Куда мы на самом деле идем, после того, как Бог нас призвал?

В категориях: Движение все – но цель еще лучше,Преображаясь и возрастая

аврам

Очень многие походят мимо Царства Божия.

П. М.

«...Но, дошедши до Харрана, они остановились там». Быт. 11, 31

Выход из Ура Халдейского проложил линию разделения в Авраамовом родстве. Уходящие путешественники: Фарра, Авраам, Лот и все их семейства ощутили боль разлуки с близкими, которые остались при языческих капищах (Быт. 11, 27—29). Эту боль разделения претерпевает каждый, кто позван Богом в путешествие спасения, в пилигримство к небесному Иерусалиму.

Фактически же линия разделения проходила значительно ближе к Аврааму! Ступая плечом к плечу с двумя мужами, с отцом и племянником, Авраам был в самом деле одинок. Вместе шагали люди, в которых можно было усмотреть схожесть походки, жестов, черт лица, но не единство духа. В этом великий трагизм! И нужно было лишь время, чтобы это различие духа стало явным в жизни. Не об этом ли трагизме с первых страниц повествует нам Библия? Два брата дружно сооружали алтари, возжигали жертвы, однако, один был Авелем, другой Каином. Не об этой ли драме свидетельствует нам Новый Завет? «Тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется» (Матф. 24, 40—41). То есть духовное различие близких людей станет явным лишь в момент пришествия Христа.

Разделение с Нахором было очевидным сначала. Это разделение между верующим и неверующим, христианином и светским человеком. Разделение же скрытое, разделение в духе, среди путешествующих в Ханаан — это разделение возрожденного с невозрожденным, духовного с душевным, разделение царя Саула и царя Давида, пророка Седекии и пророка Михея (3 Цар. 22, 24), пророка Анании и пророка Иеремии (Иер. 28 гл.). Это различие незаметно, как скрыто различие между пшеницей и плевелами, растущими вместе (Мтф. 13, 25). Поэтому Фарра, Авраам, Лот и сопровождавшие их дружно двигались в Ханаан. Примечательно то, что Фарра возглавил шествие. Он властно «опекал» святые чувства и возвышенные стремления своего сына.

Как часто близкие люди не восстают против Богоискания сына, мужа, брата, но пытаются направить их в свое русло. «Быть верующим — это прекрасно, — говорят они. — Христианским ценностям нет равных. Но зачем крайности?! Будь разумным, не теряй голову, не отворачивайся от мира, ты в нем живешь». Подобные реплики или еще более изысканные и тонкие речи являются тайной опасностью, скрытой, коварной подножкой. Это более опасная позиция, чем явное противление. «Сочувствующие» нам близкие могут и сами стать номинально верующими и влечь нас в храм, лишь бы не выпустить из-под контроля благословенные процессы, происходящие в нашей душе.

Не опекает ли, не контролирует ли, не направляет ли в ложное русло князь мира сего, отец лжи, святые стремления многих людей, раскинув широкую сеть различных религиозных учений, в том числе и христианского? Сколько миллионов душ судорожно бьются в этом адском неводе! Эти люди, похоже, покидают Ур Халдейский, но так и не попадают в Ханаан. Они оставляют явное язычество, но так и не научаются истинному поклонению Богу (Иоан. 4, 24). Коварный злой хитрый дух позволяет разорвать жесткие цепи грубых пороков только для того, чтобы плотно оплести их душу мягкой паутиной лжеименной религии.

Давно скрылся за горизонтом Ур Халдейский. Прошел уже не один день путешествия. Трудности кочевой, страннической жизни стали все сильнее ущемлять плоть. В сознании невольно всплывали картины городской, комфортной, оседлой жизни, взгляд все чаще беспокойно устремлялся к горизонту. И вот ожила унылая даль. В толще горячего воздуха плавно качалось множество построек. Перед путниками был город Харран. Взор Фарры навсегда остановился на этой вожделенной картине. Она проливала в его душу елей.

Увы, Харран — это не Ханаан, это тоже «за рекою» (И. Нав. 24, 2). Это все та же Месопотамия, зараженная духом Вавилона.

Харран символизирует собой религиозный компромисс, теплоту духа, нейтральность взглядов. Харран — это уже не Ур Халдейский, но и не Ханаан, не ад, но и не рай, не мир, но и не Церковь, не смерть, но и не жизнь, не тьма, но и не свет. Однако мы знаем, что в этих понятиях «золотой середины», расплывчатости и неопределенности, серых тонов нет. А значит, Харран это и тьма, и смерть, и ад! О, как опасен этот город! Как коварен он, как лжив! И потому так многолюден! Утомленный терзаниями совести пилигрим с радостью входит в него, утешаясь тем, что Ур Халдейский позади. Пребывающие в Харране называют религиозный компромисс великодушием, теплоту духа — разумной уравновешенностью, нейтральность взглядов — широтой суждения. Харран — это безжизненная религия, затмевающая сознание, притупляющая совесть, пресекающая возвышенные порывы души. Харран — это полпути. Харран — это собрание людей, непрестанно вторящих: «Господи, Господи!..» (Матф. 7, 22), но не исполняющих волю Божью; это общество неверных и злых рабов, повседневно занятых закапыванием единственного таланта, данного господином (Матф. 25, 25).

Харран стал последним земным пристанищем Фарры. Сюда этот отец привел своих чад. Этим рубежом ограничилось его одобрение сыновних стремлений. Никогда Фарра не ступил в Ханаан, хотя и вышел с намерением достичь этой благословенной земли (см. Быт. 11, 31). Влияние отца было столь сильным, что Авраам не способен был к дальнейшему путешествию и вынужден был жить в Харране до смерти Фарры.

«Пойди из земли твоей...» (Быт. 12, 1). Это был голос Божий, который вновь услышал Авраам. Обратите внимание, Господь, повторил тот же призыв, каким вызвал Авраама из Ура Халдейского! Ничего нового Авраам не услышал, как будто и не путешествовал! Как будто и не продвинулся к Ханаану! Эта примечательная особенность подчеркивает тот факт, что Бог не отличает религиозника от язычника. И тот, и другой — погибший, душа одного и душа другого — в великой опасности. Во втором призыве даже больше напряжения, больше строгости, потому что это — второй призыв! Этот второй призыв ко спасению раскатывается могучим эхом через всю историю человечества и обращен ко всем детям Божьим, остановившимся в Вавилонии. «Идите, идите, выходите оттуда; не касайтесь нечистого; выходите из среды его...» (Ис. 52, 11). «Бегите из среды Вавилона, и уходите из Халдейской земли...» (Иер. 50, 8). «Выйдите из среды их и отделитесь...» (2 Кор. 6, 17). «Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее » (Откр. 18, 14).

«Вестник истины», № 2, 1999.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: