«Мягкая сила» – новый ресурс проведения внешней политики России.

В категориях: Аналитика и комментарии,Политика, экономика, технология

сила

Суханова Н. Е.

В конце ХХ в. в противовес политической установке «жесткой силы» заметно возросла роль гибких факторов, усилилось влияние «мягких» инструментов воздействия на систему международных отношений.

Концепт «мягкая сила» (в некоторых источниках дается перевод «гибкая власть») был сформулирован известным американским политологом Дж. Наем [Nye 2002; Nye 2004]. Он выделил три базовых ресурса «мягкой власти»: культуру, идеологию и внешнюю политику, имеющую моральный авторитет [Nye 1990: 167]. Следовательно, привлекательность, взаимопонимание и воздействие являются важнейшими элементами поведенческой мотивации «мягкой силы», т.е. привлекательной силы.

В историко-культурном аспекте понимание природы «мягкой силы» связывается с культурными, ненасильственными, демократическими, эмоционально привлекательными ценностями. Эти ценности используются для установления и поддержания власти методами, направленными на осуществление установки убедить (заставить) других «хотеть того, чего хотите вы».

Феномен «мягкой силы» – далеко не однозначное явление современной внешней политики, публичной дипломатии, использующих в своем арсенале многообразие подходов и технологий внешнеполитической деятельности с целью воздействия на общественность, деловые и политические круги зарубежных стран. Дж. Най предложил новую концепцию «умной силы» (smart power), т.е. «способность координировать и комбинировать возможности и ресурсы “мягкой” и “жесткой” сил».

Измеряемость эффективности использования инструментов «мягкой» и «жесткой» силы всегда требует конкретного подхода, т.к. зависит от многих внутренних и внешних обстоятельств, определяющих возможности применения тех или иных сил. Так, жесткость экономических санкций может варьировать в широких пределах, и они могут быть весьма суровым средством воздействия.

Разной степенью жесткости может также характеризоваться информационное воздействие; более жесткими или более мягкими могут быть различные формы международной политики. И даже такой ресурс, как ядерное оружие, может в известном смысле считаться элементом «мягкой», а не «жесткой» силы. Свидетельством этому явился военный парад 9 мая 2015 г. в честь 70-летия Победы СССР в Великой Отечественной войне. Можно считать, что ядерное оружие является инструментом не военной, а жесткой политической силы – как образ, предупреждение о реальной смертельной угрозе использования ядерного оружия, что нередко и делается. Как условие сохранения мира…

Аналогичный пример – новость о том, что 15 ноября 2015 г. во время проведения в Анталье саммита G20 российский ракетный подводный крейсер стратегического назначения «Владимир Мономах» произвел успешную стрельбу двумя межконтинентальными баллистическими ракетами «Булава», которые пролетели почти 6 000 км и поразили учебные цели на полигоне «Кура».

«Мягкая сила» как технология, по мнению П.Б. Паршина, представляет собой «совокупность инструментов и сформировавшихся практик, которые рассматриваются как “мягкие” в том смысле, что при их использовании можно ожидать нанесения относительно меньшего ущерба», чем в случае «применения других инструментов для достижения поставленных целей» [Паршин 2014: 14].

В политической лексике российской публичной дипломатии термин «мягкая сила» введен в официальный государственный оборот с февраля 2012 г., пополнив арсенал инструментов отечественной дипломатии. Впервые этот термин использовал В.В. Путин в своей предвыборной статье «Россия и меняющийся мир», в которой искомое понятие определяется как «комплекс инструментов и методов достижения внешнеполитических целей без применения оружия, а за счет информационных и других рычагов воздействия».

 

Сегодня практически ни одно событие в мировой политике не происходит без использования инструментария «мягкой силы», серьезно усиленного новейшими информационными технологиями. Крайне важен тот факт, что в современных условиях именно «мягкая сила» зачастую обеспечивает информационную подготовку прямого военного вмешательства. Ярким примером в данном случае может быть ситуация «российского присутствия» в Сирии. 30 сентября 2015 г. стало известно, что президент Сирии Башар Асад попросил Россию о военной помощи в борьбе с боевиками ИГИЛ, а Совет Федерации России одобрил применение российских ВВС в Сирии. В этот же день российская авиация начала бомбардировки позиций боевиков в Сирии.

 

Для трансляции российской «мягкой силы» и культурного влияния на международное сообщество и политическую элиту, помимо официальных путей воздействия, существуют и другие каналы сотрудничества, среди которых заметную роль играет спорт, туризм, образование, выступающие в качестве проводников «мягкой силы». По этой причине, на наш взгляд, 9 ноября 2015 г. комиссия ВАДА предприняла беспрецедентное давление, направленное на разрушение положительного образа российского спорта – обвинение российской команды по легкой атлетике в использовании допинга, рекомендуя отстранить всех российских легкоатлетов от участия во всех турнирах, включая Олимпиаду в РиодеЖанейро в 2016 г.

Следует признать, что исторический опыт США и Запада в применении «мягкой силы» был вполне удачным. Результаты применения инструментария «мягкой силы» оставили заметный след в разработке программ информационного воздействия на массовое сознание населения европейских стран. В годы «холодной войны» публичная дипломатия достигла наивысшего расцвета. В это время особенно отчетливо проявилось соперничество между СССР и США, а также их союзников за доминирование в мировом пространстве.

Многие специалисты не без оснований отмечают лидерство США в применении инструментов «мягкой силы»; старается наверстать свое отставание Китай; за последние годы серьезной стала и российская активность в этом направлении.

Согласно новой стратегической доктрине ведущих зарубежных стран, в сложный период политического и финансово-экономического кризиса установка на использование привлекательного образа «мягкой силы» в публичной дипломатии, в регулировании международных процессов начинает занимать доминирующие позиции, все более оттесняя возможности «жесткой силы» на второй план. В условиях формирования глобального информационного пространства и новых информационно коммуникативных технологий неуклонно возрастает влияние общественного мнения на внешнюю и внутреннюю политику стран, расширяются возможности коммуникационного воздействия на международные процессы.

Как показывает практика стран, использующих в своих целях механизмы «мягкой силы», наибольшая эффективность достигается там, где в выборе методов и средств внешнеполитической и внутриполитической деятельности государства соблюдается индивидуальный подход к процессу формирования привлекательного образа страны (т.е. использование модели «умной силы», соединяющей привлекательность мягкости и возможности жесткости); важнейшим условием достижения эффективности использования механизмов «мягкой силы» является ее информационное обеспечение с учетом всех возможностей интернет-технологий.

В продвижении позитивного имиджа государства в каналах массовых коммуникаций ключевая роль отводится публичной дипломатии. Неправительственные акторы публичной дипломатии в состоянии охватить весь спектр политической жизни своей страны, транслируя не только официальные, но и оппозиционные настроения. В последнее время наше государство стало уделять этому вопросу больше внимания, увеличился бюджет Россотрудничества.

Появилось несколько фондов, выделяющих гранты российским НКО на деятельность по развитию публичной дипломатии. Но таких фондов в России немного – Фонд Горчакова и «Русский мир».

Следует признать, что образование является мощным инструментом «мягкой силы», приобретая характер механизма, или канала публичной дипломатии. Анализ практического использования инструментария данного феномена показывает, что в российской действительности использование возможностей образовательных систем как механизма «мягкой силы» осуществляется недостаточно эффективно как в информационном продвижении заслуг и достижений российской системы образования, так и в слабом информационно коммуникативном продвижении имиджа российского образования в глазах зарубежной, да и российской общественности.

Следует учитывать, что на эффект от высшего образования как инструмента «мягкой силы» можно рассчитывать только в долгосрочной перспективе. Культура и ценности распространяются и укореняются постепенно, однако глубоко и надолго. Поэтому необходимо учитывать и то, что в современном мире «происходит увеличение роли университетов как центров науки и культуры», благодаря которым по-новому происходит конструирование образов социальной реальности, осуществляемого «с целью усиления положительного эффекта инновационных трансформаций в науке, производстве, образовании» [Образование… 2014: 60]. И в этом контексте при соответствующем информационном обеспечении российская система образования может стать эффективным инструментом внешней политики нашей страны.

Восприятие страны в массовом сознании складывается как при непосредственном взаимодействии с реальной действительностью, так и под влиянием целенаправленного информационно коммуникативного воздействия – посредством имиджа. В настоящее время необходим комплексный подход к формированию современного имиджа России: выявление проблем, определение новых целей и перспектив, идеи нового бренда, его социокультурных основ, ведущих коммуникаторов, инструментария национального и территориального брендинга.

Исходя из анализа использования механизмов «мягкой силы» в практике урегулирования международных отношений, «мягкая сила» должна поддерживаться возможностями «жесткой силы» без использования ее инструментария, но как щита, фундамента для защиты государства от поползновений «других» на его самостоятельность и суверенитет. Данный подход позволяет рассматривать проблему «мягкой силы» под углом зрения инструментальных, или ценностных критериев мягкости-жесткости и расширяет возможности решения многих внешнеполитических проблем для любого государства.

Подводя итоги, можно заключить, что все технологии, которые были рассмотрены выше, работают на главное – сохранение государства. Успех российской внешней политики сейчас во многом зависит от умелого использования инструментов «мягкой силы»: информационного обеспечения, механизмов формирования имиджа России, публичной дипломатии, развития туризма, спорта, привлечения зарубежных студентов для обучения в России и расширения сети российских учебно-образовательных центров русского языка и русской культуры за рубежом, поддержания авторитета «русского мира».

Список литературы

Василенко И.А. 2015. Роль технологий «мягкой силы» в формировании имиджевой стратегии России. – Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование. № 1(39). С. 28-34.

Образование. Культура. Язык: монография (под общ. ред. Е.П. Савруцкой). 2014. Н. Новгород: Изд-во НГЛУ; СП-б.: Изд-во РХГА. 232 с.

Паршин П.Б. 2014. Два понимания «мягкой силы»: предпосылки, корреляты и следствия. – Вестник МГИМО–Университета. № 2(35). С. 14-21.

Власть, №12, 2015.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: