечали «да» немногие, хотя со временем их стало несколько больше (4% в 2010 г., 6 – в 2013 г.). Более распространённая точка зрения: «да, отчасти». По мнению других, демократия в России пока не утвердилась или её становится всё меньше. В то же время большинство не согласны с утверждением, будто Россия является «полицейским государством».

Опросы свидетельствуют о высокой степени отчуждённости между властью и гражданами. Немногие верят в возможность влиять на решения и действия властей, даже на местном уровне (хотя в последние годы таких стало несколько больше). Большинству приходится полагаться в основном на себя. Власть далека от народа, «чужда» ему – такая оценка стала высказываться чаще, чем в последние советские годы. Одни считают, что власть контролирует действия граждан, по мнению других ни власти, ни граждане не контролируют друг друга или же обманывают друг друга.

При всём критическом отношении к состоянию отечественной экономики, во всяком случае до недавнего времени, россиян в целом более или менее устраивала их нынешняя жизнь. Для большинства важнее сохранение уже достигнутого, чем стремление к чему-то большему. Преобладающее мнение: «жить трудно, но можно терпеть», однако оно не единственное. Люди говорят о проблемах, тревогах, о беспокойстве в отношении будущего; их представления о развитии страны неоднозначны.

Мнение о том, что страна движется по правильному пути, в 2013 г. разделяли чуть более 40% опрошенных, почти столько же придерживались противоположного мнения. Тогда же большинство россиян признавались, что, либо не имеют представления, в каком направлении движется страна, либо имеют об этом смутное представление. В среднем классе возобладало убеждение: существующая политическая система – это надолго, в ближайшие годы она едва ли может существенно измениться.

Ответы на вопрос: как следует относиться к проблемам, с которыми приходится сталкиваться (декабрь 2013 г.), высветили три основных поведенческих модели: а) условно говоря, электоральную: надо воспользоваться очередными выборами, чтобы попытаться изменить положение – 42%; б) конформистскую: надо проявлять терпение, стойкость, приспосабливаться и ждать, пока ситуация не изменится к лучшему – 21%; в) активистскую: устраивать акции протеста, уличные демонстрации, добиваясь изменения политики – 18%.

При этом в конце 2013 г. в протестных акциях готовы были участвовать лишь немногие (13%), а в протестах с политическими требованиями – и того меньше, всего 9,4%. Исследователи отмечают низкий в целом уровень общественной активности граждан, что связано с невысокой эффективностью инструментов общественного влияния, в особенности политических инструментов влияния [Волков, Гончаров 2014].

Подъём патриотических чувств по случаю возвращения Крыма повлиял на общее состояние массового сознания в других отношениях. Показательно, как изменилось представление о положении дел в России: в марте–ноябре 2014 г. примерно 60% респондентов высказывали мнение, что страна движется в правильном направлении, и лишь 22 – 26% не соглашались с этим, тогда как ещё осенью 2013 г. соотношение было обратным – соответственно 40 против 43%. На вопрос, является ли Россия демократическим государством, в марте 2014 г. утвердительно ответили 46%, тогда как за год до этого – 37%. Увеличилось число сторонников «сильной руки». Вновь стала набирать поддержку идея «особого пути» России. Активизировались националисты. Ухудшилось отношение к США, вообще к Западу. Резко пошёл вверх индекс доверия Путину, одобрения его деятельности.

Библиографический список

Волков Д., Гончаров С. 2014. Потенциал гражданского участия в решении социальных проблем. Сводный аналитический отчет. М.: Левада-Центр. 58 с.

Горшков М. К. 2012. Гражданское общество и гражданская культура в современной России: опыт социологической диагностики //Россия реформирующаяся. Вып. 11. Ежегодник / Отв. ред. М. К. Горшков. М.: Новый хронограф. С. 3 – 26.

Грушин Б. А. 1987. Массовое сознание: Опыт определения и проблемы исследования. М.: Политиздат. 368 с.

Канетти Э. 2011. Масса и власть / Пер. с нем. М.: Астрель. 574 с.

Ключевский В. О. 1989. Сочинения. Т. 5. Курс русской истории. Ч. 5. М.: Мысль. 476 с.

Литвак Б. Г. 1971. О некоторых чертах психологии русских крепостных первой половины XIX века // История и психология. М.: Наука. С. 199 – 214.

Маркс К., Энгельс Ф. 1955. Сочинения. Издание второе. Том 2. М.: Госполитиздат.

Милов Л. В. 2001. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.: РОССПЭН. 573 с.

Ортега-и-Гассет Х. 2008. Восстание масс / Пер. с исп. М.: АСТ. 352 с.

Поршнев Б. Ф. 1979. Социальная психология и история. М.: Наука. 235 с.

Рогов К. Ю. 2012. Политические циклы постсоветского транзита //Pro et Contra. № 4 – 5 (56), июль-октябрь. С. 6 – 32.

Хевеши М. А. 2001. Толпа, массы, политика. Историко-философский очерк. М.: ИФРАН. 223 с.

Холодковский К. Г. 2013. Самоопределение России. М.: РОССПЭН. 326 с.

Шейнис В. Л. 2014. Власть и закон. Политика и конституции в России в ХХ и XXI веках. М.: Мысль. 1088 с.

Вебер Александр Борисович – доктор исторических наук, главный научный сотрудник отдела анализа социально‑политических процессов, Институт социологии Российской академии наук, Москва

Вестник института Социологии, №1 (11), март 2015

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: