Изначальная и вечная задача Церкви.

В категориях: Личность, обращенная к Богу,Общество, Церковь и власть

церковь

Протопресвитер Виталий Боровой.

Всегда, везде и в любом историческом контексте Церковь должна быть Церковью Христа, призванной свидетельствовать о Нем всему миру; возвещать всем людям Его Евангелие Царствия Божия, Его Благую Весть о любви, братстве и спасении. И проявляться это свидетельство должно в христианской диаконии, в жизни христиан и их общин, в их служении нуждам людей, в попечении о благе и спасении их ближних.

Таким образом, христианская диакония органически и неразрывно связана с христианским свидетельством о Христе как необходимое проявление изначальной и вечной задачи Церкви, как проявление ее жизни и благовествования — в любых исторических контекстах и условиях земной истории Церкви.

«Вы будете Мне свидетелями — даже до края земли», — заповедовал Господь апостолам (Деян. 1:8). Эта заповедь обращена и к современному христианству, ко всем Церквам, ко всем христианам, ко всем нам; особенно же теперь, когда пред разделенным и лежащим во зле миром (1 Ин. 5:19) встал грозный призрак всеобщей гибели.

А что значит быть свидетелями даже «до края земли»? Это значит быть свидетелями везде, для всех и во всем.

И это уже не вопросы отвлеченного классического богословия и не вопросы стратегии и методов христианского участия в тех или иных усилиях по сохранению мира, утверждению справедливости и спасению целостности творения и окружающей нас среды и космоса. По существу, это уже вопросы о будущности христианства и Церкви, об их роли и месте в истории человечества, в том числе и о будущности нашей Церкви в истории нашей страны.

Сегодня перед лицом нарастающего и развивающегося процесса секуляризации и дехристианизации современного мира принято говорить о кризисе веры, христианства и Церкви. Много спорят о причинах, размерах и последствиях этого исторического феномена. Однако факт кризиса налицо и никем не оспаривается.

Данные демографических подсчетов говорят, что соотношение христиан и нехристиан быстро изменяется, причем не в пользу христиан. В начале нашей эры все население земного шара не превышало 300 миллионов. В начале ХХ века на полтора миллиарда населения было около полумиллиарда христиан (т.е. отношение 1 к 3), а в настоящее время на 4 миллиарда всех людей приходится около миллиарда христиан (т.е. 1 к 4, а по другим подсчетам — даже 1 к 5). Применительно к ситуации на Западе подсчеты ведут к еще худшим оценкам: примерно 1% сознательно верующих (и практикующих, т.е. активно церковных) христиан. В этих условиях христианам придется и уже приходится свидетельствовать о Христе в положении меньшинства в безразличном и порой даже отрицательно относящегося к их свидетельству окружении.

С большой остротой стоит этот вопрос и перед Русской Православной Церковью. Перед нею стоят очень сложные и необычайно трудные и ответственные проблемы и задачи в связи с открывшимися для нее новыми перспективами и условиями свидетельства о Христе в постсоветском обществе. На повестке дня — задачи восстановления нормальной церковной жизни в епархиях и приходах после репрессивного и разрушительного господства тоталитарной материалистической системы; задачи новой христианизации, катехизации и евангелизации, миссионерства и духовного просвещения народов России и новых государств на территории бывшего Союза.

И все это затрудняется активной и широкомасштабной прозелитической деятельностью со стороны католиков, униатов и протестантов разных направлений. Дело осложняется для Русской Православной Церкви еще и тем, что такая планомерная деятельность миссионеров западных исторических Церквей по времени и по месту действий совпадает с бурной деятельностью и агрессивным нашествием бесчисленного количества самых разнообразных и диковинных беззастенчивых сект из Америки, Европы и Азии, разного рода парарелигиозных группировок и восточных культов и движений. И все это, прикрываясь лозунгами «свидетельства о Христе, о Боге», паразитирует на бедствиях и трудностях русского православного народа и его Православной Церкви.

Так, в глазах многих русских православных были скомпрометированы благородные идеалы и святые мечты лучших людей христианства о «Церквахсестрах» и их вера в возможность и необходимость «общего (совместного) свидетельства о Христе».

Очень важно, чтобы Русская Православная Церковь не растерялась перед лицом таких испытаний, правильно поняла «знамения времени»; осознала, что все, происходящее с нею сейчас, — это Божий призыв к покаянию в старых (исторических) и современных грехах и в то же время властный Божий призыв к новому свидетельству — перед своим народом и перед лицом всего мира в такое ответственное время, когда происходит очень болезненная, но крайне необходимая трансформация всего комплекса национального и культурного самосознания народов на территории бывшего Советского Союза. Старое умирает, а новое еще не родилось, ибо «роды» очень трудные и болезненные. Всем — в Европе, в России и в новых государствах бывшего Союза — необходимо понять, что процессы этих «родов» тесно между собою связаны, переплетаются и взаимообусловлены. Их удача и неудача теперь в одинаковой степени важны и для будущего России и Православной Церкви, и для будущего Европы, ее новых государств, и для будущего всего сообщества Европейских Церквей. Эти процессы отмирания старого и рождения нового, конечно, очень сложны и мучительны, но Церковь должна воспринимать это с радостью и надеждой, ибо открываются новые перспективы и возможности для свидетельства о Христе и служения (диаконии) во имя Христа и Его Церкви.

Каково же должно быть новое свидетельство и служение (диакония) нашей Церкви в изменившихся исторических условиях на постсоветском пространстве Восточной и Центральной Европы?

Как и в отношении свидетельства западных Церквей в их дехристианизирующемся мире, ответ у нас на этот вопрос может быть только один — ответ общий для свидетельства всех христианских Церквей, для любого христианского свидетельства во всем мире — даже до края земли (Деян. 1:8). Чтобы наше современное свидетельство и наша диакония сумели снова найти путь к сердцам нашего народа и находится «в любви всего народа» (Деян. 2:47) и чтобы у нас и теперь «Господь ежедневно прилагал спасаемых к Церкви», как и во времена апостолов (Деян. 2:47), наше свидетельство и диакония должны быть такими, каким было свидетельство апостолов и первых христиан в грекоримском языческом обществе того времени, в Древней Церкви.

Свидетельство о Христе в Древней Церкви.

Апостолы и первые христиане свидетельствовали «Благую Весть» о «Слове Жизни» сначала как ничтожное меньшинство перед лицом чуждого и враждебного подавляющего языческого и иудейского большинства. А это всегда было сопряжено с готовностью к жертвам, к самопожертвованию, к потенциальному, а иногда и к действительному исповедничеству и мученичеству. Сам Господь называл Себя «свидетелем верным» (Откр. 3:14), а мучеников — Своими свидетелями (Откр. 2:13; 17:6; Деян. 22:20). Христос назывался также и «апостолом исповедания нашего» (Евр. 3:1), а на апостолов Он возлагает служение быть Его cвидетелями (Деян. 1:8; 26:22). Таким образом, свидетельство есть продолжение апостольского служения в мире.

Таковым и было свидетельство Древней Церкви и первых христиан, благовествовавших всем людям радостную Весть о Спасении во Христе и проповедовавших Евангелие Царствия Божия (Мф. 4:23; 9:35; Мк. 1:14); провозглашавших всем людям царство любви, братства, мира, справедливости, свободы, спасения, полноты жизни и жизни вечной.

И христианское свидетельство о Христе в Древней Церкви, хотя оно и начиналось как свидетельство незначительного меньшинства, победило своей внутренней силой свидетельства о Божественной истине Царствия Божия — царства любви, мира, свободы, братства и спасения. Победило свидетельство Древней Церкви, ибо это было свидетельство и словом, и делом; ибо оно органически утверждало и проявляло себя в деле служения людям и в христианской диаконии.

Христианская диакония в Древней Церкви.

Христианская диакония началась одновременно с проповедью апостолов о Христе и сошествием Святого Духа на первую христианскую иерусалимскую общину в День святой Пятидесятницы, когда «все верующие были вместе и имели все общее ... и разделяли всем, смотря по нужде каждого», так что «у множества уверовавших было одно общее сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее... и не было между ними никого нуждающегося... и каждому давалось в чем кто имел нужду» (Деян. 2:44–45; 4:32, 34–35).

Когда христианство стало распространяться вне Иерусалима и Палестины в городах грекоримского средиземноморского пространства, то, естественно, формы и проявления христианской диаконии там стали отличаться от «чрезвычайных» условий апостольской иерусалимской общины первых поколений иудеохристианства апостольского времени — времени Пятидесятницы. Диакония стала приспосабливаться к новым социальнокультурным условиям тех мест, где распространялось христианство.

И хотя общность имущества, общинносовместная жизнь и совместное питание не могли уже дольше сохраняться и практиковаться в совершенно разных культурносоциальных условиях жизни в больших городах грекоримского мира, где возникали новые христианские общины, то все же апостольские принципы первохристианской диаконии сохранялись и неуклонно соблюдались и в послеапостольское время, а именно:

—       трудиться должны все: кто не хочет трудиться, тот не ешь (2 Фес. 3:10);
—       трудящийся достоин пропитания — награды (Мф. 10:10; Лк. 10:7);
—       от каждого по возможностям и способностям его;
—       каждому по потребности — по нужде его;
—       в общине не должно быть нуждающихся и обижаемых;
—       все люди — братья; и долг всех, всей общины заботиться о всех нуждающихся в помощи, в поддержке, в братской любви и в утешении (Деян. 2:44–45; 4:32, 34–35; Мф. 2:28–29; Мф. 23:8).

Эти апостольские принципы по заповедям Христа и в духе Пятидесятницы лежали в основе диаконии всех христианских общин первых веков христианства, являясь стержнем их литургическодиакональной жизни.

Размеры небольшой статьи не позволяют остановиться на этом подробнее и иллюстрировать это фактами из богатой истории диаконии в Древней Церкви. Об этом уже много и подробно написано. Здесь же достаточно сослаться на фундаментальное исследование известного немецкого историка Адольфа Гарнака (Гарнак А. Миссия и распространение христианства в первые три века. В 2 тт. Берлин, 1924).

Гарнак говорит о миссии первых христиан как возвещении Евангелия (Благой Вести) о Спасителе и об исцелении (спасении). Дальше идет речь о миссии, как борьбе «со злыми духами», психическое освобождение и физическое исцеление от которых ценилось необычайно высоко в мировоззрении и самосознании людей того времени. Потом представляется христианская диакония как Евангелие любви и деятельной помощи нуждающимся по категориям и видам этой деятельной помощи:

—       милостыня вообще и ее связь с богослужением;
—       поддержка учащих и служащих в общинах;
—       поддержка (помощь и содержание) «вдов», т.е. одиноких и беспомощных женщин и девственниц, и сирот — детей, лишенных семейного попечения;
—       поддержка (помощь, содержание и лечение) больных, бедняков, нищих, беспомощных, беспризорных и нетрудоспособных;
—       заботы о пленных, узниках, заключенных, томящихся и страдающих в тюрьмах, сосланных на тяжкие каторжные работы на рудники и т.п.;
—       забота о погребении бедных, бездомных, одиноких и беспризорных;
—       забота о рабах (вообще) и находящихся в рабском принуждении и угнетении;
—       забота, попечение, участие и оказание помощи пострадавшим во время стихийных бедствий (пожаров, наводнений, засухи, неурожая, голода; от землетрясений и морских катаклизмов; во время повальных болезней, эпидемий (чумы и т.п.);
—       помощь нуждающимся в нахождении им работы, в их трудоустройстве;
—       забота о странниках и пришельцах из других мест и общин или из дальних стран; помощь им в их делах и оказание им гостеприимства и попечение о них в местной общине, которая всегда побратски их принимала и заботилась о них.

Совершенно естественно и закономерно, что живое и радостное, непосредственное и конкретное свидетельство о Христе апостолов и первых поколений христиан, подкрепленное братской диаконией и всей жизнью христианских общин того времени, привели Древнюю Церковь к победе в грекоримском мире при Константине Великом.

Когда же при преемниках Константина Церковь стала государственной, то это радикально отразилось на характере первохристианской диаконии, ставшей, как и сама Церковь, тоже частью системы византийской теократии и служебным элементом так называемой «симфонии власти», которая должна была засвидетельствовать внешнее «воцерковление» государственного аппарата и его социальнообщественных институтов и функций. В недрах и метаморфозах византийской имперской и церковной бюрократии исчезла апостольская простота и непосредственность общинного характера христианской диаконии периода Древней Церкви.

Протопресвитер Виталий Боровой.

ЦЕРКОВЬ И ВРЕМЯ, Научно-богословский и церковно-общественный журнал, Январь-Март, 2010.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: