Прощение – исключительно божественный акт.

В категориях: Падая и поднимаясь,Преображаясь и возрастая

прощен

Александр Макаарен.

Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Матф. 9:6

Мы прочитали, что в доме, где проповедовал Иисус и где собралось множество народа, находились и ученые мужи, некоторые из книжников. Они собрались, как церковная инквизиция, для изучения дела этого молодого Учителя из Галилеи, Которого Его ученики без всякого на то права называли «Равви». Их не трогало ни нежное сострадание во взгляде Христа, ни зарождающаяся надежда, наполняющая тусклый взгляд расслабленного. Но они имели хорошее чутье на ересь, и инстинктивно ухватились за слова Иисуса расслабленному. «Что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» (Марк. 2:7). Педанты, для которых религия — это свод запретов, они были слепы, как летучие мыши, к ослепительной красоте возвышенной добродетели, и как камни, нечувствительны к нуждам угнетенного грехом человечества.

Но они, тем не менее, были абсолютно правы в принципе, который по их словам нарушал Иисус. Прощение — исключительно Божественный акт. Безусловно. Грех искажает наши отношения с Богом. Слово «грех» не имеет смысла, если не рассматривается по отношению к Богу. Один и тот же поступок может считаться грехом, преступлением или пороком. Как грех, он оскорбляет Бога; как преступление, он бросает вызов государственному закону и окружающим людям; как порок, он нарушает стандарт нравственности и может повредить мне самому. Представители государственного закона могут простить преступление. Безликий кодекс нравственности не говорит ничего в отношении прощения порока. Только Бог считает порок или преступление грехом, и только Он один, против Которого мы согрешили, может простить наше беззаконие.

Только Бог может прощать грехи, потому что сущность прощения не в освобождении от внешнего наказания, а в неограниченном потоке любви из оскорбленного сердца Иеговы, против Которого был совершен грех. Когда вы, отцы и матери, прощаете своих детей, состоит ли ваше прощение только из отказа применить розгу? Не заключается ли оно намного больше в том, что ваша любовь никак не изменилась и не ожесточилась проступком вашего ребенка, но изливается на маленького сорванца, как и до совершения проступка? Поэтому природа Божьего прощения в следующем: «Чадо, в Моем сердце нет ничего к тебе, кроме чистой, совершенной любви». Наши грехи все еще застилают небо туманом, через который само солнце часто не может показаться иначе, как красным шаром пылающего огня. Но оно все так же сияет, и рассеивает туман. Прощение — это Божья любовь, неограниченная и неомраченная, предоставляемая грешнику. Это исключительно Божественный акт. Правы были злые языки, сказавшие: «Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?»

Такое прощение может сосуществовать с сохранением некоторых взысканий за прощенный грех. «Ты был для них Богом прощающим и наказывающим за дела их». Когда грех — это преступление, он обычно наказывается. Наказание за грехи, считающиеся пороками или нарушениями нравственного стандарта, обычно не налагается, потому что сделанное зло для человека, его совершившего, ушло в прошлое, и сознание воспринимает его, как прощенное Богом. Настоящее наказание за грех для человека, которого Бог простил, полностью упразднено, потому что такое наказание — разделение с Богом, то есть единственная настоящая смерть. И тот, кто прощен и знает, что он прощен, также знает, что он соединен с Богом, излившим на него, хотя и недостойного, эту бесконечно милосердную и терпеливую любовь. Прощение — это возвышение любви над плотиной, которую мы соорудили между нами и Богом, и заполнение наших сердец ее чистыми водами.

Здесь мы могли бы добавить, хотя это и отступление от темы, что прощение возможно, несмотря на современные противоположные утверждения. Когда в христианском смирении мы осмелимся спросить современных мудрецов, почему прощение невозможно, нам указывают на неизбежную связь между настоящим человека и его прошлым, утверждая, что ни Бог, ни человек не могут остановить произрастание посеянного семени, и пожатие сеятелем того, что он посеял. Но мы можем ответить, что тоже верим в принцип «что посеет человек, то и пожнет». И затем спросим, что общего это имеет с учением Писания о прощении, которое никак не изменяет этот священный закон, упоминаемый противниками, а провозглашает, что грешный человек, оставивший свои грехи и поверивший в жертву Христа, получит столько внимания, как если бы его грехи никогда не существовали, поскольку они могли бы помешать потоку Божьей любви.

Но мы сами нуждаемся в ясном изложении Божественного прощения. Если мы когда-либо спускались в подвалы наших сердец и видели то ужасное, что там ползает и жалит, туманной веры в туманное милосердие таинственного Бога будет для нас недостаточно. Простое предположение, что Бог милосерд, слишком нечеткое, чтобы за него ухватиться и слишком хрупкое, чтобы обеспокоенная совесть могла на него опереться. Ничто другое, кроме прощения Самого Царя, скрепленного Его печатью, не имеет силы; и если мы на самом деле не познаем Бога и не услышим, так или иначе, с непоколебимой уверенностью из Его уст заверение о прощении, мы не удовлетворим нужд нашей души.

Джон Мак-Артур,

Свобода и сила прощения. Славянское Евангельское Общество 2005, Перевод: С. Омельченко.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: