Границы гражданской компетенции российского общества.

В категориях: Аналитика и комментарии,Возрастая в личной жизни,Созидая свой внутренний мир,Социология, культурология, история

граждан1

ТРОФИМОВА Ирина Николаевна — доктор политических наук, ведущий научный сотрудник ИС РАН.

Проблема гражданской компетенции является равно как социальной, так и политической. В широком смысле речь идёт о том, как интересы различных социальных групп имплементируются в конвенциональные ценности и практики и как на данной основе происходит совершенствование общественных институтов.

Особое внимание при этом уделяется группам, которые не имеют регулярного доступа к репрезентативным институтам, действуют во имя новых или не принятых в обществе целей и ведут себя отличным от большинства образом. В обществе постоянно происходит «оспаривание» существующих норм по поводу степени их эффективности (не путать с девиацией). Гражданская компетенция подразумевает способность снимать противоречия не радикальными, насильственными методами, а путём конкуренции знаний, навыков, ценностей, формулирования комплексного видения проблемы, понятного и доступного для обсуждения большинству граждан. Разъяснение целей, намерений и способов их достижения обеспечивает привлечение массовых сторонников из разных социальных слоев, т. е. действие по-настоящему демократического механизма. Актуальным становится использование уже имеющихся возможностей, механизмов, каналов, институтов, т. е. их постепенное совершенствование, а не борьба за их радикальное изменение, ведущая к институциональной неустойчивости.

В узком смысле речь идёт о том, кто является субъектом гражданской компетенции, кто определяет необходимый набор ценностей, навыков, знаний, отношений и идентичностей: государство, общество, общественные движения или международные организации? Дают ли существующие институты те знания, навыки и возможности, которые необходимы для решения проблем демократическим путём [см.: 6]? Ответ на этот вопрос предполагает два противоположных варианта. Политическая элита видит гражданскую компетентность, прежде всего, как проявление доверия и законопослушания, основанного на низкой информированности и, скорее, иррациональном, чем осознанном поведении. Представители гражданского общества считают гражданскую компетентность своей прерогативой — в силу более конкретного знания и понимания социальных проблем. Между тем, гражданская компетенция — это во многом результат взаимодействия власти и общества, некоторое общее видение текущей ситуации, программа участия граждан в общественно-политической жизни страны. При этом для развития по-настоящему гражданского общества и построения демократических институтов нужны усилия, навыки, внимание, систематичность [см.: 7, с. 50].

Комплексность гражданской компетенции связана с различным отношением к гражданскому участию, вернее, к его значению как фактора общественного развития. Существующую в демократической теории и практике совокупность взглядов на значение гражданского участия можно свести к трём основным: минимализму, максимализму и критицизму [см.: 8, с. 382]. Минималистский подход предполагает ограниченное гражданское участие преимущественно в институциональных формах — голосовании и участии в деятельности политических партий. Соответственно гражданская компетенция при этом также может быть охарактеризована как ограниченная — теми знаниями, навыками, отношениями и идентичностями, которые необходимы в рамках соответствующей сферы участия. Сторонники максималистского подхода выступают за максимальное гражданское участие во всех его формах и практиках, пафосом которых становится отношение к «другому» (гендер, социальные группы, меньшинства и др.) и исходящие из него ценности равенства, социальной справедливости, мультикультурализма и толерантности. Такая модель требует широкой гражданской компетенции по всем вопросам, с которыми сталкивается индивид в своей повседневной жизни. Наконец, в рамках критического подхода гражданское участие не оказывает какого-либо позитивного влияния на публичные институты, соответственно гражданская компетенция не может быть рассмотрена как фактор стабильности и устойчивого развития общества.

Критическое отношение во многом обусловлено существующей социально-политической динамикой, а именно снижением общественного интереса к демократическим институтам, механизмам и процедурам. Особенно заметно это в отношении политических партий, в деятельности которых принимает участие всё меньшее число граждан. Так, за последние два года в деятельности политических партий принимали участие не более 2 % россиян1. Но снижение интереса к демократии нельзя назвать абсолютным, оно во многом зависит от текущего социально-политического контекста. Исследования показывают, что за период 1998–2012 гг. существенно снизилась общественная поддержка таких ценностей, как свобода печати (с 48 до 14 %) и свобода вероисповедания (с 37 до 11 %) [см.: 5, с. 108].

Значение же ценности свободы выражения политических взглядов, пережив спад с 37 до 12 %, вновь поднялось до 30 % в 2014 г. Таким образом, критический подход свидетельствует не столько о «бесполезности», сколько об открытости и динамичности гражданской компетенции. Получивший распространение социокультурный подход, в рамках которого социальные институты не предзаданы, не спущены сверху, но являются результатом социального творчества, только акцентирует внимание на необходимости учёта всего комплекса происходящих в обществе изменений.

Каждый из обозначенных подходов имеет свою аргументацию и подразумевает свойственный ему тип гражданской компетенции. Наиболее известная типология предложена Г. Алмондом и С. Вербой, которые различают собственно гражданскую (политическую) и подданническую (административную) компетенции [см.: 9]. В их представлении компетентный гражданин играет роль в формировании общей политической линии. В то время как компетентный подданный участвует не в создании правил, а в их потреблении, равно как и его участие не предполагает политического влияния. В качестве компетентных граждан индивиды воспринимают себя как людей, способных

воздействовать на решения посредством политического влияния: формируя группы, угрожая отзывом своих голосов и т. п. В качестве компетентных подданных индивиды воспринимают себя как способных прибегнуть в своих взаимодействиях с чиновниками к целому набору регулярных и упорядоченных правил, которые защитят их права и интересы. При этом оба типа компетенции — гражданский и подданнический — являются взаимосвязанными, и их соотношение во многом отражает особенности существующего общественно-политического порядка и является результатом политической истории. Динамика и взаимосвязь обоих типов обусловливают разнообразие, многоуровневость и вариативность проявления гражданской компетенции.

Преодоление противоречия, связанного с комплексным характером гражданской компетенции, видится в получившем в последнее время широкое распространение концепте совещательной демократии. Сутью его является улучшение качества демократического участия, нацеленного на повышение компетентности в полемике, использование интеллекта общественности в государственных делах и непредвзятость в целях обретения истины [см.: 8, с. 382–383]. В данном контексте гражданское участие представляется процессом как познавательным, так и обучающим. Вместо того чтобы конфликтовать, выдвигая в качестве аргументации идеологические концепты, настаивая на соблюдении собственных интересов или своём видении проблемы, граждане могут научиться формулировать новые концепты, интересы и способы решения конфликтных вопросов. (Показательным примером могут быть конфликты между догхантерами и защитниками животных. Совсем не обязательна победа одной из сторон — могут выиграть и те, и другие в рамках комплексной постановки вопроса, например, благоустройства двора или развития местного сообщества.).

Узнавать и создавать — так можно кратко сформулировать цель гражданского участия в демократическом обществе с учётом современных реалий. По мнению К. Оффе и У. Пройсса, противостоящие фиксированные преференции основаны на ситуационных детерминантах, устоявшихся убеждениях и самообмане и не могут способствовать решению проблемы [см.: 10, с. 168]. Никакой набор ценностей или конкретных перспектив не может претендовать на корректность и достоверность сам по себе. Он имеет силу лишь в случае его обоснованности и достижения рационально мотивированного соглашения. Более того, отдельные точки зрения должны проверяться в ходе и посредством социальных столкновений, оспаривания, позволяющих учитывать мнения других. «Противники» в равной степени могут внести свою лепту в решение проблемы, при этом сама возможность участия ассоциируется с большей удовлетворённостью и с большей общей лояльностью по отношению к существующему общественно-политическому порядку [см.: 9, с. 277].

Объективная необходимость анализировать рассредоточенные среди населения знания, мнения и представления позволяет говорить об актуальности когнитивной демократии — своего рода власти знания, воплощённой в демократическом порядке. Когнитивная модель демократии рассматривает, как происходит определение и понимание демократии в текущем контексте — как в дискурсе, так и в действиях социальных акторов. Важным становится видение демократического участия не только в качестве формального механизма выражения доверия и поддержки власти со стороны населения, но и как способа выражения миропонимания различными социальными группами. Значимо мнение не только официальной власти и большинства населения, но и маргинальные, оппозиционные, альтернативные представления. В данном контексте инакомыслие даже после принятия решения является продуктивным, а не ошибкой (и тем более не преступлением). Отсутствие знания, опыта, неполнота компетенции существенно увеличивают риски нестабильности и неустойчивости, причём не только в управлении или политике, но и в повседневной жизни.

Литература

  1. О чём мечтают россияне: идеал и реальность / Под ред. М. К. Горшкова, Р. Крумма, Н. Е. Тихоновой. М.: Весь мир, 2013. 400 с.
  2. Anderson, E. The Epistemology of Democracy // Episteme. V. Issue 12. June 2006. Pp. 822.
  3. Citizen Competence and Democratic Institutions / Ed. by L. Elkin, K. E. Soltan. Pennsylvania State University: Penn State Press, 1999. 427 p.
  4. Хелд Д. Модели демократии. 3е изд. М.: Изд. дом «Дело» РАНХиГС, 2014. 544 с.
  5. Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура. Политические установки и демократия в пяти странах. М.: Мысль, 2014. 500 с.

И. Н. Трофимова.

Гражданская компетенция: государственная политика или возможности для гражданина.

Россия реформирующаяся. Вып.13: Ежегодник / Отв. ред. М. К. Горшков. — Москва: Новый хронограф, 2015. —464 c.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: