Должно ли христианство любовью побеждать терроризм?

В категориях: Без рубрики

терро2

«Возлюби врагов своих»: террористов может быть и любит кто-то, но чаще все-таки убивают.

Мф 5:44-45.

Юрген Мольтман

Как свободное демократическое общество должно обращаться с врагами? Прежде чем развернуть этику политической «любви к врагам», бросим взгляд на Европу:

  1. a) От агрессивности к притяжению.

С самого начала Нового времени империализм и колониализм европейских наций распространились на Америку, Африку, Океанию и Азию. Европейские нации боролись друг с другом за мировое владычество: за испанской империей последовала британская империя и франкоязычный мир, наконец и Германия пожелала иметь колонии в Африке и Азии, а Италия – в Ливии, Эритрее и Сомали. Для африканцев и азиатов европейцы были торжествующими победителями и агрессивными хищниками.

В конце концов крупнейшие европейские державы поделили между собой и древнюю китайскую «Поднебесную». Затем началась Первая мировая война, и европейские нации принялись уничтожать друг друга. Они потеряли свои колонии в Африке и Азии во Второй мировой войне. Сегодня европейские нации оставили свои имперские заблуждения, колонизированные народы в Африке и Азии освободились. Что случилось в Европе?

Усилиями Шарля де Голля и Конрада Аденауэра старая вражда между Германией и Францией была похоронена; благодаря Вилли Брандту и его восточной политике была преодолена агрессивная враждебность Германии в Восточной Европе. После распада имперского Советского Союза в 1990 г. в европейском сообществе возникла новая Европа. Европа перестала быть ужасом для народов и превратилась в континент надежды для миллионов людей. Европейские нации стали привлекательными для жителей Африки, Ближнего Востока, Балкан и Украины, которые стали искать в ней работу, безопасность и свободу. Европа сделалась их мечтой о хорошей жизни.

Этот переход европейских наций от империалистической агрессивности к демократической привлекательности превратил Европу в «открытое общество». Европейцы слабо это осознавали, они боялись возрастающего потока беженцев, но для людей за пределами Европы все выглядело именно так. Азиатские страны, такие как Китай, Япония, Корея или Индонезия, не привлекают людей, ищущих работу, безопасность и свободу. Современные мусульманские страны привлекают их еще меньше. Это доказывает географическая карта потока беженцев, составленная в агенстве ООН. Эти страны – менее «открытые общества», чем нации Европы.

  1. b) Политическая «любовь к врагам и убийцам».

После распятия Христа римскими оккупационными властями в Иерусалиме у христиан возникло глубокое отвращение к насилию. «Поднявший меч от меча и погибнет» (Мф 26:52). Они возвещали Царство Христа как обещанное пророком Исайей царство свободы. «Перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы (…) и не будут более учиться воевать», как обещал пророк Исайя (Ис 2:4).

Только когда кесарь Константин объявил христианство государственной религией, и его последователи объявили Римскую империю Священным Царством Христа, поведение христиан в мире изменилось. «In hoc signo vinces» [Сим победиши] было написано на кресте, приснившемся кесарю Константину накануне решающей битвы и победы христианских сил. Этот крест не имеет ничего общего с крестом Христа на Голгофе. Константиново христианство превратило «мечи» в христианские мечи, а «копья» – в христианские копья, а в своей политической этике помышляло о «справедливой войне». Только монашество, созданное Антонием и Пахомием в Египте, воспротивилось этому.

Не-константиновское христианство в Сирии, Персии и Месопотамии не участвовало в этом развитии событий, оно было за стенами (extra muros) христианской империи. Сегодня в Африке и Азии возникло новое, не-константиновское христианство. Для него на повестке дня стоит не «справедливая война», а «справедливый мир». Поэтому «мечи» должны быть перекованы в «орала», т.е. военная индустрия должна стать мирной индустрией, а армии должны стать миротворческими силами. Но это требует нового подхода к врагам20.

Любовь к врагам, которой учил Иисус в своей Нагорной Проповеди, – это не любовь к враждебности, как в извращенном мышлении о врагах и друзьях, а путь к преодолению враждебности. Когда враждебность встречается в частном или политическом порядке, возникает спонтанное желание мести: «Как ты со мной поступаешь, так и я с тобой поступлю». Тогда ты превращаешься во врага своего врага и вовлекаешься во вражду. В этике, основанной на принципе взаимности, это – единственная возможная реакция на враждебность.

Существуют три способа взаимодействия с враждой и ненавистью.

  1. пораженчество и подчинение,
  2. подавление врагов,
  3. преодоление самой враждебности.

Первый способ ведет к саморазрушению, второй – к разрушению врага и к саморазрушению, третий ведет к взаимной любви.

А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф 5:44-45).

Чувство и действие ориентируются не на врага. Мы не даем вражде навязать себя нам. Дети Божьи ориентируются на Бога, а Он любит жизнь – и мою, и врага, подобно тому как солнце и дождь даруют жизнь всем. Если мы на враждебность не реагируем враждебностью, то открываем врагам возможность отрешиться от враждебности и вовлечься в общую жизнь.

В новой христианской этике это обсуждалось как «разумная любовь к врагу». Как возможно преодолеть враждебность и начать уважать врага как человека? Первый шаг – не дать вражде навязать себя нам: мы не становимся врагами наших врагов. Второй шаг – ведет к познанию другого: «Возлюби ближнего своего как самого себя», или (как перевел Мартин Бубер) «ибо он – как ты» – и ты – как он (добавлю от себя). Узнать себя в другом – значит также узнать другого в себе. Третий шаг должен привести к осознанию причин враждебности. Поскольку агрессия часто возникает на основе личных или коллективных обид, полезно вникать в историю страданий враждебных людей или народов и искать средство устранения обидных воспоминаний.

Любовь к врагам – это не «этика образа мыслей», как предлагал думать Макс Вебер, а этика ответственности: мы принимаем ответственность не только за свою жизнь и жизнь тех, кто вверен нам, но и за жизнь врагов и тех, кто вверен им, как и солнце и дождь дают жизнь всей земле. Любовь к врагам в данном отношении – это не только реакция на враждебность, но и творческое, изобретательное участие в общей жизни.

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим 12:21).

Перевел с немецкого Андрей Лукьянов.

Юрген Мольтман, Терроризм и политическое богословие. «Страницы»: богословие. культура. образование, 20:2 (2016) с. 201–210.

Мир в Боге.ру  

Добавьте свой комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: