Религиозный фон римской империи накануне миссии Христа.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

рим

Джон Дрейн.

Для многих людей естественным способом осмысления жизни была религия. Но у тех, кто всерьез воспринял эллинизм, не осталось неоспоримых религиозных истин. Хотя философские системы не были всеобъемлющими, они ставили под вопрос большинство традиционных верований. Простые люди, даже если они продолжали чтить греческих и римских богов, все равно где-то как-то слыхали, что интеллектуалы способны опровергнуть само существование богов. Международная торговля и свободная миграция населения познакомили европейцев с богами и богинями других народов, живших в восточной части империи. Что это были за боги, и какое отношение они имели к жизни великих городов Греции и Италии?

Это недоумение постепенно привело к ситуации, которую можно назвать упадком духа эллинистического мира. Философы критиковали традиционные способы постижения мира, но не предлагали разумной альтернативы. В результате огромные массы народа оказались в моральном и духовном вакууме. Этот вакуум заполнялся самыми разнообразными религиозными идеями. Люди, усомнившиеся в своей традиционной религии, готовы были испробовать любую новинку, сулившую надежду в сложном мире.

Народы восточной окраины эллинистического мира имели собственные древние верования, почти не знакомые обитателям больших городов Запада. Известно было лишь, что их воззрения гораздо «духовнее», нежели рационалистические и материалистические взгляды западных мыслителей. Эти факторы в сочетании с естественным любопытством к неведомому породили устойчивый интерес к иным, незападным религиям. Они становились еще привлекательнее от того, что казались (по крайней мере некоторые из них) совместимыми с наиболее внятными выводами греческой философии. Восточным верованиям были в особенности близки две стороны западной философии:

■        Для того чтобы объяснить существование зла, философы часто высказывали предположение, что наш мир не единственный и далеко не лучший. Они предполагали существование иного мира, мира света и добра, который и представляет собой наиболее важную сферу бытия. Люди принадлежат к «иному» миру, поскольку обладают «душой» — искрой света, относящейся не к телесному существованию этого мира, но к духовному бытию мира иного. Наш краткий земной век — лишь тягостное заточение. Подлинный смысл бытия мы обретем, покинув тело, которое Пифагор заклеймил как «темницу души».

■        Наряду с этикой Платона в греческой философии присутствовало еще одно важное направление мысли, связанное с натурфилософией (теперь мы назвали бы это наукой). Пытаясь постичь, как устроена Вселенная и что движет всем, римляне и греки были зачарованы движением звезд и планет, поразительной точностью и повторяемостью их танца. Казалось, что в них находится ключ ко всем скрытым тайнам бытия.

Так был подготовлен путь для проникновения множества восточных религий в Римскую империю. Восточные мудрецы издавна занимались астрологией, их интересовала возможность перевоплощения. Потребовалось совсем немного времени, чтобы эти умозрительные рассуждения в сочетании с теориями греческой науки породили в эллинистическом мире новый тип религиозного движения.

Гностицизм

Теперь этот термин часто применяют для обозначения определенного направления в философии. До сих пор ведутся споры о его происхождении, а также о том, зародилось оно в начале I века или же возникло позднее в качестве реакции на христианство. Мы располагаем твердыми доказательствами того, что гностицизм существовал во II и III веках н.э. Об этом свидетельствуют как гностические документы, так и творения полемизировавших с гностицизмом Отцов Церкви. В это время гностицизм представлял собой широко распространенное религиозное движение. Вряд ли он присутствовал в сколько-нибудь организованной форме в новозаветный период, хотя возникшие позднее группы гностиков не создали свою систему из ничего, а сформировали ее из материала, уже имевшегося в наличии. Некоторые новозаветные книги, по-видимому, отражают представления, сделавшиеся вскоре центральными для учения гностиков. Очевидно, эти идеи курсировали достаточно автономно в религиозной среде более раннего эллинистического периода.

Гностическое учение покоится на веровании в существование двух миров: чистого и святого мира духа, где пребывает Бог, и материального мира людей, извращенного и злого. По мнению гностиков, святой и чистый Бог заведомо не может иметь отношения к тому, что творится в материальном мире. Спасение (в любом понимании) также не связано с этой жизнью и может быть обретено лишь в ином, духовном мире. Единственный шанс человека обрести смысл бытия — ускользнуть из материального мира в духовный и найти там свое подлинное «я». Большинство гностиков надеялись, что таким исходом будет смерть, когда душа разлучится с телом. Однако смерть не всем открывает врата в духовный мир. Если человек не имеет божественной искры, он вернется в материальный мир и повторит еще один бессмысленный цикл телесного существования. Даже те, кто обладает этой искрой, не могут быть безусловно уверены в окончательном спасении, ибо злой творец мира (Демиург) и его помощники (архонты) ревниво преграждают все пути в царство духа. Чтобы миновать их, искра должна понимать свою собственную природу и сущность спасения. Необходимо знание (по-гречески «знание» — «гносис»). Под «знанием» гностики понимали не интеллектуальное постижение религиозных догм или науки — речь шла о мистическом опыте, прямом «познании» высшего Бога.

На практике эта теория приводила к одной из двух противоположных крайностей. Одни полагали, что задача полного освобождения из оков материального мира лучше всего достигается путем жесточайшего аскетизма, отказа от реальных потребностей своего тела. Зато другие утверждали, будто мистическое «знание» уже освободило их от материальных уз и поэтому любые поступки в этом земном существовании никак не скажутся на последующей судьбе человека в духовном мире. Эти люди даже считали своей обязанностью разрушать все, что было связано с материальной жизнью, и в первую очередь ее систему ценностей и традиционные нормы поведения. Частью их духовного поиска становились анархия и распущенность.

Нетрудно проследить связь между этим мировоззрением и различными группами мыслителей, упомянутых в Новом Завете. Однако не следует забывать, что мы не располагаем свидетельствами о том, что такая система взглядов приобрела организованный характер в интересующий нас период. Тем не менее, возникает ощущение, что послания Павла общине Коринфа критикуют взгляды, родственные тем, что были у позднейших гностиков. А Послание к Колоссянам, Первое Послание Иоанна и Откровение свидетельствуют о спорах, вызванных попытками переформулировать христианскую веру в гностических категориях.

Мистические культы

Прямое эмоциональное соприкосновение с Богом играло ключевую роль во множестве мистических религий, распространившихся на территории Римской империи. Одна из самых известных — митраизм, пользовавшийся особой популярностью в среде римских воинов. Но было и множество других религий, занесенных из Малой Азии и Египта, а также продолжавших греческие традиции. Как и гностики, эти верующие образовывали тайные общества, и поэтому наши сведения о них никак не могут быть исчерпывающими. Вероятнее всего, эти культы выросли из различных обрядов плодородия, соблюдавшихся на территории Ближнего Востока на протяжении тысячелетий. В их мифологии отразилась смена времен года. Новая жизнь, которая приходит весной на смену бесплодной зиме, понималась как смерть и возрождение богов плодородия.

В древних религиях Египта и Палестины это циклическое мировосприятие привело к установлению ежегодных празднеств, на которых жрецы и жрицы играли роли богов, совершали ритуалы с явным сексуальным подтекстом. В эллинистических мистериях подобные ритуалы воплощались в мистическом опыте верующего индивидуума. Первоначальные мифологические образы, перенесенные из области природных явлений в опыт конкретного человека, переосмысливались им, и уже не земля, что было так важно для древнего земледельца, а сам человек проходил через смерть и возрождение.

Доступ к мистическому знанию верующий получал через обряд посвящения (инициации). Сохранившийся рассказ о посвящении жреца повествует о том, как его помещали в глубокую яму, прикрытую сверху переплетенными прутьями (Пруденций, О венке 1011-50). На решетке из прутьев закалывали быка (символ жизни и мужской силы), его кровь стекала вниз, орошая неофита. Когда новопосвященный поднимался из ямы, все присутствовавшие падали перед ним ниц и поклонялись ему, потому что, впитав в себя жизненные силы быка, он сам делался божеством. Разумеется, обряд посвящения жреца чем-то отличается от посвящения обычного человека. Но можно с известной долей уверенности предположить, что центральную роль в нем играли обряды, так или иначе связанные с полом.

Митраизм был самым популярным мистическим культом в современной Павлу Римской империи. Верующие считали, что Митра спасет верных и поможет им взойти на небеса. Здесь изображен Митра, персидское божество, приносящий в жертву быка (Римский храм Митры в Уолбруке, Лондон)

Мистерии давали их участникам надежду и уверенность как в личной жизни, так и в социальном окружении. Человек обретал смысл и цель жизни. Он становился частью определенной группы, разделял общие тайны с другими посвященными. В тяжелые времена члены одной группы оказывали друг другу помощь и поддержку.

Иудаизм

Иудаизм также пользовался популярностью в эллинистический период. На то было немало причин, не говоря о том факте, что евреи расселились по важнейшим городам Римской империи. Они повсюду несли с собой свою веру и особый образ жизни. Еврейская община остро осознавала свою обособленность от языческой среды, но не замыкалась в себе и с готовностью принимала новых членов, в том числе римлян и греков.

Для горожан Западной Европы иудаизм представлял собой специфически восточную религию и привлекал их таинственностью, присущей восточным верованиям. В отличие от эзотерических тайных культов иудаизм было намного легче понять. Язычники видели практическое выражение этой веры в повседневной жизни своих еврейских соседей. Ведь иудаизм проявляет себя не в тайных обрядах, а в домашнем быту. Более того, интересующиеся могли прочесть еврейские Писания на родном греческом языке и самостоятельно решить, готовы ли они войти в еврейскую общину и принять ее веру.

Еврейские наставники с энтузиазмом поддерживали интерес к иудаизму, проявляемый чужими по крови людьми. Во времена Иисуса прославлялись упорство и духовный подвиг равви, пересекавших море и сушу ради того, чтобы поделиться своей верой с другими народами (Матфея 23:15). Жесткие требования в вопросах личной и общественной морали также встречали теплый отклик среди множества греков и римлян, разочаровавшихся в собственной культуре, потакавшей распущенности. Одни становились полноправными членами общины, принимая все установления Ветхого Завета — эти бывшие язычники считались прозелитами. Другие соглашались следовать лишь этике Ветхого Завета и получали более низкий статус «боящихся Бога». Обе группы сыграли заметную роль в формировании ранней христианской Церкви. К числу «боящихся Бога» принадлежал римский центурион Корнилий (Деяния 10:1-48), один из первых христиан нееврейского происхождения, упомянутых в Новом Завете. Когда первые христианские миссионеры отправились с Благой вестью по городам и весям Римской империи, они находили благодарных слушателей именно в лице таких людей. Павел считал чрезвычайно важным донести Весть, в первую очередь, до них, а потому в каждом городе непременно начинал проповедь с обращения к еврейской общине.

Христианство

Так выглядел мир, в котором первые христиане распространяли свидетельство об Иисусе. Мир, оторвавшийся от своих корней. Мир, искавший новое самоопределение. Мир, в котором различные веры и мировоззрения боролись друг с другом, предлагая взаимоисключающие ответы на животрепещущие вопросы.

Существует много способов объяснить феноменальный успех христианства в подобной ситуации. Но не следует забывать главное: христианская весть отвечала главным запросам людей той культуры и той эпохи, и распространяли эту веру люди, твердо знавшие, что нужно делать, чтобы соединить теоретические положения с повседневными проблемами обычного человека. Покинув свою родину на окраине империи, апостолы достигли крупных городских центров на западном берегу Средиземного мира. И тут они оказались как нельзя более кстати. Они не только смогли разрешить интеллектуальные вопросы. Что еще более важно, основанные ими по всему тогдашнему миру группы христиан на практике демонстрировали то, в чем остро нуждались все — смысл и цель жизни.

Исходным пунктом для первых учеников стали слова Иисуса о том, что в Нем исполнился Ветхий Завет. Греки и римляне, а также евреи диаспоры с интересом слушали, что хотят им поведать христиане.

К тому времени Ветхий Завет давно уже был переведен на греческий язык, и поэтому первые миссионеры могли без труда излагать свою весть с помощью библейской терминологии. Для жителей западных городов христианство также представляло интерес в качестве одной из множества восточных религий. Палестина считалась окраиной цивилизации, и все, приходившее из тех краев, не могло не привлечь людей, разочаровавшихся в собственных религиозных традициях.

Первые христиане были интересны последователям гностицизма и мистических культов. Учение Иисуса принципиальным образом противостояло любому учению, отрицающему реальность или ценность земного существования. При этом оно предлагало убедительное объяснение устройства мира, а не звало людей к уходу в мечты о мире грядущем. Христианская весть неразрывно связана с событиями, имевшими место в реальном мире — с жизнью, смертью и Воскресением Иисуса. Верующих не призывали отдалиться от знакомой им жизни. Напротив, христианство учило, что земное существование — среда, в которой действует Бог, в которой можно лично встретиться с Богом. Христиане утверждали, что к благой жизни нельзя прийти лишь человеческими усилиями. Не принижая роль разума (как это свойственно мистическим религиям), они, однако, утверждали, что разум сам по себе не способен раскрыть смысл жизни. Подлинное блаженство человек находит лишь в близких и личностных отношениях с Богом, когда Дух Божий сообщает ему некий мистический опыт — не тот опыт, который все искали в оккультных обрядах, а опыт, укорененный в жизни и учении Иисуса из Назарета, в исторической реальности этого мира. Христианство не довольствовалось преобразованием человеческой души. Верующие выстраивали новый социальный институт — Церковь, то есть среду для развития не только личной духовности, но и духовности всей общины.

Легко понять, как и почему христиане заполнили вакуум, царивший в эллинистическом мире. Однако контекст становления веры гораздо сложнее, чем совокупность социальных и прочих факторов античного мира. К тому же началась история христианства далеко от центральной части империи, где доминировала эллинистическая культура. Для того чтобы вполне ее понять, нужно окунуться в противоречивый мир еврейской истории и религии.

Путеводитель по Новому Завету. Пер. с англ. / Джон Дрейн — М: Триада, 2007. — 620 с. John Drane. Introducing the New Testament by Lion Publishing pic, Oxford, England.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: