Старое доброе свидетельство обращения ко Христу.

В категориях: Возрастая в личной жизни,Падая и поднимаясь,Преображаясь и возрастая,Созидая свой внутренний мир

обраще

Меня нашли не искавшие Меня.

Блаженны нищие духом...» Матф. 5,3

Больной грехом

Каждый человек, пришедший в этот мир, совершенно беззащитен перед страшной всеобъемлющей болезнью, называемой грехом. Более того, он несет в себе бациллу этого пагубного недуга, он рождается уже грешником.

В моем сердце, в моей жизни грех обрел самую благоприятную среду. Бурно разрастаясь, он уже в юности приносил горчайшие, ядовитые плоды. Ничто не мешало этому злостному сорняку иссушать мою душу, вытягивать из нее все жизненные соки. Секира доброго воспитания, в котором содержались бы истины о взыскивающем, но и спасающем Боге, никогда не приближалась к злому корню моего характера. Заканчивая учебу в автодорожном техникуме, я уже был наркоманом и пьяницей  с  трехлетним  стажем.

В 18 лет я был женат, и накануне ухода на службу в армию у нас родился сын. Однако это не особо радовало меня. Увлеченный сокровенной мечтой, я желал служить за границей, а потом навсегда остаться за пределами родины. Помраченный разум так искаженно реагировал на отчаянные попытки души вырваться из удушающих пут греха. Как же окрылило меня то, что моя надежда стала воплощаться в жизнь! Я с радостью узнал, что от степей Казахстана, в которых затерялось мое родное селение, путь лежит за много тысяч километров в далекую Чехословакию.

Прослужив определенное время, я узнал, что после года службы можно получить звание прапорщика и остаться в этой стране. Но вскоре случилась беда: в части обнаружили факт хищения, а вором был я. Едва не попав в тюрьму, я все же продолжал делать неправедные приобретения. Через время я опять проворовался — тяжелые разбирательства, скандалы, а с моей стороны — ложь, изворотливость. И в этот раз обошлось... Только после двух лет службы мне с большим трудом надели погоны прапорщика и перевели в другой батальон под Прагу. Я вызвал жену с сыном, мы получили квартиру. Счастье, казалось, было так близко. Я мечтал о деньгах — они появились, желал развлечений — увеселительные места Праги были к моим услугам. Однако достигнув того, о чем мечтал, к чему стремился, я вдруг с ужасом осознал, что не нашел в этом удовлетворенья.

Прошло более трех лет службы, и мне предоставили отпуск. Не теряя времени, мы выехали всей семьей на родину, и наконец в окнах вагона поплыли необозримые казахстанские степи. Вот родной поселок, вот умиленные и восторженные лица родных... В ушах еще звенели размеренные удары колес поезда, как я в компании старых друзей сидел за анашой и алкоголем. Прежняя жизнь властно и мгновенно захлестнула меня, и это потому, что я был прежний. Друзья, подчеркивая все преимущества здешней жизни, наперебой приглашали уехать из Чехословакии. Слушал их молча, ибо понимал, как все это жалко и постыло.

Необычная книга

На очередной пирушке один из друзей, поддерживая какую-то беседу, между прочим заметил: «Об этом, кажется, написано в Библии.

Это — необычная книга, все что в ней написано, сбывается». Эта короткая реплика чрезвычайно заинтересовала меня, и я захотел почитать Библию.

Настал день отъезда. Поседевшая мать слезно упрашивала остаться: «Мы тут одни, стареем, и похоронить некому будет...» Но это вызвало во мне лишь волну недовольства. Холодно попрощавшись, я ушел. Мне никто не был нужен, я думал только о себе. Кем бы ни был покушающийся на мое мнимое благополучие и на мою свободу, — неизменно вызывал во мне негодование.

По дороге в Прагу я сказал жене, что хотел бы почитать Библию. «Наши соседи верующие, наверное, у них есть Библия», — сообщила жена любопытную новость.

Соседями были также военные. Глава семьи, Андрей, был, как и я, прапорщиком и служил рядом со мной. Придя на службу, я сразу разыскал его.

«Если у тебя есть Библия, дай почитать», — попросил я.

Андрей даже отпрянул, услышав такую просьбу, поднял на меня удивленные глаза. Все знали меня как человека вороватого, пристрастного к спиртному. Вероятно, несоответствие просьбы с моей репутацией серьезно озадачило его.

«Андрей, если мне нельзя брать ее в руки, то извини», — с горечью сказал я.

«Нет, нет, почему же? Можно. Только сам ты ничего не поймешь. Позволь мне объяснить тебе».

«Нет, я хочу сам разобраться».

«Хорошо. Только начни читать с Нового Завета», — посоветовал Андрей.

Блаженны...

С большим удовлетворением взяв Библию карманного формата, я пошел в казарму.

В моем подчинении было несколько солдат, я распределил им задания, а сам уединился для чтения. С первых глав понял, что книга действительно не такая, как множество прочитанных мной. Евангелие Матфея читал медленно, стараясь вникнуть в смысл. Остановился на Нагорной проповеди Христа, понял, что здесь нечто истинное, светлое и глубокое. «Блаженны нищие духом, блаженны кроткие, блаженны жаждущие правды...» Нет, таких людей я никогда не встречал. Прерывая чтение, выходил на плац, чтобы в новом свете взглянуть на людей, на мир. «Нет, нет, — почему-то волнуясь, вновь твердил я,— таких людей не сыщешь. Все вокруг, как волки, и я такой».

Если бы я был знаком со словами пророка Михея, непременно повторил бы: «Не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть. Руки их обращены к тому, чтоб уметь делать зло; начальник требует подарков, и судья судит за взятки, а вельможи высказывают злые хотения души своей и извращают дело. Лучший из них — как терн и справедливый — хуже колючей изгороди» (Мих. 7, 2—4).

Возвращался, продолжал читать. Как ни напрягал ум, многое из прочитанного понять не мог. Ясно было одно: в этом повествовании сокрыта какая-то светлая тайна, какой-то добрый смысл, но, увы, все время ускользающий от меня. Это расстраивало и даже раздражало.

Прочел притчу Христа о сеятеле. Понимаю, что главная мысль вовсе не о сельском хозяйстве. Продолжая чтение, я просветлел — Сам Христос поясняет притчу ученикам. С ними вместе и я, грешный прапорщик, кое-что уразумел. От напряжения устал. Вышел на улицу покурить и вдруг заметил, что мои, годами отработанные движения, стали неловки и угловаты. Проверка подчиненных солдат нередко сопровождалась рукоприкладством. На это я был щедр. Контролируя же солдат в тот день, я невольно размышлял: «Почему я позволяю себе их бить? Они тоже люди!» Несколько волнуясь и удивляясь своему поведению, я убеждался в колоссальном влиянии на меня этой необычной Книги.

Вновь листаю страницы Нового Завета. Заинтересовался книгой Откровения, рассмотрел последний лист. Взгляд остановился на словах: «Я есмь Алфа и Омега, начало и конец, первый и последний» (Откр. 22, 13). Долго, напряженно размышлял над этими величественными словами. Рушились прежние искаженные, примитивные представления о Боге, рушились, потрясая меня до глубины души. Бог представал передо мной как всесильный мудрый Творец, положивший начало всему видимому. Я вновь выходил посмотреть на окружающий мир — и так естественна и убедительна была истина о Боге Творце! Сейчас мне об этом тихо шептал каждый лепесток.

Внимание привлек текст последней страницы Библии: «Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его» (Откр. 22, 12). Это уже не притчи, здесь все ясно. Ясно, что будет суд и каждый получит соответственно своим делам. Это заставило меня совершенно иначе взглянуть на свою жизнь. Я-то думал, что удачно избежал судов, тюрьмы, грехи навсегда канули в прошлое, однако, сейчас всем существом почувствовал, что влачу за собой длинный шлейф моих беззаконий. Душу охватил трепет... Таковы впечатления того памятного дня, когда я впервые взял в руки Священное Писание.

Сила Божьего Слова

После службы пришел домой взволнованный. Подробно посвятил жену в свои новые познания. Внимательно выслушав, она сказала, что Андрей с женой приглашал нас на чашку кофе. Это известие я воспринял благосклонно, надеясь заодно выяснить некоторые вопросы, возникшие при чтении Библии.

Наши новые знакомые, кратко сообщив, что сами совсем недавно уверовали, много говорили об Иисусе Христе. Я не вполне понимал, почему событие двухтысячелетней давности, такое как пришествие Христа, имеет ко мне прямое отношение. Тем не менее, общаясь с друзьями, я почувствовал необычную умиротворенность в сердце.

После долгих рассуждений поздно вечером Андрей предложил вместе преклонить колени для молитвы.

«Я не знаю молитв и никогда не молился», — смутился я.

«Молитвы и не нужно знать, а просто выразить Господу то, что есть на сердце. Но если вы смущаетесь, мы за вас помолимся, если желаете», — пояснил Андрей.

Встать на колени для меня было чрезвычайно трудно. «Перед кем? Перед Богом, Которого не вижу? — мысленно противился я. — Друзья сейчас за рюмкой, а я здесь занимаюсь странными делами!..» Я уже готов был склониться, да колени не гнулись. В острой внутренней борьбе все же встал на колени. Андрей с женой молились о себе, о нас. После молитвы мне захотелось быстро уйти, не глядя им в глаза.

Следующий день также прошел в чтении Евангелия, а на вечер мы снова были приглашены соседями в гости. Опустились сумерки, подходила к концу дружеская беседа, а мной овладело беспокойство: Андрей опять предложит помолиться... «Выйду покурить и не вернусь», — планировал я и уже направился к выходу, как Андрей сказал: «Может, завершим вечер молитвой?» Пришлось снова преклонить колени, снова они молились о нас. Я не отдавал себе отчета, почему так боюсь молитвы. Третий день был тяжелым. Совесть тревожил мощный набат: «Будет суд, будет суд! Ты виновен, ты грешник!..» Я беспокойно искал убежище. Досада жгучими волнами захлестывала душу, и в такие минуты уста гневно шептали: «Зачем я связался с этой Книгой! Пусть бы жизнь шла, как шла!» В приливах зла я искал противоречия в Библии, и, если находил, хотел бежать через плац к Андрею и думал: «Брошу ему эту Книгу, накричу на него». Но воспаленную, мятущуюся душу охлаждала другая мысль: «Суд ведь все равно будет. Отвечать за грехи все равно придется. Не прячь голову в песке, как страус, это безумно». Я останавливался на полпути и, как побитый, брел назад.

Обращение

Домой возвращался в плохом настроении, усталый. Жена, приветливо встретив меня, сказала, что друзья опять приглашали в гости. Я не выдержал:

«Зачем вы мне в душу лезете?! Что терзаете?! Оставьте меня в покое!»

«Разве плохо, что они так расположены к нам? Я согласилась прийти. Нехорошо, если не пойдем», — убеждала она.

«Ты согласилась, ты и иди!» — не унимался я.

Жена ушла. Я беспокойно ходил по квартире, понимая, что веду себя неправильно. Настаивая на том, чтобы меня оставили в покое, я в то же время опасался этого страшного покоя во грехе.

Неожиданно отворилась дверь, вошел Андрей. «Саша, пошли. Что же ты будешь один?» — дружеская улыбка светилась на лице. Куда делось мое раздражение. Я сразу успокоился и пошел. Вечер был прекрасный. Друзья рассказывали о пришествии Христа на землю, о Его страданиях и смерти за наши грехи, о Его воскресении. Какое-то неприятное чувство вновь побуждало меня избежать молитвы, но оно уже было приглушенным, не столь требовательным. На молитву я склонился спокойно, с умиленным сердцем. Две молитвы дополнила третья — молилась моя жена! Она в слезах просила прощение за свои грехи. Во мне что-то встрепенулось, душа вспыхнула покаянием, растаяла последняя льдинка противления, и немая мольба погибшего грешника вознеслась к престолу благодати и милости. Это памятное, святое, смиренное и слезное предстояние перед Богом стало началом новой, богоугодной и радостной жизни. Я ликовал, ибо Дух Божий посетил и меня. Во мне появилась светлая убежденность.

Наши первые семейные молитвы были по-детски наивными, но сердечными. Мы просили Господа забрать нас к Себе. Вероятно, это вызовет у читателя улыбку, но этот лепет духовных младенцев свидетельствовал о серьезных внутренних преобразованиях: прежняя жизнь потеряла для нас смысл, прежние ценности стали сором, крестом Христовым мир был распят для нас и мы для мира (Гал. 6, 14). Рассуждая, мы вспомнили о наших родственниках, друзьях, еще не знающих радости спасения, и поняли, что жить нужно. Так постепенно мы постигали назначение и смысл подлинной христианской жизни: быть солью (Матф. 5, 13), быть светом (Матф. 5, 14), быть письмом Христовым (2 Кор. 3, 3). Наши друзья очень обрадовались тому, что я и моя жена стали христианами, и мы часто проводили свободное время вместе, рассуждая над Библией, молясь.

Воин иного войска

В роте, где я служил, очень быстро заметили во мне перемену. Солдаты осаждали вопросами:

«Товарищ прапорщик, что с вами произошло?»

«Что особенного вы заметили?»

«Как же, вы уже не ругаетесь, не бьете нас».

Робко, с опаской я стал свидетельствовать, что уверовал в Бога, читаю Библию и стараюсь поступать по учению Христа. После нескольких серьезных бесед обратился ко Христу солдат. Весть об этом молниеносно облетела весь батальон. Штаб загудел, как встревоженный улей. Меня стали вызывать начальники всех рангов. Приезжали даже высокопоставленные офицеры из штаба. Лестью и угрозами, заманчивыми обещаниями и запугиванием они старались возвратить меня к старому мировоззрению. Нелегко было мне, едва вставшему на узкий путь, выдерживать этот натиск, а он был силен. Улыбаясь, командиры предлагали взамен на отречение от веры лучшую квартиру, увеличение жалованья. Гневаясь, угрожали отослать домой телеграмму, сообщающую, что моя семья пропала без вести или мы погибли при исполнении служебных обязанностей. «Неужели ты не понимаешь, — запугивали они,— что это — не пустые слова?..»

Естественно, я боялся. Пришел домой, а в сознании все еще звучала эта страшная угроза. Рассказал жене. Помолились, открыли Библию. Засияло утешением драгоценное слово: «У вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же...» (Матф. 10, 30—31).

Больше познавая Священное Писание, я стал задумываться над словами: «...ибо все, взявшие меч, мечем погибнут» (Матф. 26, 52). В общении с друзьями я поведал о своих переживаниях, мы молились, чтобы Господь указал, как поступить, так как я нахожусь на службе. В этот же вечер я открыл еще не знакомое мне послание Апостола Павла Коринфянам. Взгляд упал на строки шестой главы: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что` общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?.. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и Я приму вас» (2 Кор. 6: 14—15, 17). На следующий день я понес командиру роты рапорт об увольнении.

«Как мне объяснить причину увольнения командиру батальона?» — недоумевал ротный.

«Так и скажите: по причине веры в Бога».

С увольнением трудностей встретил много, но, наконец, в начале 1990 года это совершилось. Мы стали готовиться к выезду.

Высшее родство

Путь пролегал через Харьков, где мы на несколько дней сделали остановку у родственников. Услышав, что мы уверовали во Христа, тетя оживилась: «Я тоже православная. В воскресенье обязательно пойдем в храм».

В нашем представлении все верующие были одинаковыми, но в храме, куда мы пошли в воскресный день, многое нас удивило и насторожило. Тут же я стал задавать некоторые вопросы, выражать свое мнение. Скоро вокруг нас образовалась небольшая толпа слушателей, но подошел служащий храма и выгнал нас как еретиков. Такое отношение было явно неверным, так как до сих пор мы не только не посещали какую-либо церковь, но и никогда не общались с членами какой-либо церкви (наши пражские друзья были подобны нам). Источником наших познаний об истине была только Библия.

Дома я объяснил тете свои убеждения, читал тексты Священного Писания. Тетя, послушав меня, безнадежно махнула рукой: «Эх, да вы баптисты». «Тетя Вера, какие же мы баптисты?» — огорчился я. Это слово было мне неприятно. «Да, да, Саша, ты предал веру. Мы же русские, православные. Это она тебя перетянула», — кивая в сторону жены, негодовала тетя. (Моя жена — немка.) Я лишь недоуменно пожал плечами, но не смутился.

«Саша, значит вы не такие верующие, как мама?» — спросила сестра, внимательно слушавшая наш разговор.

«Видимо, не такие».

«Через дом от нас живут соседи другой веры. Может, это ваши единомышленники? Пошли, познакомлю», — предложила сестра.

Обменявшись приветствиями с новыми знакомыми, мы спросили: «Знаете ли вы Христа?» — «О да, слава Господу, знаем!» Достаточно было краткой беседы, чтобы понять, что они такие же, как и мы. Увлеченно выслушав наш рассказ, они, в свою очередь, пояснили, что также обрели спасение во Христе через покаяние и возрождение и являются членами церкви евангельских христиан-баптистов. Что ж, пришлось мне смириться с этим словом, в силу старых предубеждений неприятным, но, в сущности, достойным, потому что я увидел в этих людях братьев во Христе. Посетили богослужение, познакомились с церковью. Проповеди, пение, молитвы — все соответствовало нашим представлениям и находило отклик в сердце. Мы много беседовали с братьями. Они обстоятельно отвечали на наши вопросы, рассказывали об истории евангельского движения. Домой мы отправлялись, зная адрес ближайшей церкви в Казахстане.

Родные встретили нас с радостью, с любопытством восприняли рассказ о последних событиях в нашей жизни. Потребовалось немного времени, чтобы освоиться в новых условиях, после чего мы поспешили в ближайшую общину, адрес которой привезли из Харькова. Церковь тепло и сердечно приняла нас. Служители внимательно рассмотрели наши обстоятельства и поощрили к тому, чтобы нам проводить богослужение в своем доме, пообещали помощь.

Служение

В порыве ревности мы с женой обходили наш поселок, посещая каждый дом, раздавали трактаты. Отношение к этому было разным: многие благосклонно принимали приглашение на богослужение, обещали прийти, иные сварливо отворачивались, некоторые крутили пальцем у виска. Так или иначе, но Слово Божье сеялось, весь поселок знакомился с нами как с верующими.

Служители были верны своему обещанию и часто посещали нас. Слушателями были в основном наши родственники. В течение нескольких месяцев круг принявших Христа расширился. К лету 1990 г. нас уже было шесть—семь человек. К великой нашей радости, каялись перед Богом наши родные.

В один из июньских воскресных дней мы, одетые в белые одежды, волнуясь и радуясь, ступили в воду, чтобы всем торжественно засвидетельствовать о нашей смерти для греха и воскресении для новой жизни во Христе Иисусе.

Господь благословил дальнейшую жизнь друзей, с которыми мы познакомились через это свидетельство об их уверовании. В семье появились прелестные малыши, что вовсе не угасило в родителях усердия к служению. В этом убеждают следующие факты: на следующий год после первого крещения вступили в завет с Господом четверо уверовавших, затем приобщились к церкви 8 душ, затем 16. В 1993 году брат был рукоположен на пресвитера.

Работу Божью ему приходится совершать не только в одном поселке. В добром сотрудничестве с другими уверовавшими братьями постоянно проходят служения в семи местах, самое дальнее из которых расположено в 440 км. В этих селениях есть дети Божьи, есть еще не уверовавшие посетители богослужений, есть желающие принять водное крещение, а значит, есть много работы для пастыря, для труженика.

К сожалению, эмиграция существенно сократила количество членов церкви. И все же на воскресном богослужении бывает более 30 человек. Проходят библейские занятия с детьми и подростками. Церковь скорбит, пребывает в постах, молится о гибнущем мире, о многих утопающих во грехах односельчанах, и Дух Божий действует. На богослужения приходят молодежь, люди средних лет, приходят семьями. Некоторые обращаются ко Христу, есть желающие креститься.

Итак, спасение и блаженная жизнь уже стала достоянием многих и распространяется дальше. А начинался этот благословенный процесс с того, что простой грешный человек склонился над страницами Евангелия и всем сердцем пожелал уразуметь великую тайну слов: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Матф. 5, 3).

«Вестник истины», № 2, 1999.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: