Теология есть движение веры, стремящейся понять себя

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

теология

Религиозное мышление и язык

В философской теологии ХХ века можно обнаружить некоторые размышления о специфике религиозного мышления и языка, свидетельствующие об известной искусственности проблемы «наука и религия».

Специфика религиозного мышления определена его причастностью вере. Довольно точно эту специфику раскрывает англиканский теолог Джон Маккуорри в работе «Принципы христианской теологии», где он определяет теологию как «исследование (study), которое, благодаря соучастию (participation) в религиозной вере и размышлению над ней, стремится выразить содержание этой веры в наиболее ясной, последовательной и доступной языковой форме». Теология неотделима от веры, причем от вполне определенной веры — христианской, мусульманской или иудейской, поскольку теолог всегда принадлежит к религиозной общине. С другой стороны, теология не тождественна не посредственному опыту веры, в ней вера становится предметом мышления, которое может быть даже критическим. Непосредственный опыт веры можно рассматривать как своего рода данное для теологии, которое с помощью рефлексии должно перейти на уровень теологического выражения. Последняя часть определения теологии показывает, что она также представляет собой дискурс, целью которого является словесное выражение веры. Стремясь к ясности и интеллигибельности словесного выражения веры, пользуясь при этом обыденным языком, теология оказывается в одном ряду с другими интеллектуальными дисциплинами, хотя и отличается от них непосредственной причастностью своему предмету — вере. Называя теологию «божественной» наукой, Маккуорри подчеркивает необходимость сознавать «как различие между теологией и другими дисциплинами, проистекающее из неразрывной связи теологии с религиозной верой, так и родство теологии со всеми другими интеллектуальными дисциплинами, проявляющееся в их общем стремлении к ясности и понятности».

В религиозной мысли ХХ века неоднократно подчеркивалось, что религиозное мышление является мышлением изначальным и сущностным, не нуждающимся в поддержке каких-либо других видов мышления. Свое определение и самоочевидность оно обретает не в другом мышлении, а в Откровении веры. Теология должна понимать свое мышление не как рассмотрение объекта, свободно осуществляемое субъектом, но скорее, как встречу с тем, что мыслится, что раскрывает себя мысли и тем самым определяет мысль. Характер теологического мышления определен его обращенностью к божественному слову. Восприимчивость к божественному слову противопоставляется познавательным стратегиям, ориентированным на интенциональность познающего субъекта. Мышление отсылается за свои пределы, оно вызвано самодекларацией Бога, поэтому теология «спрашивает, поскольку она услышала». Поэтому теологическое мышление есть мышление веры и из веры, мышление из верующей встречи.

Теология есть движение веры, стремящейся прояснить себя. Вера может здесь рассматриваться как первичный способ, в котором божественный адресат открывается человеку, и потому мышление можно назвать рефлексией веры. Мышление структурно подобно вере в том, что они обоюдно переносят внимание с эго на первичную божественную реальность, которая «вытаскивает» человека из него самого. Отсюда возникает ключевое понятие западной теологии второй половины ХХ века — мышление как соответствие. В настоящем контексте соответствие означает изначальное отношение субъекта и объекта в мышлении. Мышление как соответствие представляет собой деятельность мыслящего субъекта, мысленные представления которого формируются объектом мысли так, чтобы выразить его внутренний характер. Тем самым мышление не может быть независимой эпистемологической стратегией, исследованием природы мысли, абстрагированным от актуальных требований объекта.

Это не означает, что теология утрачивает характер строгого мышления. Хотя изначальной темой теологии становится сам Бог, неизреченный, никогда не бывающий «данным», «являющимся» как феномен в ряду других феноменов, «теология нуждается в опоре на экзистенциальные феномены, на то, что испытывается человеком, на „жизненный опыт“ людей; и теологическая работа и дискуссия должны неустанно стремиться к такой опоре, к близости к феноменам». Поскольку теология имеет дело с невидимым, она не может ожидать неоспоримых данных и экспериментальных результатов, но это отнюдь не означает отказ от методической строгости, ясности и отчетливости. Мыслящий субъект лишь перестает рассматривать самого себя как единственный источник подобной очевидности. Если для метафизики Нового времени характерно представление о cogito как о «месте присутствия», перед которым присутствует все сущее и которым все сущее подтверждается, то в религиозном мышлении мы встречаемся с обратной ситуацией: «характерным моментом мышления о Боге является тот факт… что мыслящий субъект переживает самого себя в осуществлении этого мышления как объект, познанный Богом». Творческий потенциал мышления как человеческого проекта зависит от того обстоятельства, что мыслящий субъект является объектом божественного знания: мы знаем, потому что мы познаны.

Таким образом, религиозное познание невозможно вне опыта, оно не может сводиться к построению системы положительных суждений о божественной сущности или к рациональной космологии. Как писал Владимир Лосский, богословие означает экзистенциальную позицию, «умонастроение, соответное истине». Если основой религиозного познания оказывается религиозное переживание, отношение восприятия и предмета перестает быть предметным в традиционном смысле предметного как индифферентного в чисто теоретическом к нему отношении: «Не положение вещей находится передо мной, но я сам переживаю себя в этом отношении». Преданность Бога в вере определяет отношение к Абсолюту как к изначальному предмету, видоизменяя не только теорию объекта, но и понимание субъекта.

Здесь возникает особая «теория познания» сущностно неопределимого Абсолюта, предполагающая радикальную трансформацию субъекта. Отношение субъекта и объекта, установленное в акте мышления, оказывается осуществлением более изначального отношения — предваряющей связи мышления с объектом, который позволяет себе быть раскрытым со стороны субъекта. Тем самым мышление перестает быть актом, в котором содержание мысли неотделимо от способа ее оформления сознанием, и предстает пространством раскрытия Божественного бытия.

Светлана Коначева

Философия, религия, наука: модели осмысления

Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2015. № 1 (33). С. 51 – 75.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: