Самоотрицание культуры вне христианской вести о Спасении.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

культура3

Юлий Шрейдер

Противопоставление культуры и антикультуры предполагает наличие культурных механизмов различения того и другого. Однако в истории новые культурные формы часто воспринимаются как разрушительная антикультура, а жесткое противостояние последней уменьшает культурное разнообразие, то есть ведет к деградации культуры, идеологизации определенных культурных норм. Это не значит, что в культуре не может быть подавляющих ее антикультурных тенденций, но значит только то, что в культуре нет надежных механизмов их выявления. Ситуация в культуре сходна с евангельской притчей о пшенице и плевелах, где домовладыка запрещает рабам до жатвы уничтожать сорняки, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними и пшеницы (Мф. 13, 29).

С теологической точки зрения, культура - это феномен века сего. В сфере культуры происходит борьба добра со злом, но размежевание добра и зла возможно лишь в конце времен. Зло проявляется в культуре, но в культуре нет областей сплошного метафизического зла, нет участков, которые можно было бы выжечь без ущерба для культуры в целом, возникающего из-за уменьшения необходимого для ее развития многообразия форм. Идеология стремится к уничтожению всего, что ею не контролируется, приводя к гибели культуры.

Историческая Церковь не раз занимала идеологическую позицию по отношению к культуре, пытаясь до наступления «жатвы выжигать плевелы», а вернее, участки, где сорняки достаточно разрослись, грозя задушить ростки пшеницы. Это привело к распространению превратного представления о Церкви и религии как носителе враждебного отношения к культуре.

К сожалению, такое представление распространялось не только вне церковных стен, но и разделялось, в известной мере, и внутри самой Церкви - как Западной, так и Восточной. Идея, что Церковь должна отвергать в культуре все, что не воплощает явным образом религиозную истину, не только противоречит евангельской притче о плевелах, но оказывается слишком серьезной уступкой манихейскому представлению о мире. Однако важнее всего то, что культура не имеет собственных средств отличать пшеницу от плевелов, хорошее от дурного, осмысленное развитие от распространения абсурда.

В понимании этого позитивную роль сыграла постмодернистская концепция культуры. Постмодернизм правильнее рассматривать не как новый стиль культуры, но как культурологическую концепцию конца 20-го – начала 21 столетия. В истории культуры новые формы возникали как антикультура, как «модернистское разрушение старых культурных форм». О. Мандельштам впервые сформулировал этот феномен как неприменимость понятия прогресса к культуре. Постмодернизм возник как нейтрализация этого противопоставления, допускающая произвольные сочетания старого и нового, свободное цитирование традиционных и даже архаических образцов, казалось бы, абсурдных контекстах. Различение пшеницы и плевелов не отодвигалось до конца времен, но было объявлено неправомерным.

Величайшая заслуга постмодернизма заключается в том, что он вскрыл отсутствие в самой культуре средств отличения смысла от бессмыслицы. Тем самым постмодернизм обозначил как культурный факт собственное отрицание, равно как и отрицание любого культурного смысла. Это означает самоотрицание культуры как смыслообразующего феномена.

Этим не отрицается культура как носитель смысла. Способность языка выражать бессмыслицу вполне совместима с его способностью выражать (описывать) сколь угодно глубокий смысл. Она только свидетельствует о том, что смысл возникает не в языке. Подобно этому, смысл не порождается, но выражается культурой. Более того, выражая абсурд, знаковая система культуры может побуждать открытие нового смысла в творческом воображении конкретного человека, который затем может коммуницировать этот смысл средствами культурной знаковой системы.

Отмеченное самоотрицание культуры компрометирует не культуру как таковую, но культуроцентризм как мировоззрение, отождествляющее культуру с духовной сферой.

Возникновение постмодернистской концепции культуры на исходе 20-го столетия, несомненно, связано с противостоянием идеологизации культуры как стремлении средствами самой культуры установить в ней жесткие регуляторы. Идеологизация ведет, как показал исторический опыт, к подавлению творческого начала и личной ответственности человека. Постмодернистская критика составляет важный момент противостояния идеологии, но сам по себе он ведет к самоотрицанию культуры как источника смыслов и стимула духовного развития.

Европейская культура развивалась как манифестация в культурных формах смысла, явленного Иисусом Христом. В истории этой культуры можно обнаружить кризисные явления, история которых составляет примечательную часть культурного развития Европы и других регионов, развивавшихся на базе европейской культуры. Эти кризисы были связаны и с тенденциями противопоставить религиозную культуру всем остальным фрагментам культуры, и с тенденциями секуляризации культуры, которые, в конечном счете, привели к появлению тоталитарных идеологий, стремившихся подчинить культуру задачам внедрения идеологии. Обе эти тенденции следует оценить как отказ от того, что Иисус Христос - источник и основание европейской культуры как целостности во всем многообразии ее проявлений. Наоборот, периоды расцвета европейской культуры были связаны с тенденцией христианизировать все богатство культуры, включая античное наследство и местные традиции, определявшие в значительной мере устройство жизни народов и этносов, включаемых в христианскую ойкумену.

Каппадокийские отцы Церкви использовали греческую философию для отчетливого выражения христианского вероучения, св. Фома Аквинат, по выражению Г.К. Честертона, «окрестил Аристотеля», сделав его философию инструментом для развернутого выражения ортодоксальной христианской теологии. Идея, что «философия - служанка богословия», может быть интерпретирована более широко: культура в ее любых формах может служить выражению христианского вероучения. Но это значит, что культура есть вызов вероучению, требующий научиться использовать культурные формы в качестве носителей христианского смысла. К началу третьего тысячелетия христианства этот вызов приобретает жесткую форму дилеммы: христианизация культуры или деградация таковой.

Симпозиум: «Христос -источник новой культуры для Европы на заре нового тысячелетия» IV. Жизнь в обществе: нация и культура, этика, экономика и политика, 14 январь, 1999.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: