Современная светскость – это историческая ошибка западного богословия.

В категориях: Верующий в обществе – границы возможного и допустимого,Движение все – но цель еще лучше,Преображаясь и возрастая,Христианин и общество

филос

Секуляризм — это не самостоятельный феномен, а дисфункция самой западной теологии.

Олег Давыдов,

С точки зрения известного английского философа и теолога Милбанка, отделившаяся от теологии современная философия (метафизика) является не самостоятельным феноменом, а результатом внутренней деформации самой теологической традиции, которая имела место в позднем Средневековье.

«Секулярное» — это не феномен, возникший независимо от теологической традиции, а дисфункция самой западной теологии, и эта болезнь может быть излечена лишь собственными силами последней. Корни секуляризма лежат в особой форме теологии, а именно в скотистской и номиналистской оппозиции христианскому платонизму. Парадоксальным образом стремление францисканского схоласта Дунса Скота к утверждению божественной трансцендентности и ее приоритета по отношению к тварному бытию посредством разрыва всякой связи между ними, а также к разграничению сверхъестественных и естественных целей человека привело к противоположному результату. «Благочестивое» желание защитить свободу Бога от метафизической необходимости породило понимание Бога как иррациональной, недоступной конечному разуму, бесконечной власти над творением.

Это способствовало перенесению внимания, а также направления человеческой активности с трансцендентного на имманентное и к секуляризации, сопровождающейся постепенным забвением трансцендентного. Такая деформация связана со знаменитой теологическо-философской школьной дискуссией между реалистами и номиналистами и с победой в ней последних. Однако для понимания значимости произошедшего сдвига следует отметить, что истоки взаимной автономизации секулярного и сакрального обнаруживаются не только в спекулятивно-теологической, но также и в социально-политической сфере позднего Средневековья. Соответствующие процессы связаны с позднесредневековой трансформацией институтов Римской церкви и с возвышением канонического права при одновременном снижении значимости догматического богословия.

В результате номиналистской революции, проведшей жесткую границу между богословием и философией, произошла значительная формализация церковного мышления и практики: «Богословие таинств позднего Средневековья более не могло оставаться зависимым от философии в плане обоснований, следовательно, оно обратилось к каноническому праву. Слова канонистов по-прежнему оставались словами великих схоластов, но теперь они имели скорее юридическое, нежели богословское значение». Легализм, то есть следование букве учения при утрате его духа, и магизм как иррациональная тенденция в области сакраментологии на длительный период стали постоянными спутниками христианского мышления, препятствуя продолжению живой традиции богословского творчества. В тот же период именно Римская церковь, стремясь увеличить свое политическое влияние, первой вступила на путь секуляризации, то есть искусственного установления границы между секулярным и сакральным. Этот факт имеет большое значение для понимания той модели, которую предлагает Милбанк в качестве альтернативы секулярной современности.

В первой главе второй из рассматриваемых работ16 Милбанк концентрирует внимание на экспликации метафизических истоков секулярной философии, так как, по его мнению, именно она является основанием современного социального и политического порядка. Развивая историцистскую критику секулярной метафизики, основания которой кажутся самоочевидными, он обращает внимание на их имплицитные теологические корни. Так, говоря о трансформациях в теологической традиции, которые способствовали появлению секулярной метафизики, Милбанк выделяет четыре главных элемента.

Во-первых, в теологии позднего Средневековья произошел сдвиг в понимании бытия — от эквивокального к унивокальному (то есть от аналогического к однозначному), который, собственно, и определил все остальные изменения. Для описания онтологической двойственности, то есть бесконечного отличия Творца от его творения, но с учетом того, что Бог участвует в тварном своей благодатью, необходимы особые выразительные средства. Язык аналогии может показать, как творение связано с Богом, не смешивая Божественное бытие с тварным и в то же время избегая деистической автономизации творения.

Метафизика Дунса Скота, сформировавшаяся под влиянием латинского аверроизма с его теорией двойственности истины, стала поворотным пунктом в изменении понимания бытия. Для Скота бытие является главным объектом интеллекта, который знает конкретные сущие лишь потому, что они являются модусами бытия. Скот впервые понятийно отождествил бытие Бога и бытие творения, в то же время отвергнув возможность познания Бога через творения по принципу подобия. Полемизируя с аналогическим языком св. Фомы Аквинского и отстаивая унивокальность бытия, Скот пишет: «Бог и творения не являются принципиально различными в понятиях, однако они принципиально различны в реальности, ибо ни в чем реальном они не сходны». По тому же пути признания бытия унивокальным позже пошел Суарес, проложив дорогу секулярной метафизике модерна с ее жестким разделением философии и теологии, разума и веры.

Второй теологической предпосылкой возникновения секулярной метафизики Милбанк считает гносеологический поворот от знания как идентичности к знанию как отражению реальности, то есть как представлению. Таким образом был подготовлен переход к картезианскому дуализму и к метафизике субъекта. У Аквината представление Бога в пространстве тварного бытия аналогично собственному бытию Бога, в котором тварь участвует по благодати. Гносеология идентичности предполагает понимание тождества бытия вещи и ее «представления» Богом, и, соответственно, ее познание конечным духом происходит через аналогию с бесконечным божественным бытием. В томистской традиции, которой придерживается Милбанк, конечное человеческое знание соотносится с бесконечным Божественным Логосом — Христом, через которого и сам познающий и познаваемое сущее приводится в бытие. В данной парадигме образ вещи, существующий в уме познающего, идентичен реально (объективно) существующей форме познаваемой вещи.

Для Оккама и Скота, напротив, бесконечное и конечное формально различны: Бог приводит в бытие тварные сущие своей волей, но это не означает, что он дает им быть причастными к его бытию по благодати. В скотистской перспективе человеческое знание субъективно и не затрагивает сами вещи в их бытии, являясь их копированием или отражением в субъективном представлении. Таким образом, человеческий разум перестает быть активным участником процесса познания, динамически развертывающимся в аналогической перспективе; теперь он пассивно воспринимает воздействие божественной воли, осуществляемое извне — через органы чувств. Как следствие, объектом познания становятся не реальные вещи, а субъективные представления, что прокладывает путь для возникновения новоевропейской метафизики субъективности.

Третьим моментом теологической трансформации, согласно Милбанку, стало «переворачивание» метафизического соотношения актуальности и возможности21. Адаптируя аристотелевский язык к нуждам теологии, Аквинат утверждает, что Бог является actus purus (чистой актуальностью), а творение — потенциальным и лишь частично актуальным — в силу благодатной причастности к божественному бытию. Номиналистский поссибилизм22, направленный на утверждение всемогущества как главного и даже единственного божественного атрибута (то есть негативной свободы Бога от рационалистических ограничений схоластической метафизики), вступает в прямую конфронтацию с пониманием Бога как actus purus. Для Аквината бесконечная актуальность предшествует всякой тварной возможности; для Скота, наоборот, возможности могут быть актуализированы.

В свою очередь, человеческий разум, отделенный от желания и воли, превращается из подобного божественному тварного логоса в систему априорных возможностей. Воля же становится внутренним регулятором разума в выборе направления актуализации его способностей. Иными словами, воля есть просто возможность выбора, а не актуальное движение в направлении телоса тварного сущего. «Поссибилизм, поскольку он элиминирует привлекательность желания, может быть описан как “холодное” отношение к реальности. Он неспособен дать ответ на вопрос “почему Бытие?” и отвечает лишь на вопрос “как” бытие устроено, бесконечное, так же как и конечное». Последствия этого теологического сдвига стали катастрофическими для схоластической традиции, ибо волюнтаристское понимание Бога и тварного бытия, а также их соотношения, которое сформировалось в результате данного сдвига, послужило причиной формирования секулярного знания, которое впоследствии вытеснило теологию с ведущих позиций. Просвещенческое восстание против авторитарного и волюнтаристического Бога номиналистов привело к автономизации философии и прогрессирующей секуляризации общества.

Четвертым фундаментальным философско теологическим поворотом стал переход от каузальности как божественного влияния к каузальности как конкуренции (concurrence) причин. В результате вытеснения фундаментального для томизма и христианского платонизма принципа аналогии бытия возникла проблема соотношения тварной свободы и божественного всемогущества. Тварное бытие стало пониматься в терминах автономии и независимости от божественного. Понимание каузальности как влияния было свойственно средневековой теологии, будучи заимствованным из неоплатонической онтологии, в которой бытие представлялось как иерархическое и объединенное единым принципом целое. Конкуренция причин закрепляется в унивокальной скотистской интерпретации бытия, в которой возникает конфликт между божественным всемогуществом и тварной свободой. Божественная власть перестает пониматься в аналогическом смысле — как находящаяся по ту сторону тварной свободы и необходимости, то есть являющаяся источником и того и другого. Теперь трансцендентное влияние Бога на творение начинает пониматься как имеющее онтологическую природу, идентичную внутримировым силам и отличающуюся лишь количественно. Если бытие не аналогично, а унивокально, тогда возникает конкуренция божественной и тварной причинности в одном и том же онтологическом пространстве. В предшествующей модели каузальности как влияния существовала гарантия действия для меньшей причины, но в унивокальном деиерархизированном порядке такая гарантия утрачивается и возникает ситуация конкуренции причин. Каузальность становится односторонней, причины вытесняют друг друга без какой-либо иерархической соподчиненности и синергии.

Реагируя на эти фундаментальные искажения томистской теологической традиции, Милбанк стремится актуализировать аналогическую интерпретацию бытия, указывая на то, что унивокальная интерпретация является не рационально обоснованным утверждением, а экзистенциальным выбором, то есть волевым принятием аксиоматической предпосылки, основанной на убеждении в том, что гармоничное опосредование между идентичностью и различием невозможно: «Говоря философски, унивокальное прочтение является лишь одним из возможных прочтений онтологического различия между Бытием и сущим. Оно представляет собой скорее экзистенциальную ориентацию, чем убедительную аргументацию». Полемизируя с томистами, Скот элиминирует из онтологического порядка выходящие за пределы аристотелевских категорий простые трансценденталии, то есть сопряженные между собой наиболее общие характеристики сущего: такие как истина, благо и красота. В результате остаются лишь парные разделительные атрибуты сущего, однозначно понимаемые и тождественные самому сущему: возможность–актуальность, конечность–бесконечность и т.д. Именно так трансцендентальные атрибуты сущего у Скота становятся основным предметом рациональной метафизики, то есть философии, а не теологии, как у св. Фомы.

Проблема соотношения актуального и потенциального является краеугольным камнем для теологии и метафизики. По мнению Милбанка, стоящего на позиции томизма, восстановление метафизического примата актуальности над потенциальностью — это важнейшее условие адекватного понимания христианской онтологии, искаженной скотизмом. В соответствии с аналогической перспективой Бог как бесконечная актуальность сообщает абсолютную полноту тем качествам творения, которые могут быть познаны. Лишь в аналогической перспективе мы можем адекватно познавать явления мира, ибо бытие всегда явлено в различии сущих, видимом не в самом себе, а в свете несущего бытия, или бесконечной дистанции между Творцом и творением. Однако даже самая объектно ориентированная секулярная имманентистская феноменология, при всем ее стремлении к самим вещам, не может их достичь, так как познающему субъекту как конечному существу фактически недоступен абсолютный опыт реальности и бесконечный анализ. Кроме того, в гносеологической перспективе картезианско-кантианское разграничение трансцендентальных способностей разума, воли и воображения блокирует креативную способность целостного разума, как он понимается в аристотелевско томистской традиции. Критикуя представление о модерном субъекте как активной инстанции познания, которая познает пассивный объект, Милбанк отмечает: «“Поворот к субъекту”, поскольку он предполагает принятие абсолютной власти Бога и его принципиальной ответственности к предопределению всех вторичных причин, на самом деле коррелирует с полной пассивностью человеческого разума».

В результате такого «препарирования» человеческий разум превращается из активно креативной инстанции познания в пассивное отражение внешних воздействий. Проявляющаяся в процессе познания когнитивная пассивность модерного субъекта связана с «конкурентной» моделью каузальности, согласно которой только волюнтаристический Бог является активной инстанцией.

Окончание см.analitikaru.ru

Библиография / References

Вульф де М. Средневековая философия и цивилизация. М.: Центр-полиграф, 2014.

Иоанн Дунс Скот. Избранное. М.: Изд-во Францисканцев, 2001.

Кырлежев А. Джон Милбанк: разум по ту сторону секулярного // Логос. 2008. № 4. С. 28–32.

Милбанк Дж. «Христианство возродится только в том случае, если будет стараться все заново переосмыслить по-христиански...» // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2013. № 3(31). С. 285–290.

Милбанк Дж. Материализм и трансцендентность // Логос. 2011. № 3 (82). С. 206–245.

Милбанк Дж. Надзор за возвышенным: критика социологии религии // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2013. № 3(31). C. 210–284.

Милбанк Дж. Политическая теология и новая наука политики // Логос. 2008. № 4. С. 33–54.

Современное католическое богословие. Хрестоматия / Под ред. Хейза М., Джирона Л. М.: ББИ, 2007.

Узланер Д. Интервью с Дж. Милбанком. «Секулярность имеет тоталитарные наклонности» // Русский журнал [http://www.russ.ru/Mirovayapovestka/Sekulyarnostimeettotalitarnyenaklonnosti, дата обращения 15.06.2015].

Щипков Д.А. «Радикальная ортодоксия»: Критический анализ: диссертация ... кандидата философских наук : 09.00.13. Санкт-Петербург, 2004.

Hauerwas, S. (2014) Resident Aliens: Life in the Christian Colony. N.Y.: Abingdon Press.

Johannes Duns Scotus. Izbrannoe [Selected writings]. M.: Izd. Franciskancev, 2001.

Kyrlezhev, A. (2008) “John Milbank: razum po tu storonu sekuljarnogo” [John Milbank: Reason Beyond Secular], Logos 4: 28-32.

Milbank, J. (1990) Theology and Social Theory: Beyond Secular Reason. Oxford; Cambridge: Blackwell.

Milbank, J. (1997) “Postmodern Critical Augustinianism: A Short Summa in Fortytwo Responses to Unasked Question”, in The Postmodern God: A Theological Reader, pp. 265278. Ed. Graham Ward. Oxford: Blackwell.

Milbank, J. (1997) The Word Made Strange: Theology, Language, Culture. WileyBlackwell.

Milbank, J. (2003) Being Reconciled. Ontology and Pardon. Routledge.

Milbank, J. (2008) “Politicheskaja teologija i novaja nauka politiki” [Political Theology and the New Science of Politics], Logos 4: 33-54.

Milbank, J. (2011) “Materializm i transcendentnost’” [Materialism and Transcendence], Logos 3(82): 206-245.

Milbank, J. (2013) “Hristianstvo vozroditsja tol’ko v tom sluchae, esli budet starat’sja vse zanovo pereosmyslit’ pohristianski...” [Christianity Will Revive Only If It Will Try to Redefne All Things from the Christian Point of View], Gosudarstvo, religija, cerkov’ 3(31): 285-290.

Milbank, J. (2013) “Nadzor za vozvyshennym: kritika sociologii religii” [Policing the Sublime: a Critique of the Sociology of Religion], Gosudarstvo, religija, cerkov’ 3(31): 210-284.

Milbank, J. (2014) Beyond Secular Order: The Representation of Being and the Representation of the People. WileyBlackwell.

Олег Давыдов,

Via premoderna: метафизико-политичеcкий проект Джона Милбанка. Часть 2.

Государство · Религия  · Церковь, №3(33) · 2015

Мир в Боге.ру

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: