Формирование и слом советской модели потребления алкоголя.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

слом

Вадим Радаев, Зоя Котельникова

В первой половине XX века потребление алкоголя в СССР оставалось на относительно невысоком уровне — в пределах 3–4 л чистого алкоголя на душу населения, что как минимум в три раза меньше современного российского уровня. Сначала потребление алкоголя сдерживалось сухим законом, введенным еще царским правительством в 1914 году в связи с началом Первой мировой войны и продленным большевиками до 1924 года. Затем резкое сокращение потребления алкоголя — как легального, так и нелегального — произошло в период Великой отечественной войны. Сказывался как один из факторов и характерный для всего данного периода общий низкий уровень материального благосостояния населения.

В послевоенное время начинает складываться советская структурная модель потребления алкоголя, которая была описана в работах Владимира Тремла и Александра Викентьевича Немцова [Treml, 1982, 1986, 1997; Немцов, 2009]. О чем говорится в этих работах? По мере роста материального благосостояния населения в 1960–1970е годы в Советском Союзе (как и в большинстве европейских стран) росло потребление легального алкоголя, увеличившись более чем в два раза и достигнув своего пика к середине 1980х годов (10,5 л чистого алкоголя на душу населения без учета нелегального алкоголя). Основным алкогольным напитком являлась водка, составлявшая более 50% общего потребления алкоголя и до двух третей легального алкоголя. По сравнению с сегодняшним временем потреблялось относительно много вина, в том числе импортного (по общему литражу оно в течение почти всего периода соответствовало душевому потреблению водки — примерно по 13–15 л в год). Картина дополняется весьма умеренным потреблением пива, не превышавшим 25 л на душу населения в год. Добавим, что качество продаваемого вина и пива в это время оставляло желать лучшего. Сложившаяся в 1960–1980е годы советская структурная модель потребления алкоголя выглядела так: в пересчете на чистый алкоголь потреблялось 5–6 л водки и ликероводочных изделий (это близко к уровню 2010х годов), 1,5–2 л вина (как минимум в полтора раза выше уровня 2010х годов) и 1,2–1,3 л пива (в 3–4 раза меньше уровня потребления 2010х годов). Заметим, что потребление всех этих трех алкогольных напитков постепенно возрастало по мере повышения уровня жизни населения.

Существенным элементом общей картины выступает значительное по масштабам потребление самогона, к которому мы вернемся чуть позже. Пока же отметим, что в целом мы имеем дело с типичным северным стилем потребления алкоголя с преобладанием крепких алкогольных напитков и относительно малым потреблением вина и пива.

Данная советская структура потребления легального алкоголя была надломлена в результате двух последовательных внешних шоковых воздействий. Первое шоковое воздействие было преимущественно политическим — речь идет о горбачевской антиалкогольной кампании 1985–1987 годов. Вторым шоковым воздействием (экономико-политическим), окончательно сломавшим сложившуюся структуру потребления, стала либеральная экономическая реформа 1992–1994 годов. Известно, что продажи водки после шоковых воздействий относительно быстро восстанавливаются, продажи пива колеблются на невысоком уровне (около 1 л на душу населения), а вот продажи вина падают до предельно низкого уровня — менее 0,5 л на душу населения. Произошли и существенные изменения в сегменте нелегального алкоголя.

Золотой век самогоноварения

На протяжении всего XX столетия важную роль в России играет нелегальный алкоголь домашнего производства. Практики самогоноварения поддерживаются высокими ценами на легальный алкоголь (прежде всего на водку). Утверждается, что объем потребляемого самогона в 1920е годы превышал потребление водки в четыре раза, и не менее 10% всех домохозяйств занимались производством и продажей самогона [Zaigraev, 2004].

Использование самогона развивается волнообразным образом. В послевоенный период на его долю приходится почти половина (45%) общего объема потребления крепкого алкоголя. Далее, на фоне улучшения материального благосостояния и роста потребления алкоголя промышленного производства, доля самогона постепенно сокращается до 35% в конце 1970х годов и до 27% в 1984 году, но при этом абсолютные объемы растут, стимулируемые широкой доступностью сахара как основного ингредиента. По ориентировочным данным, домашнее вино в эти годы производится чуть ли не в тех же объемах, что и самогон, но в литрах чистого алкоголя этот объем почти в четыре раза меньше. Добавим, что основная часть домашнего вина производилась в советское время в Молдавии, Грузии и Армении, то есть за пределами нынешней России [Treml, 1986].

Следует отметить периодические попытки государства в советский период ограничить потребление алкогольных напитков и прежде всего вытеснить нелегальный домашний алкоголь. Они начались с самого зарождения советской власти, когда в 1919 году производство, продажа и покупка самогона были запрещены и стали объектом уголовной ответственности.

После Великой отечественной войны, в соответствии с Уголовным кодексом 1948 года, за самогоноварение даже для собственных нужд можно было получить до двух лет тюремного заключения, а за производство самогона на продажу — до семи лет. Но даже самые жесткие запреты и угроза наказаний не работали. Основная часть производства организовывалась на базе домохозяйств. Бороться с массой мелких производителей было сложно, особенно с учетом того, что население, а нередко и местная милиция, были на их стороне. Признавая так или иначе свое бессилие, государство в дальнейшем снижает уровень наказаний за самогоноварение. К 1960 году максимальные тюремные сроки за самогоноварение для собственных нужд и на продажу уменьшаются соответственно до одного и трех лет. В 1987 году уголовная ответственность заменяется административной, а в 2001 году производство домашнего алкоголя для собственного потребления становится легальным, в то время как его продажа по-прежнему остается под запретом.

Периодически государство начинало антиалкогольные кампании, например, в 1958м и 1972м годах, но в целом они не приводили к сколь-либо заметным результатам. Наиболее серьезной стала знаменитая горбачевская антиалкогольная кампания 1985–1987 годов, в ходе которой были существенно повышены цены на алкогольные напитки, введены многочисленные запреты на производство, продажи и потребление, ужесточены наказания за нарушения, связанные с использованием алкоголя. В результате использование легального алкоголя быстро сократилось в два с половиной раза (с 10 до 4 л на душу населения). Но как минимум половина этого падения была замещена потреблением самогона, которое выросло на с 4 до 7 л и в 1987 году достигло почти двух третей (64%) общего потребления алкоголя. После достаточно быстрого сворачивания горбачевской антиалкогольной кампании в 1988–1991 годы потребление легального алкоголя частично восстановилось (прежде всего за счет растущего потребления водки), при этом потребление самогона сохранялось на высоком уровне, достигая 54% общего объема потребления. Северный стиль потребления алкоголя в этот период торжествует и еще более укрепляется.

Вторым фактором, надломившим советскую структурную модель, стали либеральные экономические реформы 1992–1994 годов. Дерегулирование торговли сопровождалась либерализацией цен и массовым замещением легального алкоголя нелегальным]. При этом, хотя потребление самогона в 1990е годы, по некоторым данным, несколько выросло [Тапилина, 2006], резкий рост нелегального алкоголя происходил уже преимущественно за счет других источников. На дерегулированный российский рынок хлынул дешевый фабричный алкоголь, включая чистый спирт, напитки низкого качества и откровенные подделки, многие из которых импортировались в страну или зачастую ввозились контрабандными способами новыми частными предпринимателями [Немцов, 2009]. Заметим, что подобный массовый приток импортного алкоголя наблюдался в реформенный период и в других восточноевропейских странах, Россия здесь не является исключением. Это продолжалось до тех пор, пока в середине 1990х годов государство не усилило контроль над алкогольными рынками, приведший к росту легального и снижению нелегального алкоголя. После нового кризиса 1998 года наблюдается короткая повышательная волна потребления нелегального алкоголя. Начавшийся в 2000е годы экономический рост привел к повышению потребления легального алкоголя, а доля нелегального вновь начинает снижаться.

Через циклы к формированию новой модели потребления алкоголя

Что изменилось в структуре потребления алкогольных напитков в ходе экономического роста после 2000 года? По данным Росстата, происходило устойчивое снижение душевого потребления водки и ликероводочных изделий. Оно началось в первый же год экономического роста (1999й) и продолжалось с небольшими флуктуациями в течение всего периода. В литрах чистого алкоголя это потребление снизилось с 8 до 5 на душу населения. При этом по крайней мере до 2007 года происходило частичное замещение крепких алкогольных напитков активно растущим потреблением пива, которое выросло с 2 до 5 л, почти уровнявшись с водкой. Этот рост стал результатом начавшейся в России в 1995 году десятилетней «пивной революции». Именно в это время вводятся запреты на рекламу водки на телевидении и начинается массированная реклама пива. Но главное, в Россию приходят глобальные производители с серьезными инвестициями, они приобретают лучшие российские предприятия, переоснащают их импортным оборудованием и резко повышают качество изготовляемых напитков. В итоге, по сравнению с советским временем, потребление пива вырастает в четыре-пять раз.

Душевое потребление вина в этот период растет устойчиво, но куда более скромными темпами, увеличиваясь всего на 0,5 л чистого алкоголя и всё еще сильно отставая от советского уровня. Опыты горбачевской реформы с вырубанием виноградников здесь оказались наиболее разрушительными, и восстановить виноделие даже в прежнем его объеме не удается.

Обратим внимание на то, что потребление алкоголя развивается волнообразным образом с характерными циклами, длящимися 10– 20 лет (общую концепцию исторических циклов потребления алкоголя см., например, в: [Skog, 1986]). По данным Росстата, в 1970х — середине 1980х годов происходит рост душевого потребления легального алкоголя с 8 до 11 л. Затем горбачевская реформа подрезает эту повышательную волну, и во второй половине 1980х годов потребление падает с 11 до 5 л. Либерализация торговли в 1992 году открывает новые возможности и поднимает новую волну, потребление возрастает до 9 л. Затем после ограничений 1995 года вновь наблюдается небольшое понижение — до 7–8 л на душу населения. В период экономического роста 2000–2007 годов душевое потребление легального алкоголя устойчиво растет с 8,0 до 9,7 л чистого алкоголя, а с кризисного 2008 года начинает снижаться с небольшими колебаниями и к 2015 году возвращается к точке даже чуть ниже исходного уровня (6,8 л чистого алкоголя), завершая очередной своеобразный цикл. Таким образом, мы видим периодические волны в потреблении легального алкоголя с колебаниями между 7 и 11 л чистого алкоголя на душу населения.

Другое важное наблюдение: начиная с кризиса 2008 года ключевые тенденции приостановились и структура потребления основных алкогольных напитков (в литрах чистого алкоголя) относительно стабильна. Так, после нескольких пертурбаций в 2010х годах мы получили новую структуру потребления алкоголя. Она включает в пересчете на чистый алкоголь 5–6 л водки и ликероводочных изделий (с тенденцией к дальнейшему сокращению), чуть более 4 л пива и чуть более 1 л сухого вина на душу населения. Добавим, что мы наблюдаем общее снижение душевого потребления алкоголя, прежде всего за счет снижения потребления мужчин, которые традиционно пили в несколько раз больше, и соответствующего уменьшения гендерных различий, а также за счет уменьшения потребления алкоголя в более молодых возрастных группах. В 2014–2015 годы рецессия переходит в экономический кризис и потребление водки вновь начинает падать, снижаясь в 2015 году до 3,5 л чистого алкоголя на человека. На этот раз к водке присоединяется и пиво, душевое потребление которого тоже начинает снижаться, опускаясь в 2014–2015 годах ниже отметки в 4 л чистого алкоголя. Потребление вина держится, но тоже не растет, продолжая колебаться вокруг отметки, близкой к 1 л чистого алкоголя.

В итоге: если советская модель потребления была связана с безусловным доминированием водки и самогона, заметным потреблением вина (включая крепленое вино) и небольшим потреблением пива, то новая структура потребления характеризуется доминированием и обострившимся соперничеством водки и пива с небольшим потреблением вина и самогона. Насколько эта структура устойчива, пока сказать трудно. Чтобы проверить ее на устойчивость, нужно достичь нормальной ситуации, когда Россия выйдет из экономического кризиса и завершится активная фаза антиалкогольной реформы.

Самогон больше не замещает падающее потребление водки.

От данных Росстата перейдем к анализу опросных данных RLMSHSE, которые использовались в ряде предшествовавших нашей работе исследований. Здесь обратим внимание не на объемы потребления, которые почти неизбежно занижаются в опросных данных, а на долю потребителей тех или иных алкогольных напитков за последние 30 дней, предшествовавших опросу. На рис. 4 видно, что доля потребителей водки и ликероводочных изделий устойчиво снижается с 1995го по 2007 год. В период 2009–2011 годов эта доля на время стабилизируется, чтобы с 2012 года продолжить свое снижение. Напротив, доля потребителей пива в 1996–2000 годы резко выросла (с 24 до 58%) и относительно стабилизировалась в 2001–2005 годах, превысив при этом историческую отметку — долю потребителей водки. Хотя по объему потребления в литрах чистого алкоголя пиво еще продолжает отставать, разрыв существенно сократился. После такого символического превращения России из «водочной» страны в «пивную» начиная с 2006 года доля потребителей пива несколько снижается (с 60 до 52%). Сказываются в том числе ограничения начавшейся антиалкогольной реформы, включая ступенчатый запрет на рекламу пива в средствах массовой информации. Что касается вина, то после некоторого снижения доли его потребителей в 1995–2000 годах в период экономического роста в 2000е годы происходит постепенное ее увеличение, затем в период рецессии и кризиса — начиная с 2012 года — эта доля вновь несколько снижается.

Данные RLMSHSE позволяют нам дополнить общую картину свидетельствами о потреблении самогона, которые отсутствуют в официальной статистике. И здесь мы обнаруживаем важный перелом, произошедший на рубеже тысячелетий. До этого, во второй половине 1990х годов, доля потребителей самогона заметно выросла: с 5–6 до 19%, а после 2000 года начинается устойчивое сокращение этой доли с возвращением к 5% пьющего населения к 2010 году.

Характерно, что в 2010е годы снижение прекращается, но потребление самогона по доле респондентов остается на исторически минимальном уровне. Добавим, что мужчины потребляли самогон значительно чаще, чем женщины, в течение всего периода наблюдения. Более молодые возрастные когорты были менее вовлечены в такое потребление, чем представители старших возрастов. Среди сельских жителей доля потребителей самогона, как правило, вдвое превышала средний уровень. Но несмотря на все различия по указанным группам, кривые, фиксирующие динамику доли потребителей самогона, имеют сходную форму перевернутой параболы. Это означает, что для всех основных групп населения потребление самогона частично замещало снижающееся потребление водки лишь до 2000 года, а дальше потребление фабричного и домашнего крепкого алкоголя по доле потребителей снижается параллельно. И в отличие, скажем, от периода горбачевской антиалкогольной кампании мы имеем новую ситуацию, когда сокращение потребления водки уже не компенсируется растущим потреблением самогона ни по статистическим данным об уровне потребления, ни по опросным данным о доле потребителей.

При сопоставлении данных Росстата и RLMSHSE несложно заметить сходство фиксируемых тенденций с некоторыми частичными смещениями во времени. Мы видим, что доля потребителей водки и ликероводочных изделий снизилась в два раза (с 78 до 39%) и в большей степени, чем уровень их душевого потребления (с 8 до 5 л). Вероятно, это происходит вследствие отказа от водки части потребителей, которые и раньше потребляли ее относительно немного (в первую очередь представителей молодых возрастных групп).

Потребление вина в 2000–2008 годы растет по обоим параметрам. Доля потребителей за этот период увеличивается в полтора раза (с 20 до 29%), а затем в 2010 годы возвращается почти к исходному уровню 22–23%. Душевой же уровень потребления вина вырастает в 2000– 2008 годы почти вдвое и затем стабилизируется на уровне 1,2 л. Это означает, что часть любителей вина несколько увеличили его потребление.

Наконец, доля потребителей пива увеличивается в 1995–2000 годах в 2,5 раза (с 24 до 60%). Сходным образом — в 2,6–2,7 раза — повышается и уровень душевого потребления пива, но начальной точкой здесь является 1998 год (рост с 1994 года здесь явно более значителен — не менее 4 раз). Это означает, что в начальный период «пивной революции» второй половины 1990х годов рост потребления пива происходил и за счет вовлечения новых потребителей, и за счет увеличения потребления пива теми же самыми потребителями, а затем, в 2001–2007 годы, вовлечение новых потребителей приостановилось и повышение обеспечивалось преимущественно растущим потреблением тех, кто был приобщен к пиву ранее.

Экономическая политика. 2016. Т. 11. № 5. С. 92–117.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: