Благая весть от Иоанна – уникальное евангелие спасения и преображения.

В категориях: Библия говорит,Комментарии

SONY DSC

Джон Дрейн

Сегодня Евангелие от Иоанна все больше понимается как один ценный источник. Содержащаяся в нем информация не зависит от синоптических Евангелий, но во многих важных моментах Иоанн дополняет остальные три.

Еврейские корни Иоанна

Теперь также признано и то, что Евангелие от Иоанна имеет свои еврейские корни. Ранние предания указывали на Эфес как на место создания этого Евангелия. Поэтому ученые искали исключительно эллинистические корни, особенно из-за пролога евангелия от Иоанна (1:1-18), который описывал Воплощение в терминах греческого учения о Логосе. Но помимо того, что эллинизм, как теперь известно, был очень широко распространен по всей территории Римской империи, даже в Палестине, интересно отметить, что, если из Евангелия удалить пролог, то в нем останется немного того, что могло бы предполагать греческое происхождение. Евангелие не только постоянно подчеркивает осуществление ветхозаветных обещаний, но даже свою задачу евангелист излагает очень по-еврейски: «Дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос (Мессия), Сын Божий» (20:31).

Это впечатление подкрепляется более пристальным анализом языка Евангелия: во многих случаях его греческий язык показывает зависимость от арамейского. Автор часто употребляет арамейские слова, например, «Кифа» (1:42), «Гаввафа» (19:13), «Раввуни» (20:16), и затем объясняет их своим грекоязычным читателям. Даже значение слова «Мессия» объясняется в 1:41. Есть также места, где греческий язык следует правилам арамейского. Хотя это различие не всегда видно из современных переводов, приведем в качестве примера слова Иоанна Крестителя: «Я не достоин, чтобы развязать ремень Его обуви» (1:27, другие Евангелия дают правильное греческое выражение «не достоин развязать»).

Речения Иисуса у Иоанна также порой выражены в типичных для семитской поэзии параллелизмах (12:25; 13:16, 20), а некоторые части Его проповеди при обратном переводе на арамейский представляют собой совершенные образцы арамейской поэзии (например, 3:29-30). Вряд ли Евангелие от Иоанна — это непосредственный перевод какого-то арамейского документа, хотя и такие предположения высказывались. Но все эти факты, несомненно, предполагают, что учение в Евангелии от Иоанна восходит к тем же палестинским корням, что материал синоптических Евангелий. А любопытное использование арамейской грамматики в греческом произведении доказывает, что арамейский был родным языком автора.

Новые открытия

Археология предоставила в распоряжение ученых множество новых и очень важных данных, которые делают несостоятельным предположение о том, что Евангелие от Иоанна представляет собой позднее эллинистическое Евангелие.

■        Рукописи Мертвого моря показали, что странное сочетание греческих и еврейских идей, свойственное Иоанну, часто встречалось не только в греческих городах, таких как Эфес во II веке н.э., но и в самой Палестине, причем в самых набожных еврейских кругах, еще в дохристианскую эпоху. В этих рукописях тоже найдены выражения, знакомые нам по Евангелию от Иоанна, такие как «делать истину» (3:21 (В синодальном переводе в этом стихе — «поступать по правде». (Прим. ред.)), «ходить во тьме» (12:35), «дети света» (12:36) и «Дух истины» (14:17). Характерные для Иоанна противопоставления света и тьмы, истины и заблуждения также типичны для кумранских свитков. В обоих контекстах противопоставление света и тьмы, истины и заблуждения представляет собой этический дуализм, а не метафизический, как в большей части греческой и гностической философии.

■        Иного рода влияние на исследования Евангелия от Иоанна оказало открытие гностических Евангелий. Пока в конце 1940–х в Наг-Хаммади в Египте не была найдена коптская гностическая библиотека, наши знания о гностицизме основывались главным образом на книгах церковных историков и богословов, обличавших гностицизм. И поэтому нетрудно было вообразить, что и Евангелие от Иоанна могло быть написано во II веке в разгар полемики между гностицизмом и «ортодоксальным» христианством. Но знакомство с произведениями самих гностических учителей явственно показало, что есть огромная разница между миром Евангелия от Иоанна и миром классического гностицизма.

■        Археологические раскопки в Иерусалиме также помогли прояснить традиции, лежащие в основе этого Евангелия. Одна из необычных черт Евангелия — большое количество названий и описаний мест. Одно время было распространено убеждение, что названия использовались либо в качестве богословского приема (как символы), либо с целью придать вымышленным фактам более убедительный вид. Но теперь ясно, что большая часть этой географической информации опирается на знание реального города, каким был Иерусалим до 70 г. н.э. Поскольку римляне полностью разрушили город, более поздние «посетители» не смогли бы по внешнему виду руин восстановить в своем воображении прежний облик города. Раскопки в Иерусалиме показали, что, например, описания купальни в Вифезде (Иоанна 5:1-15) или каменного помоста, где Иисус встретился с Пилатом (Иоанна 19:13), основаны на очень хорошем знании города во времена Иисуса.

Теперь известно, что автор Евангелия от Иоанна хорошо представлял себе Иерусалим времен Иисуса. На этом месте возле церкви св. Анны, по мнению некоторых ученых, находилась купальня Вифезда (или Бет-Зата), упомянутая в Иоанне 5:1–18

Задачи Иоанна

С одной стороны, на этот вопрос вроде бы нетрудно ответить, поскольку 20:31 излагает эту цель: «чтобы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его». Хотя эти слова можно понимать как указание на цель Евангелия, что означало бы, что Евангелие написано было для тех, кто был вне Церкви, первую часть предложения можно перевести по-другому: «чтобы вы продолжали веровать». Другие факты тоже подтверждают, что Евангелие было написано для нужд христиан:

■        В нем есть много ссылок на заботы и нужды христиан второго поколения, которые не были свидетелями описываемых в Евангелии событий (20:26–31). Причем особенно упоминаются преследования (15:18-25; 16:1-4), миссионерство (14:12-14; 15:26-27; 17:15-19), необходимость сохранения веры (15:1-11; 17:11–12), единство и любовь в церкви (15:12-17; 17:20-23), а также подробное учение о роли Святого Духа в продолжающейся жизни Церкви, изложенное в главах 14—16.

■        Здесь постоянно делается упор на различии между «евреями» и христианами, причем речь идет не об этнических, а о религиозных различиях («евреи» не противопоставляются язычникам). Поскольку упор делается на религиозных, а не на расовых отличиях, такой подход нельзя назвать антисемитизмом. Хотя некоторые места, как, например, 8:42-47, отличаются неприкрытой враждебностью, другие же (9:22, 12:42 и 16:2) ясно предполагают окончательный разрыв иудаизма с христианством. Некоторые считают, что здесь нашла отражение ситуация, возникшая примерно в 85—90 гг. н.э., когда равви Гамалиил II составил молитву против еретиков, и в результате христиане были изгнаны из синагог. Если это так, то ко времени написания Евангелия этот разрыв уже произошел, хотя читатели (не только евреи, но и язычники) все еще с горечью вспоминают об этом событии.

Автор и дата написания

Вопрос об авторстве никогда не был ясным. Предания ранней Церкви упоминаю двух Иоаннов: апостола и Иоанна, которого они называют «Старейшиной». (Неизвестно, в каком смысле употреблено греческое слово, которое может значить старшинство по возрасту или по положению. В синодальном переводе употреблено слово «старец». (Прим. ред.)).

В самом Евангелии источником информации выступает «возлюбленный ученик», хотя нигде не сказано ясно, кто это был. Ириней отождествлял любимого ученика с апостолом Иоанном (Против ересей 1.1.1), но некоторые толкователи считают его идеальной фигурой, символизирующей истинного последователя Христа. Некоторые же указывают, что единственным человеком, о котором сказано, причем даже неоднократно, что Иисус его любил, был Лазарь (Иоанна 11:5, 36). Кроме того, 21:24 хотя и называет любимого ученика в качестве основного источника информации, по-видимому, не отождествляет его с автором.

Один из способов объяснить все это — предположить, что было два издания Евангелия. Если исключить пролог, мы получим книгу, где главный упор делается на еврейском происхождении и наследии христианства. В то время как пролог придает ей вид, приспособленный для более широкого греческого мира. Может ли быть так, что пролог был добавлен по завершении первоначального труда с целью предложить Евангелие более широкому кругу читателей перед лицом сложностей с синагогой, но которые при этом были далеки от первоначального палестинского контекста?

Такая возможность могла бы объяснить и странный стык между главами 20 и 21. Последний стих главы 20 кажется логическим завершением книги, хотя за ним и следуют наставления воскресшего Иисуса Петру в главе 21. Последняя глава была, вероятно, добавлена тогда, когда книга была приспособлена для нужд новой группы христиан. Хотя по стилю и языку глава 21 настолько близка к остальному Евангелию, что она должна была быть дополнена тем же человеком или группой людей. По крайней мере, мы можем предположить, что Евангелие от Иоанна было впервые написано в Палестине с целью доказать, что «Иисус есть Христос» (20:31), возможно, в полемике с еврейскими сектантами, находившимися под влиянием кумранских идей. А затем, когда то же учение приобрело ценность в глазах людей в других частях Римской империи, Евангелие было отредактировано, еврейские обычаи и слова объяснены и добавлены пролог и эпилог. Советы руководителям Церкви в главе 21 наводят на мысль, что в своей окончательной форме Евангелие было обращено к христианской общине, состоявшей как из евреев, так и из язычников. Это могла быть одна из общин в эллинистическом мире, например, в Эфесе.

Нелегко определить и дату написания Евангелия, отчасти потому, что, в отличие от Матфея и Луки, здесь нет никаких вех для датировки. Предания, восходящие ко II веку, предполагают, что Евангелие было написано апостолом Иоанном в конце его долгой жизни. Большинство ученых по-прежнему датируют его периодом между 85—100 гг. н.э., хотя во мнении о связи Евангелия с апостолом Иоанном многие расходятся. Иоанн вряд ли был последним автором, потому что в 21:24 упомянута группа, по крайней мере, второго поколения христиан. Нет и указаний на то, что он был «любимым учеником», хотя это вполне вероятно. Но все же единой точки зрения на личность автора не существует.

Вместо согласия ученые пришли в лучшем случае к откровенному признанию своего неведения: многие ученые хотели бы видеть какую-то связь между апостолом Иоанном и четвертым Евангелием, но какова именно эта связь, мало кто осмелится сказать.

Путеводитель по Новому Завету. Пер. с англ. / Джон Дрейн — М: Триада, 2007. — 620 с. John Drane. Introducing the New Testament by Lion Publishing pic, Oxford, England.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: