Жизненная повседневность в России всегда была вне рамок христианской веры и ценностей.

В категориях: Аналитика и комментарии,Социология, культурология, история

жизнь

Срединная культура и повседневность в контексте модернизации России.

Н. Н. Зарубина

Неоднократные попытки модернизации российского общества ставят исследователей перед рядом проблем: как сочетать развитие в русле современных универсальных технологических, экономических, социальных трендов с сохранением единства и цивилизационной уникальности России? Как сделать необходимые социально-экономические трансформации общества менее травматичными для большинства? Каким образом обеспечить устойчивость изменений, их закрепление в обновлённых институтах и системе ценностей российского общества?

Решение этих проблем не может быть простым и однозначным, однако одним из путей к нему является соединение методологии теории модернизации и цивилизационного анализа. Именно из такого теоретического синтеза возможно получить представление о путях сохранения стабильности и идентичности общества в условиях трансформаций. Одним из путей является воспроизводство срединной культуры и повседневной жизни общества, понимаемой как особый «жизненный мир», укоренённый в межличностных взаимодействиях на различных уровнях и открытый как высшим ценностям цивилизационного устроения, так и потребностям институциональной модернизации.

Для России устойчивость повседневности и срединной культуры всегда была важнейшей проблемой. Превращение повседневности из сферы стабильности в зону риска отличает Россию от других стран, в которых также проходят глубокие социокультурные трансформации, но при этом остаётся стабильным срединный уровень социокультурной организации общества. Неразвитость именно этих уровней цивилизационного устроения не только обусловливала возникновение контрмодернизационных тенденций, но и порождала конфликтность,  неустроенность, дискомфорт в повседневной жизни разных социальных групп.

Устойчивость повседневности как проблема цивилизационного устроения России

Понятие модернизации отражает процесс развития общества в направлении «тех типов социальности, экономической и политической систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с семнадцатого по девятнадцатый век и затем распространились на другие европейские страны, а в девятнадцатом и двадцатом веках – на южноамериканский, азиатский и африканский континенты». Это определение модернизации принадлежит крупнейшему специалисту в области социального развития Ш. Эйзенштадту, исследования которого в середине ХХ в. определили важнейшие сдвиги в представлениях о модернизации. Эти сдвиги носили парадигмальный характер перехода от линейного вестернизаторского видения модернизации к представлениям о множестве вариантов перехода к современности, которые задаются цивилизационной спецификой конкретных обществ. На основании анализа многих удачных и неудачных модернизаций учёные пришли к необходимости синтеза цивилизационных исследований с исследованиями модернизации, отражающими два взаимосвязанных вектора общественной динамики: сохранения ценностных образцов, идентичности и единства обществ и – их дифференциации и развития.

Модернизация является особой формой социокультурного развития, в ходе которого трансформации ориентированы на формирование современного общества, поэтому в ней заложен потенциально прогрессивный вектор изменений. В то же время, в процессе модернизации неизбежно возникает целый ряд противоречий и конфликтов, сущность которых состоит в противоречии между императивом развития и необходимостью сохранять единство и идентичность общества. Эти противоречия разрешаются на разных уровнях общественного устройства, в том числе и на цивилизационном.

Цивилизация представляет собой сложное образование, включающее различные компоненты и уровни организации. Сложность цивилизации порождает неоднозначность её научных определений и интерпретаций, однако подавляющее большинство исследователей согласны с тем, что цивилизация – это высший уровень ценностной и духовной регуляции социальных отношений, охватывающий «под крышей» общепринятых принципов, идеалов и норм большинство населения крупных географических ареалов на протяжении длительного периода времени. Российский исследователь цивилизаций Б. С. Ерасов подчёркивает, что в зрелом состоянии расширение этого охвата происходит за счёт не «высоких» ценностей элитарной культуры, а «усреднённых», создающих значимое единство и целостность его духовной жизни.

Эти «усредненные» ценности и нормы, формирующие устойчивый нравственный идеал, приемлемый для широких масс населения на длительный период времени, образуют срединную культуру. Она представляет собой непротиворечивую совокупность ценностных ориентаций, снимающих напряжённость оппозиционных ценностей, таких как «свое – чужое», «аскетизм – гедонизм», «покорность – воля» и т. д. На основе срединной культуры формируется характерная для каждой цивилизации повседневность, а также складывается устойчивая сеть социальных отношений, обеспечивающая стабильность и единство общества, происходит взаимная адаптация социальных групп и снимаются наиболее острые противоречия.

Повседневность в силу её рутинного характера, в большей мере, чем другие социальные сферы, обеспечивает стабильность и преемственность социокультурных форм, позволяет сохранять в изменениях неизменность, а неизменность делать формой изменений. Поэтому чем более устойчивой является повседневность и срединная культура общества, тем более оно устойчиво и жизнеспособно, тем менее травматично протекают в нём разного рода трансформации. Именно повседневность и «малый мир» локальных социальных сообществ оказываются, по меткому выражению А. С. Ахиезера, «последней баррикадой» защиты общества от роста дезорганизации и хаоса.

У социологов под повседневностью принято понимать процесс жизнедеятельности индивидов, который развёртывается в общеизвестных ситуациях на базе самоочевидных ожиданий. Общедоступным формам повседневной деятельности соответствуют стабильные структуры сознания и действия, «жизненный мир» как совокупность устойчивых систем ориентаций, позволяющих применять рациональные схемы и оценивать ситуации без дополнительной рефлексии, что обеспечивает стабильное воспроизведение жизнедеятельности различных социальных групп и общества в целом.

В качестве структурных элементов повседневности исследователи выделяют такие составляющие, как быт, работа и обучение, межличностные отношения и семья, поддержание здоровья, отдых, потребление, способы мобильности и многие другие. Выделение подобных элементов значимо для историко-антропологических описаний, социологических исследований образа жизни или языковых форм концептуализации повседневности, однако для определения её социокультурного статуса важны, прежде всего, сущностные характеристики, выделенные представителями феноменологической социологии. К ним относятся, во-первых, наличие стабильных форм деятельности, образцов достижения стандартизированных целей в виде традиций, правил, привычек, которые не подвергаются сомнению и применяются без дополнительных размышлений и рефлексий. Во-вторых, сложная диалектика стабильности и изменчивости, наличие своей истории, в ходе которой рутинные правила трансформируются практически незаметно для применяющих их акторов. В-третьих, укоренённость повседневности в межличностных отношениях малых «домашних» групп, постоянное значимое и заинтересованное присутствие Других. В-четвертых, самоочевидная рациональность применяемых форм деятельности и схем интерпретаций.

Особое место в исследованиях повседневности принадлежит понятию Дома. Жизнь Дома включает в себя весь набор стабильных, самоочевидных форм жизнедеятельности и способов интерпретации, разделяемых группой в системе взаимодействий индивидов. С точки зрения исследований Ю. М. Лотмана, Дом наделяется смыслом не только безопасности, защищённости, но и культуры. Дом, таким образом, становится концептом-антиподом страха, хаоса, варварства, одним из самых значимых в сознании практически всех народов. В русской культуре эта универсальная оппозиция дополняется высшим измерением, олицетворяемым Дорогой, Странствием как метафорой духовых исканий и духовного восхождения, противопоставляемого рутине повседневного бытия. Именно через метафору Дороги воплощается открытость повседневной жизни высшим ценностям и устремлениям. Повседневность никогда не остаётся замкнутой системой. Она имеет подвижные и проницаемые границы и пронизана сложными взаимосвязями с «большим миром» политики, высокой культуры, духовной жизни, и в этом смысле «сама себя превосходит».

Взаимосвязи повседневности с высшими уровнями духовной регуляции имеют разносторонний характер: с одной стороны, повседневность питается «большими» идеями и ценностями через их постепенную рутинизацию, с другой – сама становится источником инноваций, лежащих в основе развития общества. Примером такой открытости повседневности высшим ценностям и активной политике является блестящий памятник средневековой русской, допетровской и дониконовской, литературы – «Домострой» (XVI в.). В нём детализация устройства повседневной жизни «малого мира» семьи, Дома, неотрывно связана с представлениями об открытости этого мира как высшим духовным ценностям через восприятие Дома как Храма, повседневности как служения Богу, так и большой политике через выполнение обязанностей государственной службы.

Важно отметить, что повседневность, хотя и обладает устойчивостью и стабильностью, не противостоит изменениям. Повседневность постоянно меняется, она подобна реке, в воды которой нельзя войти дважды. При этом все изменения повседневности носят системный характер и затрагивают одновременно как объективные структуры, так и интерпретационные схемы, накладываемые на них людьми: система, возможно, полностью изменилась, но она изменилась как система; она никогда не подрывалась и не низвергалась; даже при своей модификации она всё ещё остаётся подходящим инструментом для управления жизнью. Поэтому повседневность как особая форма динамичной стабильности и составляет основу социального бытия и обеспечивает устойчивость в условиях социальных трансформаций.

Институт социологии, Россия реформирующаяся. Ежегодник. выпуск 12, Новый хронограф. 528 с, Москва, 2013.

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: