Модель семьи в России меняется, но, в целом, остается традиционной.

В категориях: Возрастая в личной жизни,Моё домохозяйство

семья

Лежнина Ю.П.

Трансформационные преобразования, происходившие в России на протяжении последних 20 лет, отразились и на сфере семейных отношений, серьёзно видоизменив многие их аспекты. Так, заметно увеличился возраст вступления в брак и рождения детей, модифицировались формы брака и родительства, дальнейшее развитие получила нуклеаризация семьи и т.д. Происходящие в этой области изменения были во многом обусловлены характерными для социальной и социокультурной модернизации процессами: нарастанием значимости автономности личности, повышением степени рациональности её мышления, плюрализацией жизненных траекторий и стилей жизни, увеличением значимости в этих условиях возможностей самовыражения человека. Как же выглядит современная российская семья по итогам развития этих процессов? Что россияне считают успешной семейной жизнью?

Прежде всего, следует отметить, что семья не теряет сегодня в России своей значимости и не перестаёт быть для подавляющего большинства населения важной терминальной ценностью: практически все россияне говорят о том, что она для них значима (99%). При этом в нашей стране для большинства населения семья важнее, чем, например, работа. Высокая значимость семьи в ряду других ценностей устойчиво фиксируется в рамках различных исследований. Широко распространена среди россиян и самоидентификация с семьёй как особым сообществом (56%), причём они примерно в той же мере ощущают чувство общности с семьёй, что и жители, например, таких известных своим консерватизмом в этой области стран, как Германия (59%) или Польша (57%). Для них это вообще наиболее распространённая самоидентификация, как, впрочем, и для представителей других стран. Однако родственные связи россиян становятся при этом всё менее тесными, традиционная расширенная семья исчезает, понятие «родные» постепенно утрачивает свои позиции: почти четверть россиян не отмечает в числе групп общения в свободное время своих родственников (помимо проживающих совместно с ними членов семьи), — с родственниками общаются только 79%, и это чаще женщины (82%), чем мужчины (76%).

В то же время для большей части населения России, как счастливая семья, так и воспитание хороших детей либо уже стали реальностью, либо кажутся вполне достижимой задачей. Согласно данным 2012 г. пессимизм относительно возможностей достижения успеха по этим двум направлениям испытывают только 9 и 6% россиян соответственно, а не имеют желания создать счастливую семью и воспитать хороших детей — только 1 и 2%. При этом половина россиян (50%) уже имеют, по их мнению, счастливую семью, а 42% считают, что им это по силам (см. таблицу 1). При этом в период кризиса, в 2015 г., на фоне ухудшения ситуации на работе, в обществе в целом россияне начинают особенно ценить семью, рассматривать её как свой оплот, говорить о своей семейной жизни как о счастливой. Именно поэтому наличие хороших детей и семьи к числу трёх основных своих мечтаний относят только 23 и 17% россиян (25 и 19% из тех, кто в 2012 г. говорил о наличии у него мечты). При этом жители сельской местности чуть чаще мечтают о хороших семье и детях по сравнению с городскими жителями (26 и 19% и 21 и 16% соответственно).

Таблица 1. Достижения россиян в создании семьи и воспитании детей, 2003—2015 гг., %

Успехи в создании счастливой семьи 2003 2008 2010 2012 2015
Уже добились, чего хотели 52 52 52 50 61
Ещё не добились, но считают, что смогут добиться 32 32 36 40 28
Хотелось бы, но вряд ли смогут добиться 14 13 11 9 9
В планах этого не было 2 2 1 1 2
Успехи в воспитании хороших детей
Уже добились, чего хотели 34 37 38 36 50
Ещё не добились, но считают, что смогут добиться 57 53 52 56 42
Хотелось бы, но вряд ли смогут добиться 7 7 7 6 6
В планах этого не было 2 3 3 2 2

Примечание. В таблице не представлены затруднившиеся с ответом. Приведены данные для респондентов в возрасте от 18 до 55 лет.

Таким образом, счастливая семья — весьма доступное и реализуемое, по мнению россиян, желание, поэтому они рассматривают его как текущую задачу. Фактически «современная семья представляет собой один из проектов, которые человек осуществляет в течение жизни» наряду с карьерой и стремлением к самореализации. Только 13% имеющих счастливую семью (12% горожан и 17% сельских жителей) и 23% намеревающихся её иметь (по 23% жителей разных населенных пунктов) говорят о ней как о своей мечте, т. е. ценят её саму по себе и мечтают о её сохранении.

Насколько же оправдана уверенность россиян в возможности иметь счастливую семью? В целом в России в 2014 г. в официальном браке состояли 68% мужчин и 56% женщин, что объясняется тем, что численность мужчин в целом несколько ниже, чем женщин. При этом среди женщин-горожанок чаще, чем среди жительниц сельской местности встречались незамужние (14 и 10% соответственно), разведённые (13 и 10% соответственно) и вдовые (14 и 11% соответственно): в условиях гендерных диспропорций в сельской местности женщины чаще предпочитают находиться в браке. Это облегчает им ведение хозяйства и в большей степени соответствует патриархальным ценностям сельских жителей.

Чаще о семье как о мечте говорят те, у кого её ещё нет: 22% никогда не состоявших в браке и 26% не состоящих в браке, но имеющих постоянного партнёра россиян. Для женатых, разведённых, вдовых и состоящих в незарегистрированном браке этот показатель значительно ниже (14—16%). В качестве желаемой (но не достигнутой пока) цели создание семьи рассматривают 94% никогда не состоявших в браке, 88% не женатых, но имеющих постоянного партнёра, 77% разведённых, 50% вдовых россиян. Для состоящих в официальном браке этот показатель равен 20%, а в гражданском браке — 59%. Это свидетельствует не столько о том, что гражданские браки не являются счастливыми, сколько о том, что они часто вообще не воспринимаются россиянами как полноценная семья.

При этом стоит напомнить, что для стран, столкнувшихся со вторым демографическим переходом, гражданские браки перестали «быть девиантной формой интимного союза и стали привычным явлением, вариантом нормы», размывая традиционную форму совместной жизни — семью, основанную на зарегистрированном браке. Согласно данным выборочного обследования ФСГС РФ, осенью 2009 г. для женщин до 25 лет первый брак в четверти случаев (26%), а для мужчин — в трети случаев (32%) являлся незарегистрированным. Однако с увеличением возраста эта доля существенно снижалась и уже в возрасте 25—29 лет она составляла 12 и 14% для женщин и мужчин соответственно. При этом среди повторных браков большая их часть являлась незарегистрированными: в возрасте 30—34 лет 46% повторных браков женщин и 53% повторных браков мужчин не были оформлены официально, и даже в возрасте 40 лет и старше эти показатели были равны 38 и 47% соответственно. При этом для 15% женщин и 20% мужчин, вступавших в первый брак в возрасте 25 лет и старше, он был незарегистрированным, а при вступлении в повторный брак в этом возрасте данные показатели составляли уже около половины (51 и 47% соответственно).

Характеризуя изменения в традиционной семье в последние годы, следует отметить и то, что, судя по данным уже упоминавшегося выше обследования ФСГС РФ, доля первичных браков, которые начались с формальной регистрации, с годами непрерывно снижалась: для женщин — с 72% в период до 1990 г. до 50% в 2005—2009 гг., для мужчин — с 78 до 49% соответственно. При этом средний интервал между вступлением в брак и его регистрацией (по тем бракам, где регистрация откладывалась) вырос в период 1990—2005 гг. с 11 месяцев для женщин и 9 месяцев для мужчин до 30 и 28 месяцев соответственно. Возможно, на увеличении данного показателя сказался рост неуверенности населения в будущем в период активных трансформаций российского общества и сомнений в необходимости создавать в таких условиях «официальную» семью. В пользу этого предположения говорит тот факт, что, по мере стабилизации ситуации в стране, этот показатель существенно сократился и в 2005—2009 гг. составил уже вновь 11 месяцев для обоих полов. При этом большая часть россиян (61% женщин и 63% мужчин) говорили в ходе опроса ФСГС РФ об обязательности регистрации первого и желательности (57% женщин и 58% мужчин) регистрации второго брака. В то же время россияне обычно отмечали, что сначала надо пожить год-два вместе и проверить свои чувства, а затем регистрировать брак (так считали более трети опрошенных в случае с первым и более половины — с повторным браком).

Всё это свидетельствует о формировании новой «типовой» (хотя и не доминирующей пока однозначно) брачной траектории: первый брак начинается с совместной жизни и только потом регистрируется. В случае же повторного брака его регистрация тем более откладывается. Это означает, что гражданский брак рассматривается россиянами как закономерный предварительный этап семейной жизни, менее продолжительный при первом брачном союзе и более продолжительный (вплоть до сохранения на протяжении всей совместной жизни) при повторном союзе. Возможно, такое более прагматичное отношение к браку связано (по крайней мере, отчасти) с тем, что возраст вступления в брак постепенно повышается. Если, согласно данным Росстата, в 1980 г. возраст жениха и невесты был менее 25 лет в 62 и 71% случаев соответственно, то в 1990 г. эти показатели составляли уже 53 и 65%, в 2000 г. — 45 и 60%, а в 2013 г. — всего лишь 25 и 39% соответственно.

Какую же роль в этих условиях играет семья как необходимое условие для реализации другой важной жизненной цели — рождения и воспитания детей? Как сказывается её трансформация на изменении поведенческих стратегий и ожиданий россиян в этой области?

Стратегии деторождения и модели детско-родительских отношений — ещё один важный аспект трансформаций в семейной сфере, ключевыми характеристиками которого в современной России являются такие процессы, как увеличение возраста рождения детей, сокращение их количества, а также переход к сознательному и ответственному родительству. Хороших детей нет в планах только у 2% россиян, более трети (36%) считают, что уже их имеют, более половины (56%) думают, что смогут их воспитать, и 6% хотели бы этого, но отрицательно оценивают свои шансы в данной области. При этом мечтают иметь хороших детей только 23% населения в целом и 21% тех, кто их уже имеет. Таким образом, дети рассматриваются россиянами в качестве значимой жизненной ценности, но, так же, как и семья, имеющей скорее характер задачи, чем мечты. Как мечта эта задача актуализируется обычно в браке, в том числе гражданском: 25% официально женатых и 29% состоящих в гражданском браке россиян говорят, что мечтают иметь хороших детей, в то время как для разведённых и вдовых этот показатель составляет 22 и 20%, а для холостых и не состоящих в браке, но имеющих постоянного партнёра, — 19 и 14% соответственно.

Стоит подчеркнуть, что наличие детей в семье остаётся для россиян важной социальной нормой. Воспитание ребёнка входит в число их основных жизненных целей (первое место для женщин и второе для мужчин с оценками 4,88 и 4,81 по 5-балльной шкале значимости), конкурируя, согласно данным выборочного обследования ФСГС РФ 2009 г., только с достижением материального благополучия (первое место для мужчин и второе для женщин с оценками 4,85 и 4,80). При этом среди тех состоящих в браке россиян, кто уже достиг успеха в воспитании хороших детей, 88% говорят и об успехе в создании хорошей семьи. В то же время среди состоящих в браке россиян, считающих, что хороших детей они пока не имеют, хотя эта задача в принципе реализуема, этот показатель заметно меньше и равен только 67%. При этом для россиян с хорошими отношениями в семье оценка их успешности в создании счастливой семьи меньше зависит от успехов в воспитании хороших детей, чем для остальных — соответствующие показатели составляют 93 и 81% для женатых россиян с хорошими и 78 и 49% — с удовлетворительными отношениями в семье. Иными словами, при хороших отношениях отсутствие успехов в воспитании детей не становится причиной негативных оценок семейной жизни.

У россиян существуют также довольно чёткие представления о том, сколько детей должно быть в семье: согласно данным 2014 г., в настоящее время идеальное число детей для россиян, даже если бы позволяли материальные условия, — всего один ребёнок (1 — медиана, 1,16 — среднее). Однако этот показатель в значительной степени формируется за счёт тех, кто вообще не хотел бы иметь детей, поскольку в целом детей хотели бы иметь только 55% россиян. Из них 10% хотели бы иметь одного ребёнка, 30% — двоих и 15% — больше двух, то есть среди тех, кто вообще хотел бы иметь детей, доминирует идеал двухдетной семьи. При этом уже есть дети у 75% россиян: у трети (34%) — один, ещё у трети (34%) — двое и у 7% - более двух. Как видно из этих данных, среди тех россиян, у которых дети уже есть, многие имеют больше детей, чем число желаемых детей, или просто имеют детей, хотя вообще их не хотели. Это означает, что каждый пятый гражданин нашей страны имеет детей, которые для него нежеланны.

В городах дети есть у 72% жителей, и 37% имеют более одного ребёнка. В сельской местности эти показатели равны 82 и 49% соответственно, т. е. несколько выше. При этом везде «неплановые», нежеланные дети встречаются достаточно часто. Горожане хотели бы иметь детей в 1,3 раза реже, чем имеют их «по факту», а жители сельской местности — в 1,7 раза, т. е. там нежеланные дети встречаются гораздо чаще, чем в городах.

Со временем желание иметь детей, тем более нескольких, ослабевает. Так, согласно данным исследования ФСГС РФ, проведённого пятью годами ранее (осенью 2009 г.), ориентация на рождение детей у россиян была тогда несколько выше: 58% женщин и 51% мужчин хотели бы иметь двоих детей, а 25 и 26% — троих. Однако реально планировали иметь двоих детей они лишь в 47 и 50% случаев, а троих — вообще лишь в 8 и 11% случаев соответственно. Таким образом, согласно данным этого исследования, среднее желаемое количество детей для российских женщин и мужчин в 2009 г. было 2,28 и 2,38 соответственно, а планируемое — 1,72 и 1,90. Как видим, буквально за несколько лет произошли существенные сдвиги в демографических установках российского населения.

Ключевые помехи к рождению желаемого количества детей носят, судя по данным Росстата, по большей части экономический характер и для женщин, и для мужчин: материальные трудности (по 85% для женщин и мужчин), неуверенность в завтрашнем дне (82 и 83% соответственно), жилищные проблемы (63 и 65%). Видимо, хронический характер этих проблем в современной России постепенно закрепляет новую норму числа детей в семье. В этом контексте уже не кажется удивительным, что в среде наиболее благополучного населения наблюдаются пожелания относительно количества детей несколько выше среднего показателя. Больше детей, чем средний россиянин, хотели бы иметь, впрочем, и те, для кого они выступают значимой артикулируемой ценностью, т.е. те, кто мечтает о хороших детях, а также представители семей с хорошими отношениями между супругами.

Таким образом, отношение к детям в современных российских семьях в большей мере носит нормативный характер — дети должны быть, они укрепляют и наполняют смыслом семейный союз, делают его более успешным и счастливым. Однако дети, как и семья, — часть жизненного проекта россиян. Более того, всё больше становится тех, для кого дети в их жизненный проект вообще не входят, а среди рассматривающих их как обязательный элемент своей жизни всё чаще встречаются те, для кого идеальное число детей в семье — всего один ребёнок, хотя нормой такое отношение к детям в современной России пока ещё не стало.

Важно подчеркнуть, что изменение отношения к рождению детей не связано с ухудшением в России внутрисемейных отношений и что отношения в российских семьях в основном (61%) хорошие: только 4% россиян отзываются о них как о плохих, 18% россиян говорят, что они сталкиваются с семейными проблемами и 9% — что сталкиваются с проблемами с детьми. При этом за последнее десятилетие ситуация в этой сфере улучшилась. Это может быть связано с ростом уровня жизни населения, ведь, как уже неоднократно демонстрировалось как в российских, так и в зарубежных исследованиях, материальная обеспеченность и удовлетворённость своим социальным положением оказывают непосредственное влияние на отношения в семье. Среди россиян с высоким социальным статусом и хорошим (по самооценке) материальным положением почти все (90—93%) говорят о хороших отношениях с родными. Для тех, чьё благосостояние оценивается ими удовлетворительно, этот показатель составляет чуть более половины (53—57%), а у негативно оценивающих своё материальное положение и социальный статус он составляет менее половины (49 и 30% соответственно).

При этом характеризующиеся в целом более высоким уровнем жизни горожане несколько лучше оценивают отношения в своих семьях по сравнению с жителями сельской местности. Среди первых хорошую оценку им дают две трети (63%), а среди вторых — только половина (56%).

При этом кризис, как временное явление, несмотря на то, что отражается на уровне жизни населения, не влияет на оценку отношений в семье (см. рис.1). Так, в 2015 г. плохо их оценивают 4%, а проблемы в семье и проблемы с детьми присутствуют у 16 и 9% россиян соответственно.

Как это ни парадоксально, но семья может подчас восприниматься россиянами как счастливая даже в случае плохих отношений в ней. В 2012 г. россияне из семей с хорошими и удовлетворительными отношениями говорили, что уже имеют счастливую семью в 86 и 61% случаев, однако и 13% россиян из семей с плохими отношениями также считали свои семьи счастливыми, а ещё 48% рассчитывали, что смогут в будущем иметь счастливую семью. Это говорит о том, что сегодня при создании семьи россияне далеко не всегда руководствуются целью обеспечения себя комфортной системой личных отношений — во всяком случае, они не ставят эту задачу во главу угла.

Отдельно стоит сказать и о том, что в рамках модернизации системы семейных отношений в России происходит постепенное видоизменение гендерных ролей. Например, позиции мужчин как кормильцев (членов семьи с наибольшим доходом) уже не безусловны: доля кормильцев-мужчин снижается, а доля кормильцев-женщин — увеличивается. Особенно характерна эта тенденция для возрастных когорт после 30 лет, когда отчасти преодолевается эффект от рождения детей и «выпадения» женщин из рынка труда. Именно из-за наличия несовершеннолетних детей женщины, состоящие в браке, не говорят о существенном вкладе своих доходов в семейный бюджет в 66% случаев, а в домохозяйствах без детей — только в 48% случаев. И всё же доминирование мужчин в роли кормильцев продолжает сохраняться с заметным перевесом — так, согласно данным 2014 г. 70% мужчин и лишь 16% женщин, состоящих в браке (в том числе и гражданском), отмечают, что в их семьях наибольшие доходы получают именно они. И хотя в ряде случаев представители обоих полов испытывают затруднения в определении доминирования чьих-то доходов в семье, на роль своих доходов как доминирующих или существенных для семейного бюджета (когда трудно определить, кто вносит в него наибольший вклад) не претендуют только 10% женатых мужчин, при 59% у замужних женщин.

Таким образом, мужчины продолжают с многократным отрывом лидировать в гонке за роль «кормильца семьи», а женщины находят возможность реализации своих лидерских амбиций в сфере домашнего труда, подчиняя себе семейный бюджет и оставляя за собой возможность его стратегического планирования, — более чем в половине российских семей именно женщина играет ключевую роль в распоряжении семейными деньгами.

При этом если рассматривать представления о гендерных ролях и пожелания относительно главенства мужчины/женщины в семье, то стоит отметить, что, согласно данным 2010 г., по мнению россиян в целом, в семье вообще не должно быть главы, важные для неё решения должны приниматься совместно, а мелкие вопросы — решаться в соответствии с существующим в семье разделением обязанностей (консенсусная модель). В то же время приоритетность тех или иных моделей семьи для состоящих в браке несколько иная. О предпочтительности именно такого ролевого расклада в семье говорят 35% состоящих в браке (включая гражданский брак) и 39% россиян в целом. При этом 38% состоящих в браке россиян отмечают, что главой должен быть старший в семье мужчина (или, в случае его отсутствия, старшая в семье женщина), т. е. склонны к так называемой патерналистской модели семьи.

Среди россиян в целом эта модель менее популярна, — её поддерживают 34%, т.е. на 5% меньше, чем консенсусную модель. Что касается других моделей распределения власти в семье, то по ним взгляды состоящих в браке и россиян в целом не отличаются. Так, одна пятая часть населения (20% состоящих в браке) является рационально ориентированной в вопросах определения главы семьи и отмечает, что принимать важные для неё решения должен тот, кто способен лучше других ориентироваться в современной ситуации и сделать наиболее правильный с точки зрения интересов семьи выбор (прагматическая модель). Наименее распространённой является утилитаристская модель, согласно которой главой семьи является тот, кто вносит наибольший вклад в семейный бюджет. Эту точку зрения разделяют только 7% населения (и 7% состоящих в браке граждан). Наиболее популярная у женщин модель семейных отношений — консенсусная (44%), а у мужчин — патерналистская (45%).

При этом с созданием семьи может меняться восприятие россиянами оптимального распределения ролей в семье. Для состоящих в браке (как официальном, так и гражданском), как уже отмечалось, наиболее распространённым является запрос на патерналистскую модель, в то время как для всех остальных — на консенсусную.

Более того, для состоящих в официальном браке россиян рассогласованность позиций мужчин и женщин относительно распределения ролей минимальна. Это может свидетельствовать о том, что после заключения брака мужчины и женщины (но в основном женщины) корректируют свои взгляды на распределение ролей в семье. Максимальная рассогласованность позиций мужчин и женщин наблюдается среди разведённых и состоящих в гражданском браке: у них она превышает 50%. Подобный уровень несоответствия взглядов именно в этих двух категориях населения свидетельствует о высоком риске распада браков вообще и отказа от перехода гражданских браков в зарегистрированные именно по причине конфликтов относительно распределения ролей, власти и обязанностей в семье.

В целом, можно говорить о сохранении в российском обществе глубинных основ нормативно-ценностной системы, регулирующей семейные отношения. Наиболее уязвимыми эти основы выглядят в мегаполисах, жизнь в которых становится всё более сложной и динамичной, что диктует и новый набор требований к близким людям.

Лежнина Ю.П., Институт семьи в России: на пути трансформации. "Социологическая наука и социальная практика", 2016, № 2, с. 70-90.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: