Новый Завет как вторая, завершающая часть христианской Библии.

В категориях: Библия говорит,Комментарии,Наставь и научи,Слово Божье к человеку

завет

Юрген Ролофф.

Мы имеем дело с произведениями разных авторов, которые, исходя из своей конкретной ситуации и межцерковных отношений, интерпретируют явленное в Иисусе Христе событие спасения. При этом иногда становится заметно разнообразие этих интерпретаций.

Практически Новый Завет представляет собой вторую часть христианской Библии. Название «Новый Завет» устанавливает связь с Ветхим (Старым) Заветом, Библией народа Израиля. Здесь мы сталкиваемся с серьезной богословской проблемой.

Слово «Ветхий» обозначает по-славянски просто «Старый», что соответствует наименованиям, принятым во всех европейских языках (Altes Testament, Old Testament и т.д.). — Прим. пер.

Что такое Новый Завет.

Это название отнюдь не было изначальным и само собой разумеющимся. Ибо вначале идеи, что Библия может или должна иметь вторую часть, не существовало. Иисус и апостолы имели одну Библию — Библию народа Израиля, состоявшую из Закона, Пророков и Писаний. Все они были убеждены в том, что эта Библия есть последнее и действительное слово Божье. Она читалась и толковалась не только за иудейским, но и за христианским богослужением. Вся древнейшая перво-христианская проповедь была по своей сути истолкованием Писания: лейтмотивом его было убеждение в том, что в Иисусе окончательно явлен смысл святых Писаний Израиля. Предполагалось, что для постижения истины нужно только истолковать эти Писания с точки зрения христианской идеи спасительного события. Поэтому ранние христианские книги читались как такая интерпретация Библии Израиля через Христа. Можно даже сформулировать это так: Новый Завет есть в значительной степени христианский комментарий к святым Писаниям народа Израиля, к первоначальной Библии.

Название «Новый Завет» возникло лишь как результат определенной богословской интерпретации, основанной на 2 Кор 3:4-6. Павел говорит здесь о «чтении (вслух) Ветхого Завета». Употребляемое им греческое слово diatheke может быть переведено как «союз» или как «завещание». За этой двузначностью стоит древнееврейское слово berit, обозначающее действительное распоряжение Бога, «завет», данный Им народу его Израилю. Согласно этому основному значению Новый Завет представляет собой собрание тех Писаний, которые возвещают о «новом» распоряжении или установлении Божьем для народа его, данном в Иисусе Христе, причем в соответствии с «ветхим» распоряжением Божьим, то есть его спасительным установлением в истории Израиля. Первым, кто последовательно применил в своем богословии спасительного завета эти понятия к обеим частям христианского Священного Писания, стал отец Церкви Ириней Лионский (ок. 80 г. по Р.Х.).

Христианами часто ставится вопрос, не содержит ли противопоставление Нового Завета Ветхому негативной оценки Библии Израиля. Предлагается использовать вместо этого термины «древнееврейская Библия» и «греческая Библия». Но это было бы неудовлетворительно в отношении Ветхого Завета, так как он содержит и греческие тексты. Обсуждается возможность говорить о Первом Завете и Втором Завете. Я полагаю, однако, что можно сохранить традиционные обозначения, однако при том условии, что мы будем понимать смысл прилагательных «ветхий» и «новый» в библейском смысле, в смысле истории спасения: «ветхое» не есть тем самым обветшавшее и окончательно ушедшее, а «новое» не есть современное или действительное для всех. Верно будет понимать «ветхое» как основополагающее и постоянно сохраняющее силу, а «новое» — как исполнение и завершение.

Истоки предания об Иисусе: устная традиция, предшествующая Новому Завету.

Иисус из Назарета не был фигурой «мировой истории». Он жил и действовал в Галилее, одной из территорий, находящихся под властью восточного князя, вассала великой державы, Римской империи. темой античной историографии были деяния правителей и сильных людей, их войны и завоевания. Поэтому не удивительно, что они не обратили внимания на Иисуса. Вне христианских свидетельств об Иисусе практически нет. только римский историк Тацит в своих «анналах», написанных в 6 г. по Р.Х. (5,44), сообщает в контексте описания пожара в Риме при Нероне (в котором были обвинены христиане), что некий Христос был казнен при Понтии Пилате.  другой историк, Светоний, сообщает в своей биографии императора Клавдия, написанной в 20 г. по Р.Х. (25,4), что он изгнал из Рима иудеев, подстрекаемых к мятежу неким Хрестом, причем имеется в виду несомненно изгнание из Рима иудеев и иудео-христиан, относящееся к 49 г. по Р.Х.  то, что этот «Хрестос» (или «Хрест») не жил в Риме и кто он был такой, самому историку не было известно, так как он знал об этом лишь понаслышке, и эта информация его, вероятно, и не интересовала.

В иудейской письменности имеется лишь несколько неясных указаний. так, историк Иосиф Флавий упоминает лишь в связи с сообщением о кончине Иакова, руководителя христианской общины в Иерусалиме, что он был «братом Иисуса, называемого Христом» (Иудейские древности, 20,200). Раввинистические свидетельства упоминают лишь о том, что некий Йешуа занимался колдовством, имел пятерых учеников и был казнен в канун праздника Пасхи. Ни мир, ни широкое иудейское окружение не интересовались Иисусом.

А сам Иисус? Он не оставил потомкам ни единой строки. При этом вполне можно предполагать, что Он не только умел читать и писать, но что Он понимал и говорил наряду со старым местным языком — арамейским — также и по-гречески. дело в том, что Галилея была в то время в значительной мере двуязычной страной. Кроме того, Иисус происходил не из необразованных бедных крестьян и не имеющих земли поденщиков, а из среднего слоя ремесленников, которые тогда были достаточно культурными людьми.

Тот факт, что Иисус ничего не писал, было связано с формой его деятельности. Он не хотел создавать какого-либо учения для потомков. Он хотел исполнить миссию, для которой считал себя призванным Богом. На этот основной опыт призвания указывает ранний рассказ о крещении Иисуса (Мк 1:9).  то была миссия, которая должна была выполняться в непосредственном соприкосновении с народом Израиля: проповедовать этому народу, что Бог начинает устанавливать свою власть, свое царство и собирать Израиль, чтобы он стал народом этого царства. В отличие от Иоанна Крестителя, в кругу учеников которого Иисус, очевидно, длительное время находился, его вестью был не призыв к обращению перед лицом непосредственно предстоящего суда (Мк 1:4; Лк 3:7 и 9:6 сл.).

Иисус тоже учил, что Бог близок, что Он начинает пролагать себе дорогу и зримо устанавливать свое господство над миром, но Он идет к людям главным образом не как Судия, а как Помощник и Спаситель (Лк 6:20b — 23). Помощь Божья состоит прежде всего в том, что Он вновь собирает свой оставленный и рассеянный народ, что Он возвращает себе тех, кто принадлежит ему. Иисус говорит о непосредственной близости Божьей, в том числе и во временном смысле. Не определяя точных сроков «всемирного расписания», Он указывает на то, что вмешательство Бога должно произойти в скором времени. Бог ближе всех вещей и обыденных событий. Своим пришествием Он врывается в этот будничный мир. Это требует от людей определенного поведения: они должны полагаться на то, что делает и говорит сейчас Иисус.

Иисуса окружали ученики. Их круг состоял из людей, которых Он оторвал своим призывом от их повседневных дел, чтобы они подобно ему и совместно с Ним приняли участие в проповеди близкого Царства Божьего (Мк 3:4). О числе этих учеников мы ничего не знаем. Оно, должно быть, колебалось, во всяком случае оно было несколько большим, нежели символический круг «двенадцати», указывающий на двенадцать колен Израилевых (Мф 9:28) и составлявший постоянный центр окружения Иисуса.  для того чтобы принимать участие в его миссии, ученикам требовалось наставление. Одновременно это указывает и на первый источник предания об Иисусе. Круг учеников Иисуса воспринял центральные темы и содержание его вести и впоследствии послужил их дальнейшему распространению.

Вопрос, как происходила эта передача вести ученикам, всегда интересовал исследователей. Слово «ученик», передающее греческое mathetes, указывает не на обычное для иудеев отношение между учителем и учеником. Это видно уже из того обстоятельства, что Иисус не был «равви» в привычном для того времени смысле слова. Ибо основная цель его деятельности состояла не в том, чтобы передать другим свое учение. Этим Иисус отличался от иудейских учителей. Вокруг иудейского учителя также собирались ученики, которых он наставлял в Законе (торе). От учеников требовалось запоминать сказанное (причем были важны словесные нюансы), и их целью было самим когда-нибудь сделаться учителями.

Но для Иисуса обучение и научение не были направлены на сохранение преемственности предания. Этому препятствовала уже настоятельность проповеди, не терпевшая отлагательств (Лк 9:59-62), а кроме того, очевидно, ожидание событий, находящихся в непосредственной близости, ввиду чего консервация учения для будущих поколений представлялась ненужной. тем не менее не приходится сомневаться в том, что Иисус хотел от своих учеников, чтобы они выучили важнейшие вещи, которые им предстояло проповедовать, и тем более то, что учение Иисуса было настолько выразительным и новым, что запоминалось уже благодаря этому. При этом заметна известная свобода и беззаботность в отношении частностей, что соответствует общему стилю Иисуса.

Юрген Ролофф.

Введение в Новый Завет,

Пер. с нем. (Серия «Современная библеистика» — Bibliotheca Biblica). М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2011 — viii + 227 с. Издательство: ББИ, Серия: Современная библеистика, ISBN 978-5-89647-246-9; 2011 г.

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: