Мнение эксперта – перспективы российской экономики на ближайший год

В категориях: Без рубрики

6

Россия останется открытой страной, отодвинет от бизнеса людей в погонах, выстроит современную инфраструктуру и в результате через 15–20 лет половину ВВП будет получать от экономики знаний — такое будущее рисует ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов.

Даже если бы «Стратегия-2020» воплощалась последовательно, мы не могли бы избежать стагнации. Экономический рост стал глохнуть в 2012–2013 годах, а когда Путин заказал нам стратегию, все специалисты в один голос уже предсказывали конец экстенсивного роста. Цена на нефть еще росла, дошла до $100–110 за баррель, но в этой точке замерла и, кстати, довольно долго там держалась, что удивительно. Но уже то, что она перестала расти, исчерпало старую модель, которая была рассчитана не просто на нефтяные доходы от экспорта, а на то, что они все время прирастали. Модель странная, иррациональная, но сформировавшая поведение политической и экономической элиты 2000-х. Предотвратить это было невозможно, а минимизировать негативный эффект в 2014 году надо было. Можно было реализовать две вещи.

Первое — это бюджетный маневр четырьмя процентами ВВП. Мы предложили 1% ВВП перераспределить в науку и образование, 1% — в здравоохранение и от 1 до 2% [там была долгая дискуссия]  — в транспортную инфраструктуру, в основном в автодороги. Этого не сделали. Более того, деньги из бюджета в полном объеме пошли как раз на те отрасли, из которых в том числе мы предлагали забрать, в силовой блок и госуправление.

Второе, что не было принято руководством, — это пенсионная реформа. Это не только повышение пенсионного возраста, но и в первую очередь создание нормальной системы накопительных пенсий. Мы предлагали создать государственный фонд, видимо, за счет Резервного фонда или Фонда национального благосостояния, который гарантировал бы вложения каждого человека, делал бы их несгорающими. Понятно, что в 2018 году делать пенсионную реформу нет возможности, у нас просто нет 1,5% ВВП. Мы вынуждены будем делать ее в гораздо более жесткой социально-политической ситуации, и, конечно, это потеря.

— Что может стать существенной точкой роста экономики в ближайшие годы?

— Мы можем ожидать естественных точек роста в сельском хозяйстве, в пищевой промышленности, в строительстве — в первую очередь в жилищном, если правительство сможет продолжить стимулирование ипотеки ниже 12%. Эти три точки роста, наверное, будут дополняться высокотехнологичными предприятиями в оборонном секторе, где сформирован устойчивый платежеспособный спрос на десятилетия вперед.

Часто говорят, давайте сократим в два раза программу вооружений. Сейчас делать это уже нельзя, потому что будут выброшены деньги целого поколения. Это крайне важно не только для нашей независимости, но и для сохранения России в секторе высоких технологий. Сейчас именно эти производства формируют обновляющийся технологический потенциал нашей экономики. Формируют нового инженера, нового техника, нового квалифицированного рабочего.

Импортозамещение, о котором говорят по телевизору, это идеологема. Это нечто совершенно отличное от того, что происходит на самом деле. Импортозамещение — это шанс для конкретного предпринимателя. Я вас уверяю, он гораздо лучше и журналистов и чиновников это чувствует. Импортозамещение возможно во всех тех секторах, о которых я начал говорить.

— Насколько целесообразным было введение в прошлом году контрсанкций со стороны России?

— Целесообразным, безусловно. Но тактически я бы поступил по-другому. Заявил бы, что, если санкции против России не будут отменены, мы вынуждены будем ввести контрсанкции против определенных секторов экономики стран ЕС. Скажем, через полгода. Тем самым мы убивали бы двух зайцев: во-первых, мобилизовали бы политически очень активное фермерство ЕС на борьбу за отмену санкций. А во-вторых, дали бы отечественным оптовикам и торговым сетям время подготовиться, переключиться с ЕС на Южную Америку, например. Ценовой шок для российских потребителей был бы меньше.

— Старая модель исчерпала себя, но такое ощущение, что никто не может предложить новую.

— Новая модель многократно обсуждалась. Это экономика, которая инвестирует в человеческий капитал и получает от него возрастающую отдачу. У нас слишком высокая оплата труда, чтобы претендовать на нишу всемирной фабрики. И слишком образованное население — две трети, если не три четверти, молодых россиян не готовы работать руками.

Мы и через 10, и через 20 лет будем получать значительную часть ВВП от природных ресурсов. Но половину ВВП к 2030–2035 годам Россия должна получать от интеллектуальных продуктов и от экономики впечатлений, от образования, науки, культуры. Это путь развитых стран в XXI веке.

Но, для того чтобы получать высокие доходы в экономике XXI века, мы как страна должны быть открытыми, должны ориентироваться на глобальные рынки. Еще одно условие — это строительство современной транспортной и информационной инфраструктуры. У нас сейчас крайне неблагоприятная и непривлекательная среда вокруг городов. Нужны инвестиции в разные инфраструктуры для подготовки земель вокруг крупных мегаполисов. Мы выделили в бюджетном маневре одну инфраструктуру — транспортную, а есть еще газ, электричество и так далее. Где у нас кончается экономическая активность? Она замирает за 20 км от любого крупного города. Где в Европе? Она нигде не кончается, там просто нет периферии.

РБК – газета, 10.08.2015

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: