Детали играют существенную роль в правильном понимании притч Иисуса.

В категориях: Библия говорит,Трудные места

притч

Понимание притч евангельскими христианами.

Виктория Антоненко

Последний распространенный принцип, который стоит рассмотреть отдельно — это аргумент, используемый толкователями в защиту упомянутого выше «аллегоризирования» деталей притч. Суть его в том, что сам Христос использовал этот метод в притче о сеятеле, о неводе, и о плевелах, тем самым дав нам пример поступать также. При этом толкователи даже в эти притчи вносят новые детали, изменяя первоначальное значение, либо извлекая новые принципы для применения. Рассмотрим пример толкования притчи о бесплодной смоковнице.

«…Смоковница имела хороший уход…То же Господь делает и для нас, своих детей…Почва… удобряется. И происходит это через чтение и изъяснение Священного Писания, через посредство пения хора… Ветви, не приносящие плод, Он отсекает (Ин. 15:23) и совершается это отсечение опять–таки посредством Слова Божия (Иак. 1:2124), или через беседу с опытными служителями и членами церкви, о чем мы читаем в послании к Галатам, 6:1…». Завершается толкование тем, что хотя «виноградари продолжают ходатайствовать… перед Богом: “Оставь ее еще на год”… придет день, когда отнята будет Божья ограда (Ис. 5:56) и будет убрана бесплодная смоковница… Подобно этому Христос ходатайствует о нас перед Отцом Небесным…».

В соответствии с толкованиями самого Христа различные детали имеют такое значение, которое непосредственно относится к главной идее притчи. Помимо того, акцент на некоторых деталях позволяет не только заострить внимание на важном, но и усиливает воздействие самой притчи на слушателей. Например, О.А. Тярк дает объяснение притчи о заблудшей овце, в которой, по его мнению, основная мысль — радость обретения. При этом он выделяет следующие принципы для применения. Первый — «пропавшего человека всегда можно снова найти…». Второй — «Христос имеет силу вернуть его». Третий — «каждый человек достоин, чтобы его найти».

Эти принципы не бесспорны относительно главной идеи притчи, однако они не противоречат ей как взятые на основании отдельных слов или образов текста. Важно помнить о структуре текста, а также учитывать особенности языка оригинала. При этом детали окажутся важными не относительно смысла непосредственно, но в процессе изучения отрывка. Например, в притче о неверном управителе (Лк. 16:113) в ст. 9 использован семитический пассив (wot... 6e^covTai – «чтобы они приняли»). Согласно этой конструкции, заимствованной из еврейского языка, слово «друзья» не может быть подлежащим. Принимающим лицом является Бог. Кроме того, в ст. 8 слово «похвалил» (греч. <ppovi|lOQ), которое непонятно с морально–этической точки зрения, тем более в изложении самого Христа, на самом деле «относится не к моральному аспекту действия управителя. Скорее оно подразумевает то, что управитель знал, как действовать перед лицом неминуемого кризиса. В этом и состоит смысл притчи».

В притче о блудном сыне также есть интересная деталь, которая иллюстрирует отношение старшего сына к отцу. Во фразе «Я столько лет служу тебе…» (Лк. 15:29) глагол «служить» в соединении с фразой «столько лет» в винительном падеже со значением длительности в греческом языке означает «служить в качестве раба или слуги». В ст. 30 — «проевший твое имение» …употребляется в гиперболическом смысле, поскольку младший сын мог потратить лишь собственную долю из состояния отца… а фраза «сын твой этот» окрашена презрением». И наконец в ст. 32 глаголы «радоваться» и «веселиться» означают внешнее веселье и внутреннюю радость соответственно.

Еще одна важная деталь, присущая притчам — использование риторических вопросов — вопросов, на которые ответ не ожидается или уже ясен. Как уже было сказано выше, притчи содержат в себе скрытый конфликт, удивляя слушателя, ставя его в тупик и побуждая к переоценке. Риторические вопросы также служат этой цели. Например, в притче о башне (Лк. 14:28) — «кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек…?», о потерянной драхме (Лк. 15:8), или в притче о злых виноградарях (Лк. 20:15). «Этот вопрос разрывает повествование притчи, поскольку обращен прямо к слушателям… и призван лишь оживить притчу и привлечь внимание к самому главному в ней. Вопрос задан в будущем времени, как если бы Иисус и его слушатели были непосредственными очевидцами описываемых событий».

Фактически все описанные выше причины или препятствия для более объективного толкования лежат в одной плоскости и представляют собой две стороны проблемы — трудности понимания. Это чрезмерное обобщение или же чрезмерное детализирование, когда толкователь, углубляясь, ищет смысл там, где его нет. Возможно, это отчасти проблема старшего поколения, закаленного в гонениях и испытаниях, их желание сохранить чистоту учения вполне закономерно. Новое понимание текста для них — своего рода признак лжеучения. С другой стороны, нельзя игнорировать особенности русской культуры и менталитета, которые побуждают русского        христианина–протестанта (представляющего собой своеобразное сочетание западной и восточной культур) искать мистический («духовный») смысл. Другие представители христианских конфессий ищут его в обрядах или чудесах, или в особых переживаниях. Так или иначе, не зная особенностей древних языков и литературных приемов, свойственных тому времени, можно легко заблудиться и принять истинное за ложное, и наоборот.

Итак, что же играет решающую роль: крайности, различие во мнениях, обусловленные культурой, возрастом и социальным статусом? В любом случае, главное в том, что люди уже имеют определенные предпосылки для толкования, нежелание признать себя недостаточно сведущим (да и кто может утверждать, что достиг вершины познания чего-либо?), чтобы переоценить свои позиции и стремиться учиться большему.

В. Антоненко.

Принципы толкования притч Иисуса Христа и их понимание евангельскими христианами России.

Богословские размышления #4, 2004.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: